Глава 20. Этторе Феранти

Грохот.

Он доносился откуда-то сверху, пробиваясь сквозь ватную тишину, в которой я плавала, кажется, целую вечность. Я пыталась разлепить веки, но ресницы слиплись от засохшей крови и пыли. Тело слушалось плохо. Руки онемели. Но я все еще чувствовала ее. Угасающий поток маны держал меня в сознании.

– Селена! – голос Дамиана, глухой и далекий, прорвался сквозь каменную тишину искаженным, почти звериным рыком. – Селена!

Я все-таки разлепила глаза. В пустом кармане уже было темно. Кристалл погас. Я не знала, что с господином Мано. Не слышала его дыхания, только этот грохот и голос наследного принца.

Попыталась ответить, но из горла вырвался лишь сиплый стон и кашель. Воздух вокруг медленно накалялся. Откуда-то сверху показался слабый просвет, в котором вихрем закружилась мелкая пыль. С трудом повернула голову в поиске господина Мано. Он лежал на боку, без сознания, без движения. Я не могла понять, дышит ли он еще. Поднялась на дрожащих руках, подползая ближе, проверяя пульс. Живой. Слабый, но живой.

– Селена! – снова позвал принц, и его голос дрожал то ли от ярости, то ли от страха.

Плита над моей головой дрогнула. Мелкая крошка посыпалась вниз. Я инстинктивно закрыла господина Мано собой. Не видела, но чувствовала, как остатки маны устремились вверх, сплетаясь с вихрем из пыли в плотный, дрожащий купол над нами, защищая от крошки. Как росла эта сила. Ветер больше не был чем-то далеким, бестелесным. Он стал мной. Я заставила купол расти. Расширить ту небольшую брешь, что уже успела образоваться в плите.

Камни, откалываясь, катились в стороны. В дыру хлынуло больше света – ослепительного, режущего глаза, привычные к мраку, – запах дыма, металла и свежей крови.

Я посмотрела наверх и увидела лицо Дамиана. Он был весь перепачкан сажей. С сорванных ногтей капала кровь. Он рухнул на колени у края, тяжело дыша. Его взгляд метнулся ко мне: от залитого кровью лба к рукам, что вцепились в раненого господина Мано, словно в единственный доступный якорь реальности.

– Жива, – выдохнул Дамиан, и в этом одном слове было столько отчаянного облегчения, что у меня на миг перехватило дыхание. – Живая… Святой Файрох.

– Лорд Дамиан, – мой голос прозвучал хрипло, надтреснуто, но до отвращения бесцветно.

Он на миг вздрогнул. Я знала, что он мог увидеть. Мой взгляд изменился. Мои глаза изменились. В них плясал ветер. Живой, первозданный, тот самый, что едва не разорвал меня изнутри, но который я смогла приручить.

– Наследный принц, – все так же спокойно произнесла я. – Господин Мано ранен. У него пробито бедро и большая потеря крови. Если мы его не вытащим, он умрет.

Дамиан моргнул. Вновь перевел взгляд на Анжело и позвал людей спуститься.

Я осторожно ослабила поток маны, позволив куполу опасть мягким бризом. Пыль взметнулась и осела вокруг нас. Почти сразу спустили веревки, и несколько людей оказались внизу.

Дамиан опустился следом, помогая мне подняться. Он крепко держал меня за плечи, пока Мано делали перевязку, грузили на носилки и поднимали наверх.

Я чувствовала, как он дрожит. Как его дыхание сбивается. Его тело было прохладней, чем обычно.

– Ваша Светлость… – начал один из спасателей, но наследный принц махнул на него рукой, отсылая подальше.

Мужчина поклонился и оставил нас наедине друг с другом. Только тогда Дамиан притянул меня к себе и крепко обнял, зарываясь носом в волосы. Я замерла. Тело словно одеревенело. Мышцы напряглись с такой силой, что стало больно. В этот момент я словно стала для него единственной точкой опоры в этом рушащемся мире.

– Я думал, что потерял тебя, – прошептал он.

Его горячее дыхание обожгло кожу. И словно разморозило меня. Я почувствовала, как глаза увлажнились, в носу защипало. Липкий страх запоздало стянул сердце, и я вцепилась в грязную рубашку принца, сорвавшись на тихий, нервный плач. Дамиан чуть отстранился. Его ладонь легла мне на затылок, зарываясь в спутанные волосы пальцами, и притянул к груди.

