Глава 19

— А водные процедуры? — робко поинтересовалась я. Хоть я и приняла ванную до того, как прийти сюда, но мне срочно нужен был перерыв. Когда я шла сюда, я ожидала чего-то иного: более спокойного, нежного. А не такого обжигающе страстного отношения.

— Мы только что отлично поплавали, а от тебя, Мари, до сих пор пахнет лавандовым мылом, — сказал Глен, чуть принюхиваясь. — Зачем тебе второй раз за вечер принимать ванну? Уже пытаешься сбежать? Ты уж извини, после твоих слов я не позволю тебе пойти на попятную. Я не столько благороден. Тем более, что ты и сама не против, верно? Волнуешься, побаиваешься, но хочешь? Все хорошо, мы о тебе позаботимся, не думай ни о чем.

Я тихо вздохнула. Глен и впрямь... поражал своей способностью понимать других людей: что Блейка, что меня. Когда он научился так хорошо распознавать мои эмоции?

— И о твоей неуверенности и робости мы тоже позаботимся, — прошептал мне Блейк на ухо, подталкивая к кровати.

Я неловко забралась на огромнейшую — самую большую, которую мне доводилось видеть в своей жизни, — кровать с ногами. И тут же Блейк прижался к моей спине, обхватывая руками, притягивая, целуя прямо в макушку. Все было бы ничего, но даже сквозь платье я ощущала его наготу.

А почему Глен отошел? Раздевается. Я невольно засмотрелась: широкая грудь, крепкие мышцы, живот, который казался стальным. Область паха я стыдливо пропустила, и увидела абсолютно ровные ноги. Обычно у мужчин они кривые, волосатые или вообще похожи на две ходульки. Но Глен был совершенен везде. Боже, если мне понадобится модель для анатомического атласа, то я обязательно попрошу позировать Глена.

— Где тут шнуровка? — зашипел Глен, скользнув руками по моей груди.

— Шнуровка? Какая шнуровка? — осоловело спросила я, и услышала необидный смешок Блейка.

— На платье пуговицы, я сам расстегну. И, Глен, сбрось ты это дурацкое покрывало с кровати, скользит, неудобно.

Как сбросить покрывало, если мы на нем сидим? Это вопрос решился быстро: Блейк поднял меня на руки, спрыгнул с кровати словно ребенок. И сделал так быстро, что я даже испугаться не успела. А возмутиться мне не позволил очередной поцелуй.

Глен в это время совершенно бесцеремонно сбрасывал на пол не только покрывало, но и одеяло, что вызвало у меня смешок: значит, не только мне хочется, чтобы все произошло быстрее.

— Постель свободна, — хмыкнул Глен. — У вас десять минут, пока я прогуляюсь за всем необходимым, чтобы мы после брачной ночи не пугали своим видом поваров и слуг, решив прогуляться полуголыми по поместью. Слишком не увлекайтесь, все же, я хочу застать свою жену еще девственницей, так что, Блейк, дружище, умерь напор, серьезно.

Все это Глен говорил, пока Блейк целовал мою шею и держал меня на руках.

— Блейк, эй, подай голос, что ты меня услышал? — заржал Глен.

В отличие от Блейка он казался очень рассудительным, чего я от него не ожидала. Мне казалось, что с его нахальным поведением и обольстительной внешностью, Глен будет более раскрепощенным и менее сдержанным. Будет подшучивать, отпускать неприличные шутки и смеяться над моим смущением...

Дурацкое воображение, рисовавшее мне картину, которая не имела ни малейшего отношения к реальности.

В реальности нахальным, несдержанным, пусть и молчаливым, был исключительно Блейк. И, боже, я была не против, чтобы он продолжал так себя вести. И была очень против, когда Глен отвлекал его своими глупыми вопросами.

— Иди! — рявкнул Блейк, и Глен вышел, понимающе хмыкнув.

А потом меня опрокинули на кровать, нависнув сверху. Голова Блейка была так близко, что его короткие волосы касались моего лица. И я не удержалась — потянулась к светлым прядям, провела рукой. Чуть более золотистые, чем мои, и такие же мягкие. Я не удержалась и запустила пальцы в волосы Блейка: так приятно! И как удобно прижимать к себе, не позволяя отстраниться и прервать такой нужный поцелуй: стыдный, жаркий.

То, что с меня пытаются стащить платье, я поняла только, когда Блейк прекратил меня целовать, а его руки с моей груди переместились на мою спину.

— Ненавижу пуговицы, — зашипел Блейк. — Я сейчас их готов просто убить.

— Лучше меня поцелуй, чем разрабатывать глупые планы, — ответила я, вздыхая, когда Блейк особенно плотно прижался ко мне, а я почувствовала, как в мое бедро упирается его член. Никогда бы не подумала, что буду томно вздыхать, а не умирать от смущения, когда чье-то мужское достоинство окажется в такой опасной близости.

— Что-то вы медленные, — раздался голос Глена совсем рядом. Я краем глаза заметила в его руках поднос, который поставили на тумбу около кровати.

