POV. Ян Коршунов
Жизнерадостные небесно-голубые стены элитной подмосковной клиники никак не вязались с тем хаосом, который творился в душе.
– У твоего отца инфаркт миокарда… Врачи борются за его жизнь… – надломленным голосом сообщили в трубку, и я ощутил, что мир вот-вот рухнет.
Бросил всё и сорвался в больницу. Время тут замерло. Кажется, провел на белоснежном кожаном диване не несколько последних часов, а недели две… Врачи просто мельтешили перед глазами и никто ничего не говорил. Мы с бабушкой сидели, молча, погруженные каждый в свои мысли. Даже не верилось, что отец, с виду крепкий здоровый мужик, сейчас одной ногой находится на том свете. Сжал челюсти с такой силой, что во рту что-то хрустнуло. Весь день боролся с этим неуместным спазмом, который то и дело перехватывал горло.
Но я сильный. Я мужик. Такой же сильный, как и он. Наверное, поэтому мы никогда толком и не могли найти общий язык. За мои двадцать четыре года прожили под одной крышей всего каких-то шесть месяцев. Я так и не смог простить ему то, как он обошёлся с мамой.
Александр Арнаутов – олигарх, миллиардер, входящий уже лет десять в первую десятку предпринимателей списка «Форбс», филантроп, благотворительный деятель по какой-то нелепой случайности оказался моим родным отцом.
Увы, родителей не выбирают. Иначе, я бы предпочел, чтобы моим папашей оказался какой-нибудь разнорабочий или менеджер среднего звена, или, на худой конец, продавец обуви. Тогда у нас с мамой был бы шанс на счастливую семью. Но история не терпит сослагательного наклонения.
Двадцать пять лет назад моя мама, жизнерадостная умница и красавица, устроилась экономистом в нефтетрейдинговую компанию, и через пару месяц у неё завязался роман с директором предприятия.
Отцу на тот момент было тридцать четыре, маме – около тридцати. Разумеется, как и положено скромной неискушенной женщине, она влюбилась в него без памяти, и целый год, пока длился их служебный роман, летала на работу, как на крыльях. Известие о беременности привело её в еще больший восторг, а вот отец отнесся к этой новости прохладно – ни кольца, ни предложения съехаться не последовало.
Мама покорно ждала хоть какого-то развития событий, но в роддоме, когда новоявленный папаша не приехал на выписку, узнала, что он улетел в свадебное путешествие со своей двадцатилетней супругой…
Справедливости ради, в тот же день на счет матери поступила крупная сумма денег, а через пару месяцев «незаменимой» сотруднице вручили ключи от новой двухкомнатной квартиры в центре Москвы.
Отец не был подонком в полном смысле этого слова. Он просто привык решать все вопросы деньгами. «У любой проблемы есть своя цена!» – частенько повторял за бокалом коллекционного виски. А мама… она просто любила его всей душой и даже после того, как подло обошёлся с нами Арнаутов, не переставала питать к нему светлых чувств.
Когда спустя три года он всё-таки развёлся, вообще воспылала надеждой на их скорое примирение: отдала меня в сад, а сама вернулась на работу…
В более сознательном возрасте я узнал, что их служебный роман обрёл новый виток. Еще полгода мать унижалась перед мужчиной, который так и не захотел признать своего ребенка. К слову, в неудавшемся браке у него тоже осталась маленькая дочка.
Через несколько лет бизнес отца ещё сильнее разросся. Его холдинг начал заниматься строительством: элитная недвижимость, спортивные и культурные центры, частные клиники… У папаши будто был нюх на выгодное партнерство. Ему везло даже в самых смелых проектах.
К тому моменту я подрос, пошёл в школу, и иногда мы всё-таки общались. Знал, что равнодушный дядя, который всё время глядит на часы – мой отец, но никаких особых эмоций при виде этого мужчины не испытывал.