– Тише, тише. Ты хорошо держалась, – шептал он успокаивающе. И впервые за все время я не чувствовала давление рядом с ним. Только безопасность.

Анжело Мано доставили в больницу почти

сразу. Дамиан настаивал, чтобы и я поехала, но я отказалась. Серьезных травм врачи на месте не обнаружили, симптомов сотрясения я не чувствовала. А потому меня отпустили. Первым делом я отправилась не в поместье Сальваторе, а к маме. Я чуть не умерла. И должна была ее увидеть. Убедиться, что мы обе живы.

К господину Мано нас пустили только через несколько дней. Когда он уже очнулся после операции и окреп достаточно, чтобы отвечать на вопросы. Наследному принцу я все честно рассказала. Он пришел в безудержную ярость, когда я закончила. И с трудом дождался разрешения врачей.

Когда мы вошли в палату, первым делом мне в глаза бросилась его неестественная бледность кожи. Господин Мано буквально сливался с больничным бельем. Даже губы его болезненно посерели. Голубые глаза поблекли, и только тени под глазами выдавали, что он жив.

Дамиан широкими шагами преодолел разделявшее нас расстояние от двери до койки. Схватил не сопротивлявшегося Мано за грудки и встряхнул. Голова Анжело безвольно дернулась. Взгляд Дамиана горел праведным гневом, от которого даже у меня бежали мурашки по спине. Он цеплялся за Анжело тяжелым взглядом хищника, решая – убить его сразу или поиграть.

– Принц Дамиан, – позвала я мягко и положила ладони на его запястья. – Прошу, держите себя в руках. Господин Мано еще слаб.

Дамиан не отступил и больничную рубашку Анжело не отпустил, но хватку заметно ослабил. От него исходил жар, который едва удавалось сдержать. Иначе бы в комнате в миг стало душно.

– Рассказывай, Мано! – потребовал принц почти рыча. – У тебя было достаточно времени, чтобы придумать красивую ложь. Надеюсь, ты им воспользовался.

Анжело долго смотрел на него мутными глазами, скосил взгляд на его руки, а затем неожиданно усмехнулся. Усмешка вышла жалкой, перекошенной, но в ней сквозило странное горькое облегчение. Словно он наконец сбросил неподъёмный для него груз.

– Никакой лжи, лорд Сальваторе, – сипло ответил он. – Вы хотите знать, что заплатил за ваши головы? Этторе Феранти. Владелец завода «Хоуп».

Дамиан не шелохнулся. Только глаза его сузились, а пальцы разжали ткань. Имя было знакомо по записям и документам Беллини.

– Старый друг твоей покойной госпожи, надо полагать? – процедил принц и сделал шаг назад.

– Деловой партнер, – поправил Анжело, разведя руки в стороны. – Когда Виттория начала терять рассудок, он предложил решение. Клялся, что разработал какой-то кристалл, что собирает и накапливает ману.

Я мелко вздрогнула, слушая его. Слава Файроху, никто этого не заметил.

– Какое-то время он и правда работал, – продолжил господин Мано, сжав слабыми пальцами одеяло на своих коленях. – Вот только у него оказались ограничения. Как только кристалл переполнялся маной, она начинала вытекать без контроля, и обернуть это никак нельзя. К сожалению, мы поняли это слишком поздно. И даже после смерти моей госпожи я остался должен ему услугу.

– И услугой этой оказались мы, – закончил за него Дамиан.

Господин Мано только кивнул.

– Ничего личного, госпожа Селена, Ваша Светлость. Я лишь закрывал старые долги, – ровно проговорил Анжело.

– Тобой займется Орден Ищеек и Совет Семерых, – оповестил Дамиан холодно. – И благодари Файроха и всех богов, что это так. Ты покусился на то, что принадлежит мне. И если бы не законы, я бы стер тебя в пепел прямо в этой палате.

– Благодарю за оказанное мне милосердие, Ваша Светлость, – поклонился Анжело, насколько позволяло его состояние. – Я его не заслужил.

Дамиан смерил его внимательным взглядом, в котором смешались ярость, ненависть, презрение, желание убить на месте и неожиданное уважение. Молча развернувшись, принц взял меня под локоть, и мы покинули палату.

