Глава 23. Почти удачное покушение
Для магов-водников весь мир — вода. Для воздушников — дыхание. Для иллюзоров мир — это иллюзия.
Весь мир вокруг меня — всего лишь моя иллюзия. Если в моей иллюзии мне нужна сила — я придумаю ее для себя. Нужно время… Неужели в моей собственной иллюзии я не смогу нафантазировать себе пару лишних секунд?
Мгновенно и стремительно, совсем как на войне, я рухнула в боевой транс — мир вокруг меня поплыл и начал слоиться, точно норовя вывернуться из-под флера моей фантазии. Время потекло медленно-медленно…
Вот блещущая на солнце мраморная фигура наклоняется… Мраморная рука точно протягивала мне зажатую между пальцами виноградную гроздь. Каменное лицо с навечно застывшей на губах легкой полуулыбкой нависло надо мной, а неподвижные каменные глаза словно всматривались в мои, будто рассчитывали отыскать там… что?
Статуя сорвалась в короткий стремительный полет сквозь мучительно застонавший под ее тяжестью воздух.
Но я сорвалась с места раньше.
Прыжок — и мои руки вцепились в плечи Эрики. На миг я точно зависла в воздухе — и подошвы моих туфелек ударили Аниту в грудь, отшвыривая ее на песчаную дорожку… И тут же вместе с Эрикой я отлетела на другую сторону лестницы и, схватив девчонку в охапку, покатилась по траве лужайки.
— Тыдыщ!
Земля подо мной содрогнулась — будто простынь встряхнули. Чудовищная тяжесть рухнула за спиной — тугая волна воздуха толкнула, будто конь лягнул, и тут же жуткая боль вспыхнула у меня между лопатками.
— Ааааххх! — вместо стона у меня вырвался только хрип — я выдохнула в белое от ужаса лицо Эрики и ткнулась лбом девчонке в плечо. Перед глазами плыло и шевельнуться было невозможно.
Накрывшая после жуткого грохота глухота медленно отпускала, вместе с оседающей на нас пылью. Как сквозь подушку я слышала тревожные крики, возгласы, беготню… И треклятая глухота отпустила как раз в тот момент, когда госпожа Тутс перегнулась через подоконники — будто вытянутая сквозняком портьера — и заорала:
— Ой, бедная моя девочка, убилии-илиии-илииии…
Протяжное «уиии-уиии-уиии» ввинчивалось в уши как два штопора, я сдавленно чертыхнулась, с усилием разжала сцепленные на плечах девчонки пальцы, и закусив губу от боли, перекатилась на бок. Для госпожи Тутс открылся вид на слегка потрепанную и приплюснутую, но несомненно, живую Эрику. После чего почтенная дама заорала еще громче, а на нас ринулась толпа.
Прямо на меня бежали ноги! Много ног, ноги в щегольских ботинках, ноги в высоких мужских сапогах, ноги в мягких туфлях горничных и в изящных дамских туфельках в обрамлении оборок юбок. Больше всего мне хотелось вскочить и кинуться бежать, ну на худой конец, уползти — по-пластунски, но быстро-быстро, как под обстрелом. Потому что затопчут же!
Не затоптали — многочисленные ноги окружили нас, прямо у меня перед носом оказались слегка замызганные мужские ботинки. А стоило мне пошевелить руками-ногами, как перевернутому жуку, ботинки ринулись ко мне. Меня подхватили подмышки и потянули вверх. Я взвыла!
— Вы идиот, Баррака! — заорал знакомый мужской голос. — А если позвоночник поврежден?
Мне, болтающейся как марионетка с обрезанными нитками, было видно только как вторая пара ботинок — глянцевая и надраенная, точно полы в гостиной особняка Трентонов — ринулась к нам. Мою обвисшую тушку перехватили поперек талии — на меня дохнуло приятным свежим запахом: немного хвои, немного морского бриза… И кажется, попытались вернуть обратно на землю. Я протестующе задергалась, и меня тут же обняли за талию, прислоняя спиной к мужскому плечу и помогли выпрямиться. Я шумно выдохнула — прокатившаяся по спине боль шибанула в голову, «куснула» за копчик… и начала утихать.