Мама так и не смогла наладить личную жизнь. Она оказалась однолюбкой. Продолжала работать в его холдинге, возглавляя крупный отдел. При этом имела отличную зарплату, позволяющую нам существовать, не зная материальных проблем. Ну, а Арнаутов в своем репертуаре – каждый год новая баба! Какая-нибудь звезданутая актриса или фотомодель с силиконовыми сиськами! Только теперь он не спешил вести всех подряд под венец…
Когда я перешел в одиннадцатый класс элитной школы, у мамы диагностировали рак поджелудочной железы. Она растаяла за каких-то два месяца. Мне было семнадцать, когда я остался без матери.
Тогда-то отец с барского плеча и предложил переехать в его особняк на Рублёвке, а еще официально признал меня своим сыном. Кстати, единственным сыном, так как в тех браках у него рождались только дочки.
После смерти мамы я стал неуправляемым: забросил учебу, начал гулять, пить, курить – и не только сигареты, шлялся по клубам в поисках легкомысленных удовольствий, тогда же, в знак протеста, стал отращивать волосы…
В доме отца в ту пору жила его очередная шлюшка – модель, которая каждый день щеголяла передо мной чуть ли не голой, глядя, как на какой-то кусок мяса. Кстати, мы с ней были почти одногодки. Она была из тех, кто, не зная таблицы умножения, с легкостью сдаст экзамен на лучший минет…
Мне было тошно. Те месяцы казались кромешным адом. Шикарный особняк с золотыми унитазами и полнейшее дерьмо вокруг… Вся жизнь моего отца состояла из лжи, обмана и притворства. Всё ради того, чтобы с утра до ночи ковать бабло, а потом спускать его на пустых никчемных шлюх, элитный алкоголь, Куршевель, Мальдивы, вызывающие тачки и прочую мишуру…
Иногда мне казалось, что он не помнит имена своих дочерей – моих сводных сестер… Зато перетрахал всех элитных проституток столицы. В ту пору я был ослеплён желанием мести, и максимализм оставшегося без матери семнадцатилетнего подростка напрочь отключил мои тормоза.
Даже хотел трахнуть сожительницу папаши, чтобы доказать ему, каких омерзительных баб он выбирает. Правда, не успел осуществить свой план, так как мы с отцом разругались в пух и прах.
Причина банальна – я отказался поступать в престижный ВУЗ столицы, где для меня уже оставили вакантное место. Показал средний палец. Сказал, что в гробу видел эту учебу и последующую работу в его холдинге… Слово за слово, и нас обоих понесло.
Ушёл из нового дома, предварительно вернув ключи от навороченного «Лексуса», презентованного мне щедрым папашей сразу после смерти матери, типа «на сынок, успокойся, живи дальше, ничего страшного не произошло». Он даже предложил сменить нашу с мамой фамилию – стать Арнаутовым! Блевать тянуло от его способности покупать людей! Я ненавидел весь этот лицемерный гнилой мир, который его окружал…
Полгода жил у своего друга Демида. Именно тогда нам и пришло в голову открыть тату-салон – Страхову нужно было прикрытие, а мне необходимо было уйти в работу с головой. С детства хорошо рисовал, и довольно быстро научился всем премудростям работы тату-мастера.
Уже через два года я не только работал с самой взыскательной публикой столицы, но и начал проводить обучение. Бизнес пошёл в гору! Появились деньги снять нормальную для двадцатилетнего парня квартиру, купить хоть и подержанную, но довольно приличную машину, а самое главное – грело душу, что я сам крутился. В отличие от мамы, решил, что не возьму у него ни копейки…
– К счастью, опасность миновала, угрозы для жизни нет, но теперь всё зависит только от него. Учтите, реабилитация будет долгой! – сухим дребезжащим голосом выдал мужчина в белом халате. Мы с бабушкой вздрогнули, так как он возник ниоткуда, словно призрак.
