Глава 31

— Разумеется, нет, — раздраженно ответил один из магов. — Что за глупости вы говорите?

Я растерянно посмотрела на Блейка, который тут же пояснил:

— Магией невозможно обладать, пока ты не родился. Да и когда родился, то она проявляется не сразу. Должно пройти несколько лет, прежде чем кто-то сможет определить магию.

— Разве? — удивилась я. — Ты уверен? Не может так быть, чтобы прямо несколько лет.

— У нас с Гленом магия проявилась примерно лет в пять. Это считается поразительным результатом. Самый ранний случай — это короли Далерии, у которых магические способности стали доступны в три года. Кстати, чем раньше проявляется магия, тем сильнее маг.

Я нахмурилась. Блейк говорил так уверенно, без капли сомнений, что я не знала, как ему сообщить о том, что он не прав. Потому что я знала как минимум одно исключение. Я не была этому свидетелем, однако мой отец и моя матушка не стали бы выдумывать такие вещи.

В детстве я очень любила дергать за все блестящее. И еще месячной малышкой я вцепилась в длинные серьги матери и буквально вырвала их из ушей. Разумеется, такое зверское обращение с нежными ушами моей мамы не прошло бесследно — мочки ушей были порваны, да и крови было прилично. Тогда еще мой папа обернулся на мамин вскрик. Я же расплакалась, мама взяла меня на руки, не обращая внимания на свою боль, а после чего я потянулась руками к ушам и исцелила их. Да, я не помню этот случай — слишком маленькой была, но зачем отец, который всегда с настороженностью относился к моей магии, стал бы мне говорить ложь?

К тому же, был еще один момент. Лекари пророчили моей матери очень тяжелые роды и саму беременность. Ее шанс выжить был крайне низок. Однако, на удивление, и беременность протекала легко, и сами роды прошли без проблем. Лекаря даже начали подозревать, что он использовал магию. И пусть исцеляющая магия не была под запретом, но не сообщать о ней церкви считалось преступлением. Тогда был довольно сильный резонанс, хотя все обошлось. И именно из-за этого случая отец сразу предполагал, что я владею магией.

— Блейк, а когда ты получил магию, ты хорошо ее контролировал? — поинтересовалась я.

— О чем ты? Разумеется, нет. Никто не может хорошо контролировать магию в таком возрасте. Поэтому для магов есть отдельные школы или приходящие учителя, которые учат справляться со всплесками магии. Марион, только не говори, что ты спрашиваешь это из-за состояния Алисии...

— Да, именно из-за этого. Я думаю, что дети обладают магией. Я лично знакома с подобным исключением, когда магия зарождалась еще в не родившемся ребенке.

— Ваше Величество, пусть маги проверят детей на магию, — сказал Блейк.

— Это невозможно... — начал было маг, но Эрон его перебил:

— Я в последнее время слишком часто сталкиваюсь с тем, что можно считать невозможным, однако факты говорят об обратном. То древняя магия, то пророчества — невозможного в последнее время слишком много.

— Да, вы правы, — сказал неожиданно старый маг. — В древние времена магией могли обладать дети, которые находятся в утробе матери.

— Так что вы стоите?! — рявкнул Эрон. — Проверьте уже эту магию и скажите мне результат!

Маги тут же бросились к Алисии, начали читать какое-то заклинание, а потом их лица дружно вытянулись.

— Какой результат? — спросила я, уже зная ответ.

— Да, в детях есть магия.

— В ком именно? — спросил Эрон, с силой растирая переносицу.

— Во всех трех, — ответил маг с таким выражением, словно сам не верил своим словам.

— Получается, что дети не могут контролировать магию, а потому Алисия получает повреждения и плохо себя чувствует, я правильно понимаю? — спросил Эрон. — Чем это грозит Алисии, детям и что с этим можно сделать?

— Да, все верно, — ответила я, а потом хотела продолжить, но неожиданно Эрон меня перебил:

— Не отвечайте, леди Марион. Если ваша помощь сейчас не нужна Алисии, то встретимся через час в моем кабинете. Я буду ждать вас, Блейка и моего дорогого родственника, который подслушивает под дверью, но стесняется войти. Мастер Вилх, мы с Иштоном будем тоже ждать вас, так что передохните, пока есть время.

Последнюю фразу сказали магу, который казался самым почтенным по возрасту, на что тот величественно кивнул.

— Мы можем быть свободны? — начал было один из магов, который особо яро говорил мне о «невозможном».

— Нет. Все присутствующие, кроме тех, кого я отпустил, должны произнести магическую клятву, что информация обо всем произошедшем никогда не будет произнесена, написана или даже косвенно озвучена.