— Быть быстрым в постели с девушкой — не то, чем можно гордиться, — сказал Блейк, наконец, разобравшись с моими пуговицами.

Блейк и Глен сняли с меня платье совместными усилиями. Холодок скользнул по коже, вырывая из дурмана. Я сидела почти голая перед полностью обнаженными мужчинами — осознание этого факта сильно ударило по сознанию. И тут не помогало ничего: ни привычка сохранять спокойствие, ни способность смотреть на мужчину как на пациента, а не мужчину.

Когда все внутри бушует, когда тело буквально трясет от желания и страха, какое спокойствие? А о том, чтобы посмотреть на кого-то из мужей как на пациента речи и впрямь не шло: один взгляд что на Блейка, что на Глена будоражил, заставляя время от времени облизывать пересохшие губы. Это не сработало с самого начала.

— Кто-то струсил? Нужно успокаивать и говорить, что все будет хорошо? — поинтересовался Глен, заметив мое взбудораженное состояние. — Бояться абсолютно нечего. Мы с Блейком хорошие, честно слово.

Я чуть нервно усмехнулась: так еще меня никто не успокаивал. Да и Блейк стал сдержаннее: убрал руки от всех интимных мест и ласково поглаживал мои плечи, периодически целуя в висок.

— А похоже, что я струсила? — ответила я, позволяя предвкушению отогнать боязнь подальше. Я ведь доверяла Блейку, да и Глен казался хорошим мужчиной, откуда взялся страх? Почему я вообще решила, что занятие любовью — вполне естественный процесс для женщины и мужчины — можно пугаться? Тем более, что мне до этого было так хорошо.

— Теперь нет, — усмехнулся Глен, а потом ругнулся: — Марион, ты принесла оружие с собой? Что у тебя в платье?

Глен тряхнул мое платье, из которого вывалились флаконы с зельями. Видимо, он случайно оперся на них рукой, когда мое платье скомканной тряпкой лежало на кровати.

— Это зелье.

— Зачем?

— На всякий случай, — я робко отвела взгляд.

— На какой случай?

— На случай, если вы будете не в силах выполнить супружеский долг, — как можно тише сказала я.

-Как ты могла заметить, Марион, мы вполне в состоянии его выполнить. Более того, истово жаждем его выполнить. Так что вот это, — сказал Глен, с отвращением глядя на зелья, — я с вашего позволения выкину.

— Не надо!

— Почему?

— Пусть останется на всякий случай, — попросила я. Не говорить же им, что это зелье готовится на протяжении восьми часов и требует много полезных и редких ингредиентов? Я готовила им самое лучшее — без побочных эффектов, не затуманивающее разум и с продолжительным эффектом.

— То есть, ты все еще думаешь, что мы оно нам все же понадобится? — заявил Глен. — Теперь я верю, что ты совсем не струсила. Говорить такие вещи двум мужчинам, которые безмерно тебя хотят? Ты и впрямь очень, очень смелая.

Платье вместе с зельями полетело на пол, а Глен... укусил меня за коленку.

— А? — растерялась я.

— Чудесные ножки, — сказал Глен, а его яркие глаза словно заволокло туманом. — Длинные роскошные ножки с очаровательной маленькой ступней. Так и тянет облизать.

И он облизывал. Облизывал, пока Блейк придерживал мое вздрагивающее и выгибающееся от удовольствия тело. Облизывал, когда я цеплялась руками за Блейка и просила прекратить.

Облизывал, даже когда добрался до чувствительной внутренней кожи бедер, а потом выше... выше... пока не добрался до промежности и не лизнул прямо там.

И мои попытки свести ноги вместе провалились, только Блейк что-то успокаивающе начал нашептывать на ухо. Но я не хотела успокаиваться — это было какое-то сумасшествие. Приятное, стыдное, откровенное сумасшествие, когда там меня касался не половой член и даже не руки, а губы и язык. Когда вылизывали прямо там, заставляя меня стонать и плакать, пока я не закричала, теряя связь с реальностью.

Я с трудом отвела взгляд от своего мужа: тот смотрел на меня в упор и понимающе улыбался. Глен прекрасно знал, что хорош собой, но было заметно, что мой неприкрыто восхищенный взгляд ему понравился. Стало немного неловко за свое тело: пусть у меня и не было лишнего веса, а тело было достаточно пропорциональным, но вот до того, что считаться совершенством, я была далека. А Глен был близок как никто. Хотя... я ведь еще не видела Блейка — тот был слишком занят мной.

— М-м-м, — неожиданно вырвалось у меня, когда Блейк куснул меня за ухо. Только почему-то было совершенно не больно, а возбуждающе. Его ладонь медленно погладила мой живот через ткань, а потом поднялась выше к груди, осторожно провела по правой, чтобы тут же ее деликатно сжать, а после отпустить.

— Может, я разденусь? — просипела я. Боже, неужели это мой голос — дрожащий и такой непривычный? Нет, вовсе не от страха. Я понимала, что это за ощущение. Возбуждение. О нем говорило не только ощущение тепла и истомы в тех местах, где меня коснулись, но и зарождающееся тепло между бедер.