А я… мое сердце бешено колотилось. Его слова про особый кристалл еще бились в моей голове, подобно птице в панике. Я знала о нем. Знала, потому что его мне дали.

***

Несколько лет назад

Я сидела возле кровати матушки. Врач только что ввел ей новый дорогой препарат и посоветовал понаблюдать хотя бы час, как он усвоится. Час почти прошел, и состояние мамы было стабильным.

Я читала ей вслух статью из модного журнала о том, как корсеты изменили индустрию моды, когда

услышала шаги. Резко обернулась, встречаясь взглядом с Кайросом. Его статная, аристократичная фигура вошла бесшумно. Он просто шагнул за порог, заложив руки за спину, и оглядел палату с таким видом, словно это было захолустье, а не одна из самых дорогостоящих больниц.

Однако едва его взгляд остановился на маме, его лицо на мгновение дрогнуло. И он быстро взглянул на меня.

– Ты выглядишь уставшей, – заметил Кайрос вместо приветствия.

Я сжала журнал в кулаке, подавляя желание огрызнуться. Я выполнила свою часть уговора – расставила кристаллы, нашла подсвечник и передала им. Надеялась этим отделаться от этой семейки, но Кайрос здесь.

– Что вам нужно? – сухо спросила я.

Глянцевые листы журнала под моими пальцами слегка порвались.

Он хмыкнул, подошел ближе к постели мамы и без разрешения опустился на краешек.

– Я правда ее любил, – прошептал Кайрос еле слышно, и в его взгляде промелькнула настоящая боль. – Она была прекрасней всех, кого я знал.

Кайрос потянулся к ее лицу. Его пальцы, не касаясь, обвели контур ее лица. Нежно, благоговейно. Словно она состояла из хрупкого стекла, а не из плоти и крови. Я впервые видела, чтобы кто-то так касался.

– Она и сейчас так же прекрасна, – проговорил он. – Но в ней совсем не осталось маны…

Я отвела взгляд. Я не могла чувствовать того же, что чувствовали драконы, хоть и была им наполовину. И пусть ее лечащий врач и подтвердил мои худшие опасения, слышать то же самое от того, кто это видел, было совершенно невыносимо.

– Селена, – позвал меня Кайрос.

Из внутреннего кармана пиджака он извлек небольшой бархатный мешочек, туго перетянутый золотым шнурком, и бережно вручил его мне прямо в руки.

– Это для нее, – проговорил Кайрос, все еще мягко держа мою ладонь. – Накопитель маны. Новая разработка одного влиятельного человека. Дон Феранти. Слышала о таком?

Я мотнула головой.

– Он может хранить в себе ману десятилетиями. Питается от кристаллов и драконов, – пояснил Кайрос. – Когда она очнется, ей понадобится источник силы. Этот кристалл может дать их быстрей тех, к которым привыкли люди.

Я высвободила руку из его ладоней, развязала шнурок и заглянула внутрь мешочка.

Это был кристалл – размером с голубиное яйцо. Ограненный, прозрачный, словно слеза. С легким голубоватым свечением, которое говорило о том, что он уже начал собирать ману. Сбоку на одной из граней была выгравирована тонкая подпись «Хоуп».

– Ты можешь сама напитывать его своей маной, – пояснил Кайрос. – Чтобы она никогда больше не нуждалась в дорогостоящих кристаллах и не портила свою ману пылью.

Я молчала. В висках стучало. Он говорил именно то, что я хотела услышать. Именно те слова, которые не оставляли мне права усомниться.

– Что вы хотите взамен? – спросила я тихо, поднимая на него взгляд.

Кайрос улыбнулся – мягко, ласково, по-отечески. Именно так, как мне всегда не хватало. И сердце сжалось в груди, а глаза предательски защипало.

– Сущий пустяк, – ответил Кайрос. – Просто… присмотри за Авророй. Наблюдай ее состояние, как она себя ведет, есть ли проблески разума. И, если получится, – он сжал мою свободную ладонь, – достань образец ее маны. Крошечную каплю. Ты даже не представляешь, насколько это важно.

Внутри меня все оборвалось. Аврора. Запертая в подвале собственного дома, потерявшая рассудок. Та, о чьем существовании я не должна была знать, но узнала благодаря наследному принцу. Я сглотнула.