На земле у моих ног лежала мраморная виноградная гроздь в обломках сжимавших ее каменных пальцев.
— Меня чуть не пришибло виноградом! — выдохнула я, передергиваясь от окатившего желудок изнутри ужаса. Хотя могло и хуже быть — если бы вся рука целиком долетела. Или вот голова.
Голова тоже обнаружилась поблизости — здоровенная каменная башка с улыбающимся лицом и короной мраморной прически.
— Какое счастье! — промчавшийся мимо меня господин Тутс рухнул на колени перед дочерью и принялся ее ощупывать. — Какое счастье, что вы не потеряли голову, леди Летиция! Вы спасли мою девочку!
Я в ответ хрипло захихикала, похоже, изрядно напугав поддерживающего меня за талию господина в глянцевых ботинках.
— Сейчас-сейчас… — забормотал он.
Я подняла голову… я цеплялась за плечо Криштофа де Орво. Его рука лежала у меня на талии, а глаза внимательно и с тревогой всматриваются в мое лицо. А у него всегда были такие синие глаза, даже в нашем детстве, когда я подглядывала как он моется? Или я тогда на другое смотрела?
Эти самые синие глаза стали еще тревожнее — надо следить за выражением лица, а то вон, люди пугаются.
— Если вы можете стоять, леди Летиция… — начал он.
— То идти я тоже могу. — попыталась кивнуть я, и чуть не вывалилась из кольца его рук, ткнувшись носом в дорожку.
— Исключено! — отрезал он и меня подхватили на руки. И понесли, почти бегом вверх по ступенькам.
Можно было так и не торопиться, мне очень даже нравилось ехать! Я уткнулась носом в лацкан его жилета и прикрыла глаза. И даже стало немного жаль, когда он внес меня в дом и сгрузил на диван в гостиной. Сзади зашаркали шаги…
Пошатывающуюся Аниту вели под руки муж… и Мариэлла! Первая-вторая госпожа Влакис забралась подмышку второй-первой и почти волокла ее на себе с лицом решительным и одухотворенным. Непонятно только, спасти жаждала или все-таки рассчитывала потихоньку добить. Господин Тутс вел Эрику, причем то и дело пытался поднять на руки, как маленькую, и то и дело проседал под тяжестью взрослой и довольно рослой девицы. В общем, я с самым большим комфортом ехала. А крепкий у меня бывший жених, запыхался, конечно, но не сильно, я, если честно, сейчас хриплю сильнее.
— Девочка моя! — ворвавшаяся в гостиную госпожа Тутс кинулась под ноги мужу, так что все еще пытающийся таскать Эрику на руках банкир опасно закачался. Положения спасла сама Эрика, вывернувшаяся у папаши и почти рухнувшая на диван. Маменька немедленно плюхнулась рядом и стиснула дочь в таких объятиях, что куда там статуе! Лицо Эрики начало стремительно синеть.
— Пить… — прохрипела я. Слова царапались, будто в горло мне засунули напильник и водили туда-сюда.
Криштоф метнулся к графину с водой.
— Да-да, пить, моей девочке нужна вода! — заверещала госпожа Тутс, а муж ее попытался перехватить стакан у Криштофа. Мой бывший жених изящно обошел банкира на повороте и стакан попал в мои трясущиеся руки. Де Орво пару мгновений поглядел как они дрожат, а вода выплескивается на юбку, решительно отобрал у меня стакан, сел рядом… и принялся меня поить. Аккуратно, осторожно, бережно… как заботливая нянюшка вытирая мне лицо белым, хрустким от крахмала платком.
— А… что здесь происходит? — влетевший в гостиную Тристан замер на пороге и растерянно уставился на нас с де Орво. И спрашивал он явно не об упавшей статуе! Из-за спины у него, по-детски подпрыгивая, пытались выглянуть Марита с Агатой — и глаза у обеих становились все круглее и круглее. Скоро вовсе как блюдца будут.