– Ну, слава Богу! Ох, Сашка… Сколько раз повторяла… Загнал себя… Ну, как же так?! – всплеснула руками пожилая женщина, подскочив со своего места. Когда она стала атаковать доктора вопросами, я поднялся и быстрым шагом покинул душный больничный холл.
Курить. Так отчаянно хотелось курить, что к горлу опять подступал этот тягучий ком. Отец выжил. Всё нормально. Я могу, наконец, вернуться на работу…
Достал из кармана телефон и, прищурившись, стал вглядываться в циферблат на дисплее. Бл*ть! Какая работа, уже двенадцатый час ночи! Я реально провел тут полдня!
Устало опустился на скамейку в небольшом ухоженном палисаднике, прокручивая в голове события прошлых часов. Я так и не поговорил с Дашкой – вот это теперь беспокоило больше всего…
Изначально хотелось немного пощекотать ей нервы, и так вчера был мягкотелым – позволил своей капризной девочке вить из меня веревки: то хочет, то не хочет… Одному Богу известно, чего мне стоила эта выдержка. Лежать в каких-то жалких сантиметрах от её невинного тела и не прикасаться… Изнывать от самого всепоглощающего желания, которое когда либо на меня накатывало. Ощущать горячие вибрации в каждой мышцей. Но дать этой девочке возможность, наконец, самой определиться, чего же она желает.
А потом… Ослепительная вспышка. Самая яркая молния. Взрыв, как от падения смертоносного метеорита, и ощущение в груди, будто взорвалось солнце. Это было пи*дец как хорошо! Ни одна девушка не вызывала во мне столько эмоций.
Чуть не психанул, когда она так спешно засобиралась домой. Обычно не мог до утра выгнать своих подружек, а тут чуть ли не на коленях умолял, чтобы Дашка посвятила мне ещё немного своего драгоценного времени…
Она запала мне в душу. Заползла в голову. Залезла в сердце. Никак не мог перестать думать о ней. Глубоко затянувшись сигаретой, поморщился, ощутив, как член снова натянул джинсы, стоило только вспомнить ее отчаянные всхлипы в мой рот. Такая мокрая. И ласковая. Но при этом безумно горячая… Красивая… Влажная от нашего пота… Даже не верилось, что она все ещё девочка… И я распечатал её невинное тело…
Планировал сегодня же всё повторить. И завтра. И послезавтра. Перед тем, как заехать на работу, не удержался и купил ещё один букет розовых пионов. Вот черт – забыл оставить его у неё на столе! Он так и продолжал валяться в машине. Пожалуй, за столько часов без воды уже завял…
Рука вновь потянулась к телефону. Мне хотелось выговориться. Она была мне нужна. Я так соскучился и готов был примчаться хоть на край света – туда, куда она скажет, лишь бы просто заглянуть в самые красивые светло-голубые глаза…
– Ян, поехали домой? – глухой усталый голос раздался откуда-то сверху, и я, убирая телефон обратно в карман, поднял голову, встречаясь взглядом с матерью отца.
– Домой? – переспросил, будто бы ослышался.
– Да! Туда, где тебе всегда рады… – тихо, но очень твердо произнесла бабушка, усаживаясь на скамейку рядом со мной. Сил на споры не осталось, я просто молча покрутил головой. – Он всегда восхищался твоей принципиальностью. Говорил, ты единственный, кто никогда не попросил у него ни копейки, в отличие от всей этой своры прихвостней и шлюх…
Рот искривила легкая ухмылка. Моей бабушке было далеко за семьдесят, но она с легкостью вворачивала в свою речь словечки из молодежного сленга. Повернул голову, окидывая её серьезным взглядом. Анна Арнаутова для своих лет выглядела просто великолепно: стройная, подтянутая, всегда одетая с безупречным вкусом, она могла считаться эталоном женской грации. Я восхищался своей бабушкой, жаль только нам не доводилось общаться близко.
