Глава 19

Ладно, чего-там не будем усугублять дальнейшее изумление моей персоной, мне сейчас ещё торговаться предстоит, и продать чай. Лэрд назвал цену, я внутренне аж крякнула и захотелось от избытка чувств высказаться на великом и могучем, но нельзя. Ибо не комильфо! Да и не поймут. Я краем глаза глянула на управляющего, он медленно прикрыл глаза, чуть заметно кивнув головой. Выходит, и впрямь так дорого стоит пиловочник. Но поторговаться мне же никто не запрещает? В общем, скидку за большой заказ я выторговала! И вот теперь достала свой козырь — чай! (Хотя деньги у меня с собою были, на всякий случай, распотрошила немного свой кошелек).

— Лэрд Максвелл, смею ли я предложить вам немного заморского деликатеса? По случаю в Эдинбурге мне удалось приобрести несколько пакетиков чая. Вы, как образованный человек, живший в Лондоне, наверняка оценили вкус этого напитка. Здесь он такая редкость! А эти травяные отвары ужасно утомили! А этот чай ещё с таким фруктово-цветочным ароматом! Исключительно вам предлагаю!

И я протянула полотняный мешочек с кипрейным чаем. Но на нём же нет этикетки мэйд ин Скотланд, правда? Раскрыв мешочек, Максвелл вдохнул аромат чая. Но он и правда, был душистым, даже на расстоянии чувствовался, а если его правильно заварить!!! Сказка! В мешочке было около двухсот грамм, даже по нашим меркам, немало. Лэрд завязал мешочек с чаем, решительно сказав.

— Сколько вы хотите за это сокровище? Я бы хотел приобрести его у вас, если у меня хватит средств! Какой аромат! Конечно, такой чай только для знатоков и ценителей, не для простолюдинов.

Я мило улыбнулась и ответила, что поменяю это количество чая на пиломатериал. Лэрд призадумался, считая и сопоставляя в уме стоимость того и другого. Выходило даже, что чай будет немного дороже, так что он ещё и в плюсе остаётся. Довольно улыбнулся, поспешил ударить по рукам, радуясь, что я такая глупенькая. Я поспешила откланяться, так как беспокоилась за Грегора — он от усилий сдержаться аж покраснел, как буряк. Лишь отъехав подальше от лесопилки, Грегор дал себе волю, хохотал он долго и со вкусом. Потом произнес с восхищением.

— Ну, вы и жулик, леди Мэри! Сначала с три короба наговорили ему про Эдинбург (ага, завралась малость, признаю!), потом про заморский чай, выросший у нас в огороде… и все это с таким ангельским выражением лица!! Но пиломатериал вы отбили, конечно. Только, думаю, следующий раз этот фокус не пройдет, ему одному чая надолго хватит, а нам лес ещё будет нужен. Если надумали продавать чай, то ближе чем в Даблитти не стоит этого делать, быстро донесут Мак-Гренну, он обидится.

Да я и сама это понимаю. Надо ехать в Даблитти. Прикинув время до вечера, поняла, что успеваем ещё заехать в Стоунз на каменоломню и к кузнецу. Пока ехали до Стоунза, Грегор неожиданно сказал.

— А вы заметили, как на вас смотрел Мак-Гренн? Как кот на сметану! Видно, донесли уже, что вы вдова, вот он и заинтересовался, наверное, в округе мало подходящим по его запросам невест, лэрды здесь небогатые, дочерям редко образование дают, да и внешне вы больше походите на англичанку, чем на шотландку.

Это верно, местные девицы довольно крепкие на вид, до изящества им далеко, а лэрд Мак-Гренн, бывавший в обеих столицах, такой тип женской красоты, видно, не ценил. А на меня повелся. Хотя, надо отметить, что лэрд тоже был лицом красавчик, да и фигурой не подкачал, никакой рыхлости, высокий рост, пропорционально сложен. Блондин, что редкость среди шотландцев, серые яркие глаза под черными, на удивление, ресницами и бровями, прямой нос, высокие скулы, крупные, красивой лепки, губы. В общем, мечта, а не мужик! Как его до сих пор местные барышни не охомутали? Женские уловки на эту тему испокон веку применялись успешно. Везло, видать, мужику. Но меня эта тема не интересует. От слова совсем. Пока что свое ещё болит.