— Одно из трех, дорогой братец… — я мотнула головой и Криштоф понятливо отодвинул стакан. — Или у тебя дом рассыпается, или кого-то из нас пытались убить.
— А третье что? — бесцеремонно отодвинув Тристана с дороги, в комнату пролез Заремба.
— И то, и другое разом.
— Кому вы нужны — убивать вас еще… тетушка! — взвизгнула Агата.
Я демонстративно выдохнула:
— Как хорошо, что я никому не нужна вот именно для этого! Какая радость для меня, что убить собирались Аниту или Эрику!
— А вы откуда знаете, кого собирались убить? — подозрительно спросил протиснувшийся вслед за Зарембой Баррака — непонятно только, меня спросил или Агату. Промолчали обе.
— Милая Эрика, какой ужас! Вы в порядке? — Тристан метнулся к невесте и припал перед ней на колено, бесцеремонно отпихнув даже папашу.
— Царапины… — торопливо выдергивая ладони из его хватки забормотала та. — Леди Летиция сбила меня с ног…
— Ты опять? — Тристан распрямился пружиной и угрожающе навис надо мной. Криштоф торопливо поднялся навстречу, отгораживая меня от брата. — Сперва эта мерзкая выходка с платьем, а теперь ты еще кидаешься на бедную Эрику! — продолжал орать братец, выглядывая из-за плеча наследника де Орво.
— Э-мм… Лорд Тристан… — протянула Эрика. — Леди Летиция меня спасла… На нее статуя упала!
— Целая? — подала голос Марита.
— Да! — не удержалась я. — Ударилась об меня и развалилась на кусочки!
— Раз шутите, все не так плохо. — прошептал мне в ухо вернувшийся на диван Криштоф.
«А когда совсем хорошо станет, вообще буду хохотать как сумасшедшая?». Хотя это я так, вредничаю… На самом деле приятно, когда о тебе беспокоятся.
Взгляд Тристана заметался между мной и Эрикой:
— Не называйте меня лордом, для вас я просто Тристан, милая Эрика… — забормотал он и вдруг воодушевился. — Теперь вы видите? В нашей семье вы полностью защищены! Любой из нас готов отдать жизнь за ваше благополучие!
На Тристана посмотрели. Все. Явно прикидывая, далеко ли разлетелись осколки от статуи и не стукнул ли один из них братца по голове.
— Нам немедленно нужен целитель! — вскричал Тристан.
И все дружно закивали, разве что я не стала — все-таки шея как-то неприятно похрустывала.
— Если вы, господа, отойдете от двери, то целитель у вас будет. — донесся из коридора голос Гюрзы.
— Что ты себе позволяешь, армейская…! — оттуда же донесся злобный козлетон старшего де Орво.
— Что ты ссссказал, старик? — из голоса Ка Хонга исчезли все дурашливые интонации, теперь он напоминал шипение песчаной змеи бын ру кар[1].
— Простите, леди, мне надо… — Криштоф сорвался с места так стремительно, что меня вихрем обдало. Но стакан мне в руки сунуть успел, и проносясь мимо Гюрзы, еще и кивнул приветственно. — Сударыня…
И тут же из коридора донеслось:
— Батюшка, со всем почтением…
— Не затыкай мне рот, мальчишка, много воли взял! — возня и хлесткий звук пощечины.
В комнату вслед за Гюрзой ввалился встрепанный Ка Хонг и слегка смущенно пробормотал:
— Хотел спросить у этого старого гу ри хо маруга[2], кто ответит за оскорбление вместо него… но теперь не спрошу. — он виновато покосился на Гюрзу. — Жалко сынка его, нормальный же мужик, а с таким папашей у него проблем и без нас полные седельные сумки.
Вот всем-то Криштоф де Орво нравится!
— Мне плевать! — отрезала Гюрза.
Поправка — всем, кроме полковой целительницы.
