POV. Даша Ласточкина

– Иди, Ян… – прошептала, ощущая, как мои веки наливаются свинцом.

Даже не расслышала его ответа, вновь теряя связь с реальностью.

* * *

Когда открыла глаза, уже окончательно рассвело. В голове прояснилось, а горло практически перестало беспокоить. «Лучшее средство от болезни – чай с малиной и ночь с мужчиной!» – вспыхнули в мозгу слова неугомонной соседки тёти Маши, и я беззвучно рассмеялась народному рецепту, переводя взгляд в сторону.

Вдруг почувствовала, как каждая клеточка тела наполняется эйфорией – на кресле возле кровати сидел Ян. Он с серьёзным видом уткнулся носом в какие-то бумаги: выглядел при этом жутко деловым и сексуальным.

– Доброе утро… – прошептала, только сейчас осознав, что под тонкой простыней лежу полностью обнаженной.

Между ног до сих пор было влажно и горячо. А самое главное, глядя на него, внизу живота вновь начинало предательски покалывать.

– Ты проснулась… – Коршунов устало улыбнулся, окидывая меня цепким взглядом.

– А ты вроде как собирался поехать на работу… – я замялась, смущенно отводя взгляд.

– Да. И поехал. Но по пути решил, что они как-нибудь в состоянии справиться без меня. А вот ты не справишься. И еще, Даш, извини…

– За что?

Ян нахмурил лоб и озабоченно сказал:

– Пообещал доктору проследить, что ты не будешь нарушать постельный режим, и, кажется, перестарался…

Наши взгляды зависли друг на друге. Прерывисто сглотнула, понимая по его горящим глазам, что думаем мы об одном и том же…

– Можно попросить тебя кое о чём? – прошептала, нетерпеливо закусив нижнюю губу.

– Говори… – хрипло отозвался, пересаживаясь с кресла на кровать, вкладывая мои ладони в свои. Ян сжал их, неотрывно глядя мне в глаза.

– Я хочу, чтобы ты перестарался ещё раз. Например, когда мы будем вместе принимать душ. И чуть позже, когда будем смотреть телевизор в гостиной. И еще на подоконнике на кухне, после того, как попьем чай… Обещаешь?

В зелёных глазах появилась одержимость. Он нервно кивнул, лихорадочно расстегивая пуговицы на рубашке. После того, как она полетела на пол, потянул черный кожаный ремень… Так внимательно следила за ним, боясь сделать лишний вдох, чтобы не пропустить ни единой детали этого фантастического зрелища.

Понимала – до моего отъезда в Швейцарию осталось всего несколько дней, и не хотела больше терять ни секунды…

* * *

Уже стемнело. Весь сегодняшний день за небольшим исключением – на перекус и душ – мы провели в горизонтальном положении. В ушах до сих пор немного гудело, но ещё ни разу в жизни я не чувствовала себя настолько хорошо.

– Я должна признаться тебе кое в чём…

– Слушаю, – тихо процедил Ян, сложив руки крестом на рельефной груди.

– То свидание на крыше было самым прекрасным, что для меня когда-либо делали, но после него ты просто потерялся… Я написала те сообщения Бродяге в сердцах. Когда писала, даже не отдавала себе отчета в том, что делаю. Хотелось выплеснуть на кого-то всю свою обиду, боль, разочарование… – мы лежали на кровати, прикрытые тонкой простыней, и неотрывно смотрели друг другу в глаза. Брюнет ничего не ответил, и тогда я еле слышно добавила: – Леся предупредила, какие отношения тебе нужны. Когда на следующий день после нашей первой ночи ты поехал развлекаться с близняшками, поняла – это точно не для меня. Какие бы сильные чувства я к тебе не испытывала, не смогла бы такое терпеть. Просто знай: мне всё равно – тату-мастер ты или сын олигарха – я никогда не смогу быть с мужчиной, у которого свободные взгляды на отношения…

Пусть я и не простила его за тот ужасный поступок, но впервые честно рассказала всё, что было на душе. Мне стало легче.

Коршунов молчал, не переставая изучать меня цепким взглядом. Напряженные желваки и плотно сжатые челюсти красноречивее всяких слов выдавали, насколько неспокойно у него на душе.