А ведь Блейк касался меня только через одежду, что будет, когда мы прикоснемся кожа к коже?

— Успеем мы тебя раздеть, — сказал Глен, залезая на кровать. И, подхватив меня подмышки, притянул к себе, чтобы поцеловать.

— Тц, — сзади Блейк пробормотал что-то нелицеприятное о Глене, но я не расслышала. Зато прекрасно почувствовала, как руки Блейка снова вернулись на мое тело и продолжили его гладить — бесстыдно, касаясь не только груди, но и бедер, ягодиц. А потом и Глен присоединился.

Они напирали, не оставляя мне ни малейшего простора для каких-либо действий, заставляли теряться, говорить что-то невразумительное, вздыхать.

Боже мой, и я считала, что могу прийти к ним в спальню и проделать все то, о чем прочитала в трактатах?! Что я еще буду о чем-то рассказывать и, сохраняя холодную голову, проведу первую ночь?! Сейчас, если бы я не была так сосредоточена на ощущениях, то обязательно посмеялась бы над своей наивностью. Блейк и Глен, даже не раздев меня, заставляли сходить с ума от ощущений, от того, насколько бесцеремонно и аккуратно они ласкали мое тело.

Безумие.

Настоящее безумие.

И я на него согласилась сама.

Не знаю, через сколько я начала осознавать реальность. По крайней мере, мое сознание прибывало где-то не здесь достаточное количество времени, чтобы мои мужья положили меня на подушки, укрыли одеялом (подозреваю, тем, что лежало на полу) и вальяжно расположились по бокам.

— О, Марион, с добрым утром, — улыбнулся Глен, первым заметив, что я не лежу в прострации, а внимательно рассматриваю своих мужей.

— Уже утро?! — с ужасом прошептала я. — Сколько я проспала?

— Нет, не слушай Глена, — вздохнул Блейк. — Прошло не более часа с момента, как ты заснула.

— Проспала? Я бы не сказал, что это напоминало сон, — хмыкнул Глен. — Но, Марион, знаешь, что самое приятное? Еще ни одна женщина в моей постели не теряла сознание от удовольствия. Ты первая. И этот факт доставляет мне поразительное удовольствие.

О да, по улыбке Блейка я могла точно сказать, что он не врал и не преувеличивал ни на грамм. И ни капли стыда. Я хмыкнула и потянулась к нему за поцелуем.

— Ох, смотрю, ты хочешь продолжения? А я уж думал поспать, — с притворной усталость в голосе сказал Глен, но на поцелуй ответил.

Да и Блейк времени не терял: стянул с меня одеяло до пояса, аккуратно сжал обе груди, прошелся пальцами по соскам и поцеловал в шею. С учетом того, что ни на ком из нас не было ничего из одежды, то получился очень... очень даже. Да и после того, что проделал со мной Глен, я смущалась значительно меньше. Все самое постыдное, то, что я даже вообразить не могла, все равно произошло, поэтому когда Блейк окончательно отбросил одеяло в сторону, а я осталась обнаженной, то даже не попыталась прикрыться.

Когда Глен оторвался от моих губ, я не удержалась:

— Если вы так хотите поспать, то милости просим, кто же останавливает? Думаю, мы с Блейком найдем, чем заняться

— Вот же... нахалка! Почувствовала, в чем прелесть аж двух мужей, да? — искренне восхитился Глен, а потом поцеловал меня в шею, слегка болезненно прикусив губами. — Блейк, не смей ее жалеть, не вздумай скромничать и отказывать себе в удовольствии. Кажется, мы разбудили в ней дракона.

Не знаю, кого они разбудили — дракона или еще другого зверя — но стоило им начать меня целовать, как тело буквально охватил огонь. И когда Блейк поставил свое колено между моих ног, то я всего лишь притянула его за шею к себе поближе.

Блейк и впрямь предпочел сильно меня не жалеть — никаких долгих ласк и поцелуев, но они были и не нужны. Я почувствовала первое проникновение — не сильно болезненное, лишь чуть дискомфортное — и вплела пальцы в его потрясающе мягкие волосы, чтобы чуть позже застонать от непонятного мне чувства. Тянуло, ощущение наполненности было слишком сильным, чтобы я могла лежать спокойно. Хотелось то ли прекратить, то ли немедленно продолжить. Но Блейк лишь двигался медленно. Странно, что после той страсти, которую он продемонстрировал, он смог быть таким: терпеливым, сдержанным и нежным.

Не могу сказать, что мне было волшебно или прекрасно, но какое-то удовольствие определенно присутствовало, потому я без раздумий подалась бедрами навстречу Блейку, когда поняла, что уже точно ничего болезненнее легкого тянущего ощущения не будет. Хватит уже сдерживаться! Да и Глен подогревал страсть, целуя мою шею и время от времени добродушно усмехаясь:

— Какая страстная девочка досталась нам в жены. А на меня тебя хватит сегодня?

— Разумеется, главное, чтобы вас двоих на меня хватило, — с придыханием ответила я.