— Леди, прошу со мной! — твердой рукой она подняла меня с дивана.
— Вас позвали осмотреть мою дочь! — взвизгнула госпожа Тутс.
— Мама! — вскричала Эрика…
— Лорд Тристан, вы говорили, что защитите мою дочь! — отмахнулась ее маменька.
Тристан дернулся, открыл было рот… закрыл. И посмотрел на меня с глубоким укором. Бедный мой братик, как же тебе нелегко! Еще чуть-чуть, и я тебя пожалею… Нет. Не пожалею.
— Вы с лордом Тристаном разбирайтесь… а я займусь пострадавшей. — хмыкнула Гюрза — и меня ловко направили вон из переполненной людьми гостиной.
Хлопнувшая за спиной дверь отрезала шум голосов, Гюрза втолкнула меня в ближайшую комнату, и я невольно улыбнулась — мамина гостиная! Сюда я прибегала в детстве со всеми царапинами и разбитыми коленками — и знала, что мне точно помогут.
Дверь хлопнула снова и внутрь, красная и пышущая жаром — то ли быстрого бега, то ли от плиты — ворвалась Фло:
— Девочка моя, да как же это! Да что же это! Где? Где болит? — кухарка попыталась меня ощупать.
— Сссссударыня! Вы уверены, что сумеете помочь вашей… девочке… лучшшшше целителя?
Она уверена, что Гюрза — фамилия, а не прозвище? Потому что от этого шипения даже Фло замерла, будто у ее ног извивалась настоящая разъяренная змея.
— Лучше сумку мою принесите! — фыркнула целительница, явно довольная быстрой и безоговорочной победой.
— Я принесла. — в комнату скользнула Тита с объемной сумкой целительницы в руках. — Пойдемте, тетушка Фло, не будем мешать! — она потянула кухарку за руку.
— А ежели помочь чего… — пробормотала та.
— Позовут. А мы пока снаружи покараулим, чтоб не вломился кто — осматривать же будут, неловко может выйти. — журчала Тита, аккуратно выдворяя Фло вон. И даже на меня не поглядела, чтоб понять, оценила ли я ее расторопность.
Молодец, соображает…
— Наконец-то! Хуже нет беспокойной родни! — проворчала Гюрза, с профессиональной ловкостью принимаясь расстегивать на мне платье. — А вовремя вы про войну рассказали… — обронила она.
Я вопросительно приподняла брови, и она тут же откликнулась — увидела выражение моего лица в зеркале напротив:
— То, как вы этих двух дамочек из-под статуи выпнули… Не знала бы, что воевали, боги знают бы, что подумала.
— Что я шпионка Султаната? — я лениво усмехнулась своему отражению в зеркале.
Над плечом появилась голова целительницы, Гюрза бегло улыбнулась:
— Да уж точно не леди! И не горничная… Хотя и так-то удивительно — с войны десять лет прошло, а у вас реакция — дай боги любому из нас! — и снова скрылась у меня за спиной.
— Это вы на колокольчик леди не бегали! — хмыкнула я. — Вот уж что замечательно поддерживает и форму, и реакцию.
— Еще не хватало, чтоб я на колокольчик бегала, как собачонка! — возмущенно выпалила Гюрза… и тут же осеклась. — Простите… я, кажется, ляпнула гадость…
— Есть немного. — меланхолично откликнулась я.
Целительница сдернула расстегнутый лиф у меня с плеч, платье сползло на талию… и Гюрза длинно, протяжно присвистнула.
— Что… так плохо? — я невольно повела плечами… меж лопатками дернуло болью.
— Да не так уж… — странным голосом откликнулась Гюрза. — В этот раз… — и аккуратно коснулась старых шрамов.
Я вздохнула — тихий юг! Тут даже шпионов из сопредельного Султаната вежливо возвращают обратно на родину в обмен на также вежливо отловленных наших. Вот и целители тоже… нежные и впечатлительные.