– Мы с Олесей расстались сразу после свадьбы Милы и Демида. И знаешь почему? – ресницы опустились, отбрасывая тень на лицо, и я растерянно пожала плечами. – Потому что я снова увидел тебя: красивая, холодная, равнодушная, в обнимку с очередным образованным кавалером… – Ян бросил последнюю фразу с издёвкой и замолчал, но уже через секунду, взъерошив волосы, тихо продолжил. – Пил до утра. А когда немного проспался, признался ей, что так и не смог полюбить. Пытался изо всех сил, но это как ходить в тапках не по размеру – что-то всё время напрягает. Мы встречались несколько месяцев, а у меня сорвало крышу, стоило только оказаться под одной крышей с тобой…

– Ян…

– Тогда мне казалось, гораздо важнее ощущать любовь. И Олеся любила. Горячо. Преданно. Но ее чувства так и не сделали меня счастливым. Зато один твой презрительный взгляд в мою сторону вызвал в груди гораздо больше эмоций, чем всё это время с ней… После тех сообщений мне было дико больно. На стенку лез. А сейчас мне плевать. Даже если я интересую тебя исключительно как сексуальный объект – не имеет значения, буду удовлетворять днем и ночью. И мне будет достаточно слышать твое довольное урчание…

Он взял мою ладонь и, поднеся ко рту, прикоснулся к ней губами, а затем провёл шершавым языком прямо по линии жизни. Я вздрогнула. По телу побежали вереницы колючих мурашек. Коршунов убрал мою руку от лица, положив её себе на колено. Он соединил наши ладони, до хруста в костяшках переплетая пальцы. Мы сидели, тесно прижавшись, друг к другу, оглушенные звуком биения собственных сердец.

– Леся тебя обманула. В тот день у моего отца случился инфаркт. Я находился в больнице до самого вечера. Жаль, что ты так легко поверила в этот бред. Хотя, наверное, я не сделал ничего такого, чтобы убедить тебя в серьёзности своих намерений… После смерти матери разучился говорить о своих чувствах. И даже когда встретил девушку, которая вытеснила из сердца прежние недоотношения, умудрился всё испортить… – он шумно выдохнул и, не дав мне вставить слова, продолжил. – Прости, Даш. Тогда в кафе я повёл себя как настоящий урод! Но мы ведь сможем начать с чистого листа? – в его глазах сверкнула молния, угодив мне прямо в сердце.

Я была шокирована. В голове не укладывалось, что мы потеряли столько времени из-за собственной неуёмной гордыни и страха быть обманутыми. Легче было страдать и лить слёзы в подушку, чем найти в себе силы откровенно поговорить.

– Теперь уже ничего не исправишь, да и я скоро…

Коршунов резко перебил меня, обрывая на полуслове.

– Ты знаешь, что я тебя больше не отпущу? – молнии в его взгляде сменились шквалистым ураганным ветром. Попахивало торнадо.

– А ты знаешь, что я тебя ещё не простила? И не смогу сделать это по щелчку пальцами! Ведь это было двойное предательство, Ян! Ты полгода морочил мне голову, прикидываясь тайным другом, а потом вставил нож в спину… Ещё и встречался с этой гадиной! – я наморщила лоб, яростно впиваясь зубами в нижнюю губу, чтобы унять подступающие к горлу слёзы.

Вдруг Ян притянул мое лицо ладонями и нетерпеливо поцеловал в лоб.

– Придётся простить, Даш, ты нужна мне! – его пальцы плавно опустились на грудь, и я застонала. – Ты самая желанная из всех, кого я встречал. Рядом с тобой я превращаюсь в примитивное животное. Но мне хочется большего… Физическая близость – это одно. Верхушка айсберга. Душевная близость гораздо важнее. Мне хочется, чтобы ты узнала меня настоящего… Захотела увидеть мою душу… Вот чего мне хочется, Даш…

– Но… Я…

– Стой. Если я не скажу сейчас, то снова появится какая-нибудь Олеся или прибежит вершить правосудие твой братец, или кто-то ещё… Ты ведь знаешь, как трудно мне даются слова, поэтому просто не перебивай… – зеленоглазый красавец набрал полную грудь воздуха и прошептал. – Я восхищаюсь тобой. Твоим внутренним стержнем и гордостью. А ещё я тебя люблю. И, пожалуй, влюбился с самой первой нашей встречи у Страхова, просто до последнего боялся себе в этом признаться… А теперь хочу, чтобы ты знала. Да, я люблю тебя. Люблю твои холодные голубые глаза и наморщенный нос, и капризно поджатые губки… Люблю каждую эмоцию на твоём лице и каждый сантиметр твоего тела. Я люблю тебя, Дашка, так люблю, что самому страшно… Ты – всё, что мне нужно для счастья, конфета…

– Ян…

– Помолчи! – его язык властно проник в мой рот, и я с жаром ответила на этот невозможно сладкий поцелуй…