— Пойдем, нас это не касается, — сказал Блейк, приобнимая меня за плечи и уводя из спальни. — Или ты должна еще помочь Алисии?

— Нет, она будет в порядке в ближайшее время, — ответила я, позволяя Блейку вывести меня из королевской спальни.

— Все не очень хорошо, да? — вопрос Глена, который стоял слева от выхода, покаался мне риторическим, поэтому я не ответила. В руках моего мужа был мой чемоданчик с самыми необходимыми препаратами и зельями, на который он кивнул: — Тебе пока это не нужно? Я поставлю обратно в наши покои в замке...

— Тут есть покои? — удивилась я. — Разве мы не живем в другом месте?

— Разумеется, но для всех близких к Его Величествам есть пара лишних комнат. За нами закреплена одна такая. Конечно, она довольно скромная в сравнении с нашим домом, но все еще удобная. И в ней можно отдохнуть.

— Но Его Величество Эрон разве не сказал, что будет ждать нас в кабинете?

— Через час, — сказал Глен, полностью оправдывая подозрения короля о подслушивании, а потом протянул мне мои туфли. Я и забыла, где я их сняла. — Слуги подобрали, отдали мне.

Я забрала у Глена свою ужасную обувь и с трудом в нее влезла. Как неудобно! Но не ходить же мне по королевскому замку босиком? Я без капли стеснения оперлась о руку Блейка, который смотрел на меня встревоженно.

— Кажется, мне надо было брать с собой не твой чудо-ларец, а запасную обувь, — рассмеялся Глен, демонстративно махнув моим сундуком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Дай его мне, пожалуйста, — попросила я. — Им так махать нельзя. Конечно, я все закрепила, но всегда есть шанс разбить ценные лекарства.

— Прости, — Глен извинился вполне серьезно, от чего мое желание отчитать его (только подумать, отчитать собственного мужа!) ушло.

Но за сундуком я все равно потянулась, крепко схватив за ручку. Глен не стал за не бороться и послушно отпустил.

— Ладно, давай пойдем уже в наши покои, хотя бы будешь знать, куда идти, если придется остаться во дворце. Они, кстати, тут совсем недалеко, думаю, сейчас это для тебя радостная новость с учетом твоей обуви.

— Глен, мне напомнить, кто ей подобрал это орудие пыток? Освежить твою память или ты, возможно, сам вспомнишь? Не только о том, кто это выбрал, но и том, что ты ведешь себя как мальчишка? — Блейк редко говорил так много, но от того его фразы всегда казались более основательными.

Так или иначе, я была очень благодарна ему за поддержку. Шутки Глена мне не были неприятны, но сейчас они были излишними. Шутить в серьезной ситуации — это способ борьбы с плохими новостями, но я слишком погрузилась в свои мысли из-за произошедшего, чтобы правильно реагировать. Да и вообще я сильно задумалась над ситуацией королевы Алисии. Наверное, именно потому, когда мне открыли дверь, приглашая войти в нашу спальню, я не заметила небольшой порог и споткнулась.

Глен успел среагировать первым и схватить меня. Вот только мой сундук он не схватил, потому он полетел, защелка, не выдержав такого зверского обращения, сломалась, а содержимое частично разлетелось по полу.

— Марион, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Глен, который вместо того, чтобы помочь мне подняться, посадил меня прямо на пол и начал снимать с меня туфли. — Ушиблась где-нибудь? Ногу не подвернула? Я сейчас прикажу слуге найти нормальную обувь, извини.

Его руки слегка дрожали, когда он расстегивал пряжку, а я так растерялась, что смогла лишь сказать:

— Все нормально, вот только мой сундук...

— Я все собираю, — отозвался Блейк. — Ничего не разбилось, вот только странно...

— Что странного? — спросила я. — Я очень хорошо прикрепила все зелья, особенно те, которые хранятся в наиболее хрупких флаконах.

— Я не о зельях, а о том, что у тебя из сундука выпал кинжал. Зачем он тебе?

— Блейк, зачем лекарю кинжал? Сам подумай, от разрезки бинтов до... прочих разрезов, — сказал Глен, а потом подхватил меня на руки, сделал два шага и усадил в глубокое кресло прямо с ногами.

Я напряглась, сразу сообразив, о чем говорит Блейк. Кинжал был хорошо прикреплен, как он умудрился вылететь из сундука? И надо же было мне его переложить в сундук для первой помощи буквально пару дней назад! Почему мне настолько фатально не везло?