— Это кто ж такой криворукий лечил? — Гюрза возмущенно провела пальцем по валику шрама.
— Никто. — передернула плечами я. — Просто перевязали.
Девочка с целительского отделения сгорела в драконьем пламени на второй день боев. Наскоро обмотанная куском моей собственной нижней юбки спина горела и пульсировала, и мечтала я тогда не о лечении, а… о горсти снега. Просто приложить. Но снега не было — заклятья огня прожигали на три метра вглубь, превращая землю в сухую спекшуюся корку. И надо было идти — непрерывно идти и также непрерывно думать: откуда подходят алеманцы и как проскользнуть между зажимающими нас в клещи отрядами. Выжили на Последнем Балу семь групп, а уйти от охотившихся на нас алеманцев смогли только три — одна из них была наша.
— Лечить начали где-то через год, да и тогда немножко не до того было. — пояснила я и услышала за спиной прерывистый вздох. — Последние лет пять не так все и плохо.
Ну вот, теперь и Гюрза получила вполне исчерпывающее объяснение куда девается военная пенсия и наградные, и почему я работаю горничной. Насколько проще было бы, если б межпространственный тоннель работал — Баррака, да и милый кузен Улаф, который наверняка тоже меня проверяет, связались бы со столицей и успокоились.
— Ну, по крайней мере сейчас все быстро вылечим! — с несколько фальшивой уверенностью объявила Гюрза. — Вы, алтарные, все же покрепче обычных людей, да и тут просто ушиб… ну и синяк огромный… — и с прижатых к моим лопаткам ладоней потекло тепло.
Исцеление — странная штука. Сперва ты становишься легким-легким — сила целителя наполняет тебя как будто ты воздушный шар и вот-вот взлетишь. И становится так хорошо-хорошо… потом еще лучше… а потом чужая сила начинает давить, как… застарелый запор, причем везде, включая лоб и затылок! Ну, а потом будто прорывает — эта самая чужая сила хлещет из тебя во все стороны, унося болячку, но оставляя слабость и тошноту. И чем тяжелее болезнь, тем внушительнее тошнит!
Я согнулась пополам, прижимая руки к животу и судорожно сглатывая горькую противную слюну.
— …и две трещины в ребрах. — отнимая руки, закончила целительница. — Все-все, уже все… — она подхватила меня под руку, помогая опуститься на диван, позвенела склянками в сумке, налила в мерный стаканчик остро пахнущей коричневой жидкости и влила ее мне в горло раньше, чем я успела хотя бы спросить — что это. По пищеводу точно огнем прокатилось, но тошнота сразу отступила.
— Ну вот, минут пять посидеть, и можно одеваться! — она хладнокровно захлопнула клапан сумки, кивнула мне и вышла.
Я только вздохнула: кто тут героиня — я тут героиня! Кого в угол сунули и забыли — меня в угол сунули и… Клятые демоны, и поныть некому! Даже Фло под дверью не караулит, иначе давно бы уже ворвалась. А и ладно, если некому ныть, так и не буду! Я медленно и аккуратно поднялась… ни боли, ни хруста в костях. И намочив платок из кувшина с водой, принялась оттирать запыленное лицо. Нет, мне явно нужна собственная ванная! Пусть Тристан хоть свою уступает! Я кое как привела себя в порядок, застегнула мелкие пуговички на боку платья и оглядела себя в зеркало. Как ни странно, неплохо выгляжу. Даже удивительно — после всех сегодняшних потрясений, да еще в чужом перешитом платье… Я наскоро заправила выбившиеся пряди и толкнула дверь. И мне тут же захотелось метнуться обратно к зеркалу — проверить, как легли складки.
Рассеяно глядя в окно и явно думая о чем-то своем, под дверью гостиной меня поджидал наследник де Орво.
[1] В переводе с языка степей «брык, и сразу помер»
[2] Непереводимое степное выражение, обозначающее свежие испражнения животного, питающегося падалью, которая мало того что пролежала не меньше недели, так еще и при жизни была той еще тварью.