– Зачем вам ее мана?

– Не задавай лишних вопросов, Селена, – мягко, но настойчиво попросил Кайрос. – Просто выполни, что я прошу. И кристалл твой.

Я перевела взгляд на кристалл. Он мерцал в моей ладони безобидным голубоватым светом. Если бы он был у меня раньше, мама не впала бы в кому. Не оказалась бы в больнице, между жизнью и смертью. А сейчас есть шанс, что она поправится быстрее. Если я передам ей свою ману через этот кристалл.

Я медленно, коротко кивнула.

– Умница, – похвалил Кайрос и погладил меня по голове, словно маленькую девочку. – Ты приняла правильное решение. Мама гордилась бы тобой.

***

Наши дни

Я постучала.

Из кабинета Дамиана доносились приглушенные, настороженные голоса. И едва я первый раз коснулась костяшками пальцев

поверхности дерева, они замолчали.

Принц открыл практически сразу. Осмотрел меня с ног до головы, но пропустил.

В кресле перед его столом, который он всегда держал в идеальном порядке, сидел глава Ордена Ищеек. Он был все так же грузен, лысоват. Вертел в пальцах незажжённую трубку. А в глазах читалось то особое мрачное удовлетворение, какое бывает у ищеек, когда они наконец добрались до правды, от которой никому не становилось легче.

Он удивленно посмотрел на меня, потом на принца. И Дамиан кивнул, разрешая продолжать.

– Мы закончили анализ документов с мясокомбината и сверили их с теми бумагами, что вы привезли из убежища Беллини, – продолжил тихо ищейка. – Завод «Хоуп» действительно существует. Более того, он оформлен по всем правилам – лицензия, аккредитация, налоговые отчисления. На бумаге это образцовое предприятие по переработке кристаллов.

Мужчина сделал паузу, и я поняла, что сейчас последует то самое «но», ради которого мы все здесь собрались.

– Но эти самые кристаллы в основном приходят из одного конкретного места. К тому же в то же самое место раз в месяц приезжает грузовик с эмблемой завода, груженный кристаллами.

– Что за место? – спросил Дамиан, хотя по его тону было ясно: он уже знает ответ.

– Поместье дэ Веритас, – отчеканил ищейка.

В кабинете повисла тишина. Я переглянулась с Дамианом. В его глазах мелькнула холодная, расчетливая ярость человека, только что нашедшего недостающее звено цепи.

Я поджала губы. И достала из кармана передника бархатный мешочек, положив его перед наследным принцем.

– Тот самый кристалл «Хоуп», – проговорила я. – Он позволяет передавать ману от дракона человеку.

Я отвела взгляд. Вспомнила серую кожу Виттории, ее застывшие вены, ее провалы в памяти. Она заплатила за эти кристаллы собой – и даже не знала, что они лишь отсрочка, а не лекарство. И я допустила ту же ошибку. Передавала через него свою ману маме. Я не знала, как долго контесса ими пользовалась. И сама хотела прекратить.

– Откуда он у тебя? – спросил наследный принц, и я почувствовала его пристальный взгляд на себе.

– Аурели, – ответила я.

– Значит, и они в этом замешаны, – кивнул Дамиан устало. – Как давно? Нет, не говори. Я и так знаю.

Вновь повисла пауза.

– Пришло время использовать «Графиню Чешуи», – проговорил наследный принц.

Мы встретились взглядами. Глава ищеек набил наконец табак в трубку и поджёг.

– Что именно ты придумал? – спросил он.

– Придем к нему как деловые партнеры, – пожал плечами Дамиан. – Он еще не знает, что графиня мертва. Вероятно, слышал, что арены разрушены, но это ничего не меняет. Мы откроем новые, только на бумаге, конечно. Но для новых арен нужны новые драконы, а для Равенны нужна их мана. И, соответственно, те самые кристаллы. Я пойду с тобой в образе Анжело Мано. Если что-то пойдет не так…

– Ничего. Я справлюсь, – ответила я. И сама удивилась, как твердо звучал мой голос. – Я могу за себя постоять.

Дамиан хмыкнул, но улыбка вышла кривой, напряженной. Он явно был не в восторге от собственного плана. Но другого пути мы оба не видели.