– После того, как ты ушёл, он закрыл комнату и распорядился никого туда не пускать. Оставил всё как есть. Ждал, что ты вернешься. Но вы два сапога пара… Бараны!
– Александру Сергеевичу было плевать на меня целых семнадцать лет… И если бы этого не случилось… – в горле встал ком, когда я вспомнил, при каких обстоятельствах попал в дом к отцу.
– Я знала твою маму. Она мне очень нравилась. Жаль, что мужикам нельзя вставить свои мозги… Вечно думают одним местом! – хрипло усмехнулась женщина, гуляя по моему лицу внимательным взглядом. – Ты нужен ему. Он ведь звонил тебе неделю назад. Как чувствовал… Ему нужен наследник. Приемник. Правая рука. Свой человек! Из семьи…
– Да, звонил… – произнес срывающимся голосом, припоминая наш последний разговор. Ведь он во всех смыслах мог стать последним.
– И что же ты ответил? Сашка очень расстроился после вашего разговора.
– Неважно.
– Я говорила с врачом. Если сын будет продолжать работать на износ, то случится рецидив. Мотор просто откажет… – Повисла пауза. Отрешенно опустил голову, рассматривая дырки на своих джинсах. Бабушка грустно добавила: – Он правда хотел помириться. Даже как-то сказал, что придет к тебе в тату-салон и попросит набить ему партак на всю руку! Ведь ты лучший в своем деле… – её сухая жилистая рука сжала мою ладонь.
Во рту пересохло, а в горле в очередной раз за сегодняшний день стал образовываться этот противный тягучий сгусток. Даже не верилось, что мой вечно занятой папаша-миллиардер может проявить хоть толику человеческих чувств. Мне стало стыдно за то, как я ответил на его предложение. Отказался, хотя в глубине души мечтал попробовать. А теперь… Теперь он лежал на больничной койке с диагнозом острый инфаркт миокарда. Ему ведь всего пятьдесят восемь… Сегодня я мог остаться без отца. Да, мы не общались, но эта мысль покоробила.
– Ладно, Ян, водитель приехал… Мне пора, – сухо произнесла бабушка, поднимаясь и расправляя свое стильное платье морской расцветки.
– Я мог бы сам тебя подвезти…
– Да, но я уже вызвала Димку. Что, зря плачу ему зарплату?
– Счастливо… – прошептал, поднимаясь на ноги следом за ней.
– И, дорогой, мы всегда ждём тебя дома… Ты такой же наследник, как и твои сестры. Вот только им до бизнеса отца фиолетово. Алинка с матерью на Мальдивах, Милана, кажется, всё лето в Провансе… А Ленка-пенка вообще обнаглела и не выходит на связь, догадываюсь, что прибухивает со своим очередным мажором… – бабушка грустно рассмеялась. – Я написала им всем, но никто даже не откликнулся… Родные дочери! Один ты, хоть вы и не поддерживали отношения, приехал и провёл здесь целый день…
– Ну, я не мог иначе… Всё-таки отец…
– Да, поэтому я повторяю, ты можешь вернуться домой, когда захочешь. Месяц назад застукала его невесту в объятиях одного из охранников… Видимо, это тоже повлияло. Стресс… Он-то всё мнил себя мальчиком, что двадцатилетние бабы ведутся на его тонкую душевную организацию! Ну-ну! Ладно, опять понесло не в ту степь… В общем, ты понял… – бабушка похлопала меня по плечу, а затем уверенной походкой направилась к большому черному «Мерсу».
Ощутил острую потребность выговориться. Черт. Голова гудела как после недельной попойки. Нужно было с кем-то поделиться, поэтому быстрым шагом направился к машине… Я должен её увидеть хотя бы на полчаса. Мне это жизненно необходимо, как глоток морозного воздуха в засушливую жару.
Моя капризная голубоглазая королева Антарктики обязана меня выслушать…