Глава 24 · Некромант и альвин

Ночь была на диво хороша.

Спокойна.

Небо темное, ясное. Звезды россыпью. Ветерок прохладу несет, дурманит… и в голове пустота, ясность. А значит, все само прошло. И не нужна Ричарду помощь.

Именно.

– Я в порядке, – сказал он Тихону, который держался рядом.

Молчал.

И в молчании этом почти растворился в окружающем мире. Альвины такие, сольются с пейзажем, мимо пройдешь и не заметишь, даже этого, который на своих собратьев не похож.

– Прости, мой друг, но ты не в порядке. – Тихон присел на землю. Ноги скрестил.

Вздохнул.

Поднял камешек, самый обыкновенный, не драгоценный. И на камешек же поставил. Полюбовался сооружением. И добавил еще один. Этак он мог играться часами.

– В порядке… ничего нет. Я больше не хочу убивать, и значит…

– Мне ль говорить, что она затаилась.

Даже не повернулся, поганец этакий… затаилась? Где затаилась? В голове Ричарда? Чушь какая… Тихон просто ждет и не дождется, когда сможет в голову залезть и в этой голове устроить порядок по своему желанию.

Альвинам нельзя доверять.

Они ненавидят людей.

– Она тебе говорит, что мне не стоит верить. – Тихон поставил семь камней. И вот как у него получается-то? Камни самые обыкновенные, округлые, но кривоватые, а ведь поди ж, держатся. – Я тебя не ненавижу.

– А кого ненавидишь?

– Наверное, никого… ненависть – чуждое нам чувство.

Ну да… а Ричард взял и поверил.

– Ненависть разрушает суть, – Тихон приложил ладонь к груди. – А это убивает. Не духовно, как вас, но физически. И ту войну мы проиграли, потому что не могли воевать. Мы создавали препятствия. Взращивали леса, полные ловушек. Выпускали в мир животных, которые… которые были все одно животными. Ты встречался со жвирклом. Но не им равняться с восставшими тварями имперцев. Наши леса горели. Наши животные становились основой для новых созданий. А мы сами… мы пытались убивать, но… каждая смерть изменяла, отравляла наш собствен- ный дух.

О да, бедные альвины…

Жалости не было. Было глухое раздражение.

Война? На войне не бывает такого, чтобы к сопернику испытывали жалость. А уж страдать по погибшим имперцам…

– Не знаю, почему нас вообще не уничтожили. – Ладонь Тихона застыла над башенкой из камней. – Возможно, им понадобились наши силы… или кровь… или… альвинам можно найти применение.

…да, об этом упоминалось в некоторых трактатах. Жаль, что Ричард отнесся к упоминаниям несерьезно…

– Я не должен был злиться. Гнев разрушает. – Ладонь сжалась в кулак, и башенка, будто лишившись внутренней опоры, рассыпалась. – Она не ушла, Ричард. И ты не в порядке.

Что?

Снова… нет… Ричард здоров. И бодр, настолько, насколько он может быть здоров после трехдневного бодрствования.

Он развернулся, намереваясь скрыться в махине.

Надо будет вовсе убраться.

Конечно.

Он заберет свою долю… половину? Ладно, Ричард согласен и на меньшее. Ему хватит.

Заберет.

И уйдет.

У него своя дорога и… додумать он не успел, хотя почти уже поймал чудесную, совершенно гениальную мысль, когда прохладные ладони альвина коснулись висков. И вместе с ними пришла тьма.

Сладкая.

Убаюкивающая… ничего, Ричард не станет спать.

– Не стоит сопротивляться, друг мой, – голос альвина доносился издалека. – Я не собираюсь причинять тебе вред… я хочу лишь помочь.

Ложь. И оба знают, что это ложь… и Ричард не собирается ее слушать. Он просто… просто позволит тьме обнять себя. Она ласковая и мурлычет, как древняя матушкина кошка, которая перебрала все сроки кошачьей жизни, а все одно не спешит уходить… да, именно… тьма-кошка коснулась лба, щекотнула усами губы. Спи, Ричард, позволь тьме напеть тебе сны…

…о долине.

…о доме с каменным первым этажом. А второй – из красного бука, который не горит и не гниет. Ты сам вырежешь пять защитных рун…

…подвал будет, конечно, будет… с ледником… где еще хранить мясо? Колбасы… и бочонки со светлым пивом. Ты ведь сам будешь ставить его так, как учил дядька… и в этом доме найдется место…

Тьма напевала. У нее была тысяча голосов, и песня получалась волшебной. Вот только за всем этим волшебством Ричард не забыл о главном.

