Глава 8

Я замерла перед заветной дверью. Надо собраться и войти. Стучать я не решилась и просто прошмыгнула внутрь. И сразу же присела в глубоком реверансе.

Король сидел за письменным столом и что-то быстро строчил. Мне видно было только макушку. Из-под опущенных ресниц я успела оглядеть комнату. В ней почти ничего не изменилось. Сейчас Эдуард занимает кабинет отца, он примыкает к его покоям. А это старый учебный кабинет — его личные апартаменты времен детства.

Почему-то я была уверена, что отсюда давно исчезли все игрушки и намеки на юношеские увлечения. Но в углу по-прежнему стояли учебные рапиры, из-под стола выглядывали маленькие гантели, на подоконнике виднелись модельки карет разных эпох. И книжный стеллаж был забит приключенческими романами, в самом низу только добавилось свежее собрание сочинений современного автора.

Наконец, когда реверанс затянулся настолько, что стал причинять физические страдания, его величество отложил перо и посмотрел на меня. Давно я не чувствовала себя настолько неуютно.

— Итак, леди Николетта Амелия Бранхерст. Мне передали, что вам нужно со мной встретиться.

Передали? Определенно кто-то мог заметить мое странное поведение, но кто мог знать, что оно означает?

— Именно так, ваше величество.

Эдуард молчал, повисшая пауза нервировала меня, но нарастало только мое напряжение. Его величество невозмутимо разглядывал меня и не спешил помочь приступить к непростому разговору.

— Что же привело вас ко мне в такой час? — мне послышалась в голосе Эдуарда насмешка. А значит, он действительно хочет меня задеть. Наш король как никто умеет скрывать все эмоции, если того сам желает. Я чувствовала себя так, словно пришла за подаянием. Но как подступиться?

— Ваше величество, мне нужно кое-что вам сообщить, — молодец, Амелия! Гениальное начало!

— Именно таким образом? — он поднял бровь. — Ночью в моем кабинете?

— Ваше величество, я хотела быть уверена, что нас никто не услышит.

— Что же такое секретное должны вы мне сказать ночью наедине? Да еще в таком виде? — что не так с моим видом? — И давно вы практикуете подобные встречи?

В груди заклокотало, однако ответить что-либо мне не дали.

— Садитесь, леди, — мне указали на небольшую софу.

Его темные глаза пристально смотрели на меня. Прочитать в них что-либо не представлялось возможным. Я устроилась на самом краешке сидения, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Сейчас мне казалось, что за ужином, на котором меня не было, Эдуард проглотил учителя этикета и в любой момент готов поучить меня манерам. Я, конечно, предполагала быть максимально формальной в данных обстоятельствах, но сейчас чувствовала себя как на выпускном экзамене пансиона, когда учителя ждут малейшей ошибки, чтобы приговорить к повторному курсу.

Никогда раньше Эдуард не был ярым поклонником протокола. Видимо, я просто его раздражаю. Не стоит гневить короля, ни для кого это хорошо не кончается, в истории масса тому примеров, а историю в пансионе я сдавала три раза. Эдуард же остался стоять, облокотившись на стол, и вид на мое декольте открывался ему чересчур занимательный. Он даже вид не сделал, что не заглядывает туда.

Его величество был одет скорее по-домашнему, брюки, рубашка. Вблизи мне показалось, что кончики волос у него были влажные. Волосы он носил достаточно короткие, совсем не по моде, они едва закрывали шею.

— Я вас слушаю, леди.

— Ваше величество, в ходе недавних событий, не имеющих к моему делу никакого отношения, ко мне в руки попали некие бумаги. Я полагаю, что вам безотлагательно необходимо с ними ознакомиться, — выпалила я.

Эдуард пристально смотрел на меня, и я смущаясь достала приготовленное письмо из рукава. Алиска все-таки меня смутила. Король принял его и вчитался. Я продолжала осматривать комнату. В целом у меня было ощущение, что я помешала предстоящему свиданию. На большом столике возле софы приготовлено вино, разложены фрукты. Меховой плед, дополненный несколькими подушечками, разложен у камина, в котором потрескивал огонь. Очевидно, именно мое несвоевременное появление и было причиной недовольства его величества.

— Откуда у вас это?

— Так получилось, что вчера ночью я нашла его в тайнике библиотеки северного крыла…

Мне даже показалось, что в комнате стало холоднее.

— Что же, позвольте спросить, Вы забыли вчера в северном крыле? Ночью? — тонкий намек на что-то порочное? Или нет? Не думает же он, что все эти десять лет я в ностальгии хожу поливать слезами места наших детских игр? Он серьезно?

Скрывать от Эдуарда информацию о том, что я следила за Гиневрой, не имело смысла. Она пользовалась этим же тайником. Даже если фрейлина непричастна к заговору, возможно, она знает того, кто пользовался тайником кроме нее.

Я коротко поведала, что в прошлую среду увидела, как Гиневра направляется в северное крыло, которое как раз начали готовить к приезду гостей. Поводом для любопытства стало то, что место для променада она выбрала крайне непопулярное. Скрытно следуя за ней, я проследила, как леди прошла в старую библиотеку и крайне быстро ее покинула. После ее ухода я покрутилась там, ничего интересного не обнаружила и решила понаблюдать за фрейлиной еще.

В пятницу Гиневра повторила свой маневр. В этот раз, дождавшись удобного момента, я тщательнее обследовала библиотеку, ориентируясь на следы в пыли, до которой горничные еще не добрались, и на тяжелый шлейф духов леди. Первые привели меня к тайнику, о котором я вспомнила, обшарив всю стену, а вторые указали, что я на правильном пути, когда добыла письмо, перевязанное розовой лентой. Я не решилась его вскрыть тогда, вернула на место и поспешила к Алисии, которая логично предположила, что раз есть отправитель, то должен был быть и адресат.

И когда в воскресенье я доложила ей, что в северном крыле опять пахнет лилиями, она отправилась следить за тем, кто письмо заберет. В понедельник письмо унес высокий статный дворянин. Тут-то нами и было решено переписку перехватить, чтобы в беседе с леди Гиневрой у нас были дополнительные аргументы.

— И какова же причина вашего пристального внимания к личной жизни леди Гиневры?

— К моей находке причина никакого отношения не имеет, это дело только между мной и леди Гиневрой, — сильно сомневаюсь, что Эдуарду интересны женские склоки.

— Очень жаль, что вы не хотите утолить мое любопытство, — Эдуард настаивать не стал, хотя прикажи он, никуда бы я не делась и все выложила. — Отчего же вы не пошли с этим к Фаренджеру?

— Это было моей первой мыслью, однако я решила, что право решать, кого посвятить, принадлежит только вам.

— Что же, стало быть, в вашей голове есть разумные мысли, — я вспыхнула. — Вы не доверяете Фаренджеру? — снова испытующий взгляд. Да что ты ко мне привязался? Отпусти меня, займись расследованием.

— У меня нет на то никаких оснований, ваше величество.

Я извелась, пытаясь понять, Эдуард доверяет мне или считает, что все это фальшивка, дурацкий розыгрыш, а то и вовсе повод с ним увидеться. Впрочем, с его величеством наедине мы виделись в последний раз довольно давно, несколько лет назад, и с тех пор я не доставляла ему ровным счетом никаких хлопот.

Сейчас я отчетливо видела: того, кого я знала тогда, уже нет. Нынче это совершенно чужой мне человек. Если бы я знала его чуть лучше, то могла бы предположить… Но не теперь. Бесстрастный взгляд никак не вязался с резкими словами, облеченными в придворный этикет, и сбивал меня с толка. Он зол? Раздражен? Ему все равно?

— Кто еще знает об этом письме, вы кому-нибудь показывали его? Смелее! Полагаю, леди Алисия видела его?

— Да, ваше величество.

— Ну, разумеется. Было бы глупо с моей стороны посчитать, что вы не поделитесь с ней.

Я немного растерялась. Наша дружба с Алисией началась значительно позднее разрыва приятельских отношений с младшим принцем. Я тогда потеряла одного друга, но нашла другого. Ну не плакался же ему Фаренджер на «Трио ужаса»?

— Кто-то еще?

— Никто более, ваше величество.

— Рассказали кому-нибудь из доверенных слуг? — продолжал допытываться Эдуард.

— Я в своем уме, ваше величество! — огрызнулась я и тут же замолкла. Нашла кому норов показывать!

— А так и не скажешь, — усмехнулся он. — Подругам?

— Нет, ваше величество, только леди Алисии.

— Действительно. Полагаю, вы просто не успели. Леди Фризголд прибыла лишь сегодня утром.

Мне всегда казалось, что королям докладывают только о важнейших государственных делах: на нас пошли войной, крестьяне собрались и ушли за горы, приезжает соседнее посольство, сломалась королевская карета. О незначительных же вещах короли осведомлены быть не должны. И уж никак не должны быть в курсе миграции графинь во время их сватовского турне. Не должны, но в курсе. В груди как-то неприятно кольнуло. Хотя речь идет о миграции некроманта… И, возможно, у короны есть планы на союз Фризголд с кем-то из аристократии.

— Хотел бы я знать, понял ли отправитель, что одно письмо не доставлено… А теперь еще раз, — голос короля был холоден, — внятно, подробно и по порядку, не упуская ни одной детали, повторите все вчерашние действия.

Пришлось пересказывать, надо привыкать, очевидно, что я это делаю не в последний раз. Очень помогло то, что Эдуард наконец от меня отвернулся и уставился на карту, висевшую за его столом.

— Вас кто-нибудь видел? — прямо один в один Алисия. Королевская кровь с молоком матери впитывает навык смотреть в корень. Как ответить, чтобы не пасть в глазах его величества еще ниже? Я замялась:

— Почти нет…

— Что значит «почти»? — Эдуард развернулся ко мне так резко, что я вздрогнула.