— Как будто я не знаю, как выглядят лекарские ножи. Они тонкие и острые, режут абсолютно все — даже кости, вот только быстро приходят в негодность. Этот же кинжал, — сказал Блейк, бросая моим ножом в Глена, который легко перехватил оружие. — Боевой. Ни один лекарь не станет использовать кинжал, рукоять которого инкрустирована камнями, да и само лезвие слишком толстое, чтобы подходить для операций или еще каких-либо лечебных дел.

Глен с удивлением посмотрел на кинжал в своих руках и присвистнул:

— Потрясающе. Работа очень искусная, а лезвие пусть и не слишком тонкое, но весьма острое. Идеально подойдет для убийства.

Я сглотнула. Как же не вовремя! И что мне ответить? Соврать, что это талисман, который я постоянно ношу с собой? Или средство самозащиты? Смешно. Любое оправдание будет выглядеть притянутым за уши. Даже менее проницательные люди распознают ложь в моих словах, а что уж говорить о Глене и Блейке. Я просто не могу унижать наши отношения таким откровенным враньем.

— Этот кинжал я использую для особого лечения, — сказала я. — К сожалению, сейчас не могу сказать, для какого. Пусть это останется моей маленькой тайной, хорошо?

Я искренне боялась, что Глен и Блейк отнесутся подозрительно, начнут допытываться, бросать на меня подозрительные взгляды, но...

Но ничего подобного не было.

— Хорошо, — согласился Блейк. — Хотя мне еще интересно, как его можно использовать для лечения...

Глен пожал плечами, бросил кинжал обратно в Блейка и сказал:

— В следующий раз не ройся в чужих личных вещах. Это отвратительно.

— Вообще-то, кинжал вывалился сам, я лишь...

— Не смог сдержать любопытства?

— Как и ты, — ответил Блейк, который собрал мой сундук для первой помощи. — Придется отдать в ремонт — замок безнадежно сломан.

— Не спорьте, это того не стоит, — умиротворенно сказала я, довольная тем фактом, что никто не стал расспрашивать меня подробно, зачем мне нужен этот нож. Хотя, пожалуй, насчет убийства Глен попал в точку. Я не знаю, каким чудом мне удалось сохранить относительно спокойное выражение лица.

— Мы уже закончили, — хмыкнул Глен. — Что-то из слуг никто не зашел, неужели так отвыкли, что даже не заходят в эту спальню.

— С учетом того, что мы тут не были с тех времен, как Марион у нас появилась, то вполне возможно. Я побуду здесь, а ты...

— Пойду за нормальной обувью, да-да, я понял, — сказал Глен, покидая спальню.

Я не могла не улыбнуться — уж больно забавно выглядели перепалки, где каждый из моих мужей как-то умудрялся читать мысли другого.

— Блейк, можно вопрос?

— Конечно, почему ты спрашиваешь разрешение?

— Понятия не имею, — сказала я, откидываясь на спинку кресла. — Если тебе так интересно, что для чего кинжал, то почему ты не продолжил допытываться?

Я понимала, что сейчас ходила по очень тонкой грани, ведь давала Блейку повод еще раз спросить и настоять на ответе.

— Потому что ты не хотела отвечать. 1439f7c

— А как же доверие и все прочее? Разве то, что я умалчиваю, не показывает мое недоверие?

Блейк тяжело вздохнул, взъерошил свои светлые волосы, а потом как-то грустно спросил:

— Почему ты не задаешь такие вопросы Глену? Он поразительно хорошо ориентируется в таких темах. Я не знаю, что тебе ответить. Откуда я могу знать, что ты чувствуешь? Мне кажется, что ты нам доверяешь. В определенной мере. Как и мы тебе. Но доверие вроде как не обязывает открывать все-все свои тайны другому, иначе получается, что это уже мы не доверяем тебе, раз требуем отчета о самых незначительных вещах. Понятия не имею, что ответить на твой вопрос. Если бы ты нам солгала, то это одно. А то, что не хочешь рассказывать что-то о своем особом лечении, — это твое право. Не вижу в этом проблемы.

Блейк казался раздосадованным и почти уставшим. Еще бы, кажется, сегодня я заставила его говорить вдвое больше обычного.

— Ты и впрямь не очень хорош в объяснениях, — сказала я с легкой поддразнивающей усмешкой. — Но я тебя поняла. Надеюсь, что когда-нибудь научусь предугадывать ваши с Гленом мысли, как вы это делаете друг с другом.

— Не надо, это очень, очень плохая идея.

— Почему еще?

— Чтобы предугадывать, что мы думаем, ты должна мыслить как мы. А это будет настоящий кошмар. Кто же тогда будет пытаться нас вразумить, когда мы начнем спорить или драться с друг другом?