…он некромант, который подошел к грани.

Заглянул за грань.

Увиденное испугало, но… только ли испугало?

Тихон осторожно положил Ричарда на постель и пледом укрыл. Отстранился, окинул лежащего некроманта придирчивым взглядом и подоткнул уголки пледа.

Хорошо, руки на груди складывать не стал.

И без того вид у Ричарда был… специфический. Бледен. Бездвижен. Тянуло подойти и проверить, есть ли пульс.

– С ним… все будет в порядке?

Все-таки Ричард, пусть и изрядная заноза, а мне жизнь спас.

– Настолько, насколько это возможно. – Тихон положил ладонь на лоб спящего некроманта и закрыл глаза. – Нельзя погружаться во тьму и не замараться этой тьмой.

– Патетично, – голос Альера раздался у меня в ухе. Левом, что характерно. Я даже оглянулась, но показаться в призрачной плоти дух не рискнул. – Говоря проще, наш приятель слишком часто и подолгу подходил к краю. А это чревато всякого рода… неприятностями. Думаешь, мои предки сами с ума сходили? Нет… и у души есть предел. У одних больше, у других меньше… главное, что редко кто осознает момент, когда за этот предел ступает.

Тихон провел сложенными щепотью пальцами по кривоватой переносице Ричарда и тихо произнес:

– Мы не позволим ему зайти слишком далеко.

– Если получится, – отозвался Альер.

Я все-таки подошла.

Ричарда было жаль? Нет, не жаль. Он не из тех мужчин, которым жалость нужна, скорее… я волновалась. Именно. Это нормально, волноваться за человека, пусть и не самого близкого и даже не дорогого, но просто человека.

Он мне жизнь спас, в конце-то концов.

– Зачем он это делает? – Я смотрела на него, спящего колдовским сном и в этом сне улыбающегося. Хотелось прикоснуться.

Убрать прядь, которая прилипла ко лбу, свернулась над бровью этаким смешным завитком. Или вот расправить перья в метелочке, что торчала из волос… или… просто стоять и смотреть.

Альвинская магия виновата, не иначе.

– Волны. – Грен раскладывал сапфиры по кучкам, руководствуясь одному ему понятной системой.

А Тихон, видя мой недоуменный взгляд, пояснил:

– Раз в десять лет тьма возвращается на земли Империи.

– И мертвяки тогда пруть, что дерьмо на дрожжах, – не остался в стороне Грен. Он поднял камень, величиной с желудь, и поднес к свече. В рыжем пламени ее сапфир побелел, и внезапно это показалось мне дурным знаком.

– Ричард полагает, что это явление отнюдь не естественного свойства. К сожалению, Гильдия его теорию не поддерживает, но, возможно, сейчас все переменится. – Впрочем, произнес это Тихон без особой уверенности. – Вы ведь что-то нашли, верно?

Что-то… именно, что-то… монету, которая для меня была лишь монетой, в гробнице их сундуки имелись, но Ричарду была нужна именно та, из заброшенного храма. И, наверное, это важно, настолько важно, что он рискнул и жизнью, и разумом.

Я поежилась.

И задала вопрос, который, пожалуй, волновал меня больше других:

– А дальше что?

– Дальше… полагаю, нам придется вернуться в Ормс. – Тихон провел ладонью над свечами. – Вам нужны документы, Оливия… ваше положение, боюсь, довольно неустойчиво, и следует воспользоваться удобным случаем. Лайра Милия вам очень… обязана.

А ведь он знает обо всем, что произошло той ночью.

Не от меня.

Не от Ричарда.

И не от лайры Милии. Ей уж точно незачем распространяться о некоторых… нюансах той ночи.

Альвин был безмятежен, но вот… ощущение странное, будто смотрю на лед, за которым бездна скрывается. Повеяло холодом.

И отпустило.

У всех свои тайны, и мне ли искать чужие.

Догадался ли Тихон об этих моих мыслях, не знаю. Он провел ладонью над лицом Ричарда, стирая появившуюся было болезненную гримасу, и продолжил:

– Затем, полагаю, он захочет показать вашу находку гильдийцам. Существует вероятность, что она заставит их прислушаться к теории Ричарда…

И вновь от меня не ускользнули скептические ноты.

– …ближайший город, где имеется представительство…

– Шимаза, – не раскрывая глаз, произнес Ричард. – Мы отправимся в Шимазу. И ради всех Богов, дайте наконец поспать…