39. Путь к сердцу короля

Теплая встреча с семьей Аро, прекрасный, уютный вечер, наполненный разговорами обо всем и детским смехом, вопреки ожиданиям, успокоения мне не принес.

Мое сердце металось, вместо стрелы пронзенное, отравленное противоречивыми чувствами. Невозможность быть с Аро даже тот недолгий срок, что мне отмерян, метка истинности как указующий перст судьбы, моя влюбленность в короля, в подлинности которой я сомневалась… Все это лишало меня покоя.

Фиона предлагала Аро переночевать дома, чтобы позавтракать вместе с ней и детьми, но он предпочел проводить меня до замка и остаться там. Мы тепло обнялись с Фионой на прощание, и я даже пообещала как-нибудь к ней заглянуть.

Наши с Аро пути разошлись на первом этаже замка — ему предстоял спуск в подземелья, мне же — подъем на второй этаж. Какое-то время я с легкой грустью смотрела, как удаляется фигура Аро. С усилием отвернулась.

Несмотря на поздний час, Лилиана все еще была в библиотеке. И… не одна. У ее стола застыл совершенно пунцовый и абсолютно счастливый Бран. С широчайшей улыбкой, которая могла быть лишь у влюбленного рядом с объектом своего обожания, он рассказывал Лилиане о… демонах, изгнанных магами в Ог-Вейл.

На мой взгляд, подобные истории мало сочетались с жизнерадостным выражением лица и ликованием в глазах, но Брана винить не могла. Я была рада за него, хоть и знала, что в войне за сердце жрицы ему придется непросто.

Увидев меня, Бран засмущался и торопливо заявил, что ему пора идти.

— Я только ненадолго, — со значением сказала я ему.

На мой взгляд, ночные разговоры обладали особой атмосферой и располагали если не к романтике, то к откровениям. Уж в этом опыт у меня был.

Бран сориентировался быстро и, уже застывший на пороге библиотеки, на ходу поменял маршрут.

— Ага. А мне надо в скриптории разобрать кое-какие… гм… бумаги.

Проводив его взглядом, Лилиана покачала головой.

— Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? — приглушенным голосом сказала она мне.

— Разве я заставляла тебя сейчас мило беседовать с Браном? Или, может быть, сталкивала вас? — невозмутимо отозвалась я. — По-моему, вы и сами неплохо справлялись и без меня.

Лилиана погрозила мне пальцем. Однако хитрый прищур тут же исчез, когда она — проницательная, сметливая, — заметила что-то в моем лице.

— Тебя что-то тревожит? — мягко и участливо спросила жрица.

— Да, но… Тебе не понравится.

— Говори.

— Я хотела спросить тебя о метке истинности, — выпалила я. — Меня беспокоит, что я не могу понять: мои чувства к королю — настоящие или это всего лишь влияние этих странных уз? Я не знаю, почему ты не хочешь говорить об этом, но…

В библиотеке воцарилась тишина. Я видела, как Лилиана борется с собой. Но что же ее так сильно терзало?

— Нет, ты права, — тяжело вздохнула она. — Я поступила ужасно эгоистично. Взвалила на тебя такую ношу, ничего толком не объяснив. И я понимаю твои опасения. Метка истинности создана с помощью чар, которые сильнее едва ли не всех известных нам. Она может влиять на наши чувства. Но я не думаю, что она способна заставить нас полюбить того, кто нам не близок.

— Но как мне понять, что мои чувства настоящие? — спросила я. — Как мне понять, что это не просто иллюзия?

Лилиана поднялась из-за стола и прошла к окну. Я испытующе смотрела на нее, замерев в ожидании ответа.

— Скажи, Изольда, Лливелин Драган идеален? Не как король, как… человек.

— То есть человек-дракон? — улыбнулась я.

Однако Лилиана осталась серьезна. Моя улыбка растаяла.

— Нет, — тихо ответила я. — Он бывает слишком замкнутым и молчаливым. Он не готов делиться своими чувствами. Он слишком погружен в свои обязанности, и кажется, что для него нет ничего важнее, чем его королевство. Иногда он слишком холоден и отстранен, словно ледяная глыба, и я не понимаю, что у него на душе.

А еще он любит Мейру, которую терпеть не могу я. Но вряд ли это можно было счесть настоящим недостатком. Ведь и мое отношение к Мейре было в основном вызвано ревностью. Я почти не знала, какой она человек. Разве что со слов Лилианы…

Жрица повернулась и задумчиво взглянула на меня.

— Настоящие чувства — это не просто слепая страсть или влечение. Настоящие чувства — это когда ты видишь человека со всеми его достоинствами и недостатками, и все равно любишь его.

Я прикрыла глаза, ощущая себя до странности уязвимой. Моя душа перед Лилианой была словно обнажена. Она понимала всю глубину моих чувств к королю.

— Я не знаю, обрадую тебя или огорчу, но… те чувства, что ты испытываешь, принадлежат тебе. Метка лишь усиливает их. Если бы ты видела в нем лишь светлые стороны… Но она не ослепила тебя настолько, чтобы ты не видела недостатки человека, который предназначен тебе судьбой.

Я смотрела на Лилиану, ощущая странный холодок в груди.

— Значит… Я действительно его… люблю? — прошептала я.

Жрица чуть склонила голову набок с легкой улыбкой. Однако в этой улыбке мне отчего-то чудилась грусть.

— Полагаю, так. Ты видишь короля таким, какой он есть на самом деле. А значит, ты не ослеплена воздействием метки, и это чувство идет из твоего собственного сердца.

Странное чувство… Радовалась ли я услышанному или это лишь осложняло все? Я пока не могла разобраться.

Одно я знала наверняка: теперь я знала, что такое любовь, со всеми ее противоречиями, сомнениями и… страданиями. Я знала, как она окрыляет, как и то, что она может тебя потопить, уничтожить.

И я готова была ее принять.

— Спасибо, Лилиана.

Попрощавшись, я развернулась, чтобы уйти.

— Что ты будешь делать? — в спину мне спросила жрица.

Я замерла на пороге. Странно ли бороться за счастье, когда знаешь, что вскоре тебе грозит исчезновение? Но потом я вспомнила собственные слова, сказанные Лливелину.

— Я сделаю все, чтобы помочь тому, кого люблю, — не поворачиваясь, тихо ответила я. — И попытаюсь найти путь к сердцу короля. Если счастье, отвоеванное мной, будет исчисляться лишь днями, минутами или даже мгновениями… значит, так тому и быть.

Оно все равно того стоит.