Вначале заехали в каменоломню, познакомились с каменщиками. Поговорили о камне на фундамент и на стены, камень нужен был ровный, по определенным размерам. Но из плитняка можно такой нарезать. Заодно поинтересовалась, нет ли здесь известняка поблизости. Мастера махнули в сторону дальней стены каменоломни за выступом, поинтересовались, зачем он мне нужен. Я честно сказала, что мне нужна известь, то есть нужно пережечь для начала пару десятков плит известняка, а там посмотрим. Сразу обозначила, что за работу я им заплачу, а вот за камень — нет, так как это и так мое. Мастера согласились, наверняка и этого они не зарабатывали, а тут большой заказ. Распрощались с ними, поехали в саму деревню. Кузница и дом кузнеца стояли немного на отшибе от деревни, поэтому в деревню мы даже не стали заезжать. Кузнец, здоровый мужик, в кожаном фартуке, с голыми руками, вышел нам навстречу из полутемной кузницы, что он там видит?

Мы поздоровались уважительно, ну, а что такого? Я всегда уважала мастеров своего дела все равно, гончар, плотник или парикмахер. С ним я дурочку не корчила, разговор шел сугубо деловой, я показала, что сумела изобразить, с размерами изделий. Он только спросил, для чего это все? Я объяснила, что это для нового типа каминов (ну как я ему скажу про печи? Все равно в теории не поймет) и мастерки для работ на строительства, для глины. Посетовал, что металла у него маловато. Вмешался Грегор.

— Мастер, а купить металл сам сможешь? Если сможешь, леди Мэри тебе денег даст. Ещё я в имении посмотрю, там, в старом сарае есть всякая ржавая дребедень, даже мечи старинные, обломанные, поржавевшие, со сколами. Надо такое — приезжай, отдам.

Кузнец обрадованно закивал головой, мол, и приеду и куплю. Оставила я ему серебряную монету, судя по просиявшему лицу мастера, этого должно хватить. Железо, в отличие от леса, не стоило, видно, так дорого. Вот теперь пора двигать домой, неспокойно у меня всё-таки на душе, после той выходки соседа Мак-Дональда.

Дома было все в порядке, чему я была страшно рада. Но день неумолимо приближался к закату, основные дневные работы были выполнены и все отдыхали, кто, где и кто как. Я умылась, переоделась и сидела на крыльце дома, рядышком со мной притулился сынишка, и мы оба наслаждались такой молчаливой близостью. Потом я неожиданно вспомнила некоторые детские стишки, потешки, песенки, которые когда-то рассказывали мне бабушка и мама, потом я двум младшим сестрам. И теперь я рассказывала своему сыну в другом мире. Дошли мы и до стишка "Ты, где была сегодня, киска? У королевы у английской!". И тут мой малыш мне шепотом сказал.

— Мама, у меня есть секрет, я тебе покажу, только ты никому, ладно?

Я честно пообещала, что зуб даю, никому не скажу. И Уилли потянул меня за руку в сторону конюшни. Там, бесстрашно проходя мимо высоких, верховых лошадей, такой маленький и хрупкий на их фоне, он тянул меня в дальний темный угол конюшни. Там, встав на колени и раскопав старую солому, он тихонько сказал.

— Вот, смотри, мамочка, какие они хорошенькие!

Я подошла поближе, вгляделась. В кучке соломы лежала небольшая остроухая кошка трёхцветная, а возле ее худого живота грелись четверо разномастных котят, ещё слепых.

— Киса и ее детки, конечно, прелесть, но, Уилли, разве тебе разрешали ходить одному на конюшню? Посмотри, какие лошади большие! Они ведь могут не со зла, конечно, а нечаянно, наступить на тебя. Подумай, как я потом без тебя буду? И больше так не делай! Договорились?

Мальчик виновато шмыгнул носом.

— Мамочка, я один сюда не ходил, а с другом ходил!

Я удивилась. — С каким другом? Как его зовут? Он у нас в поместье живёт?

— Мама, он сказал, что здесь живёт, только его почему-то никто не видит, а его Кузей зовут, он мне так назвался. Мама, а можно я с ним дружить буду?

Я машинально кивнула головой, обдумывая новости. Ну, Кузька, ну проныра мелкий! И тут успел! Хотя, конечно, ровесников у него здесь нет, играть ему не с кем, Юна, дочка Иннис, и старше моего ребенка, и девочка, да и не отлипает все от матери. Рини слишком стара, чтобы играть с малышом в подвижные игры. Вот и нашел себе друга. Но следующие слова мальчика добили меня морально.

— Мамочка, а на кухне у нас сейчас такая же маленькая тётенька еду варит, так вкусно! Я заходил туда с Кузей, она нас угостила такими оладушками с медом и сметаной, ещё никогда таких не ел! Мама, а можно тетя Липа у нас всегда готовить будет?

И на кухню он успел Уилли стаскать! Интересно, ребенок, оказывается видит брауни! Это дар у него проявляется или просто детская психика такая? Ведь в детстве мы многое видим, что-то необычное, интересное, сказочное, но с возрастом перестаем видеть и постепенно все забываем. Говорят же, что дети и животные ближе к природе мира, нежели взрослые, и видят то, что не дано взрослому человеку. Я вздохнула, ладно, оставлю этот философский вопрос на потом, посмотрим, что будет с Уилли с возрастом. А пока надо сказать Кузьме, чтобы не таскал ребенка по своим сомнительным приключениям, ещё не хватало, чтобы сынишка дрался с соседскими брауни! А кошке, тем более с маленькими котятами, полуголодной, здесь не место. Надо куда-то в дом их переместить. Ага, сейчас и выясню этот вопрос. Вслух, громко сказала — Кузя! Домовёнок проявился за нашей спиной, молчал, сопел. Чует кошка, чье мясо сперла!

— Кузя, как думаешь, Липа примет на жительство вот это семейство? А то ведь где продукты, там и мыши.

Кузя приободрился, сейчас его ругать не будут! поэтому отвечал солидно, степенно.

— Дак, примет, чего ж не принять-то? Поди, не объедят нас. А у хорошего брауни завсегда порядок, и мышей он сразу из дома выводит. Ну-кось, отойдите, я сейчас заберу Китти с детьми ее в чуланчик к Липке.

И Кузя с кошачьим семейством исчезли. А мы пошли домой, ужинать. По дороге Уилли дал мне честное — пречестное слово, что больше не будет без взрослых ходить на конюшню. И добавил.

— Только, мамочка, не ругай Кузю, он ведь мой друг, а я его подвёл, рассказал о нем. И я с ним все равно дружить буду! Мама, а можно я буду приходить на кухню, поиграть с Китти и котятами?

Ага, и выпросить у Липы вкусняшку! Ох, дети,

Сама когда-то была такой, и все мои хитрости были шиты белыми нитками. Я засмеялась, и мы оба, смеясь и припрыгивая, поспешили домой.

Наутро, после завтрака распределили планы на день — я с одним возчиком, что остался в поместье, и телегой, ждём гончаров и едем в тайный угольный карьер гончаров. Кстати, не поняла, чего они так жадничают для своих же односельчан? Угля в этих местах много ещё, пусть месторождения не наш Кузбасс, но их, средненьких, много и добыча тут вполне даже карьерным методом. Это случайно зацепилось в памяти из рассказа экскурсовода в музее Эдинбурга. Иннис с одним из охранников идёт на ближайшее поле кипрея (его отлично видно прямо из ворот замка) и срезают, а не выдирают с корнем, растения и на лошади привозят на завяливание под навес у гончарни. Грегор осуществляет общее руководство и контроль за всеми работами в поместье. Кресса и Кестер занимаются своими непосредственными делами, Элизи тоже.

Кстати, Кузя доложил с утра, что девчонка ещё с вечера скандалит с бабкой, вынужден был вмешаться даже дед, пригрозивший нахалке ремнем. Ладно, потом спрошу у Крессы, в чем там дело, а пока пусть выполняет свои обязанности. Рини я попросила аккуратно распороть мое старое платье, вечером сошью Липе платьице. За такую вкусную пищу ей вообще можно каждую неделю новое шить! Ведь из почти тех же продуктов готовит, что и Кресса, но вкус и качество пищи — на высоте! Дети остаются играть. Я сказала, играть и заниматься своими детскими делами, а не висеть на маминой юбке! Кузя — мои глаза и уши во всем этом бедламе.

Дождавшись селянок с молоком и яйцами для кухни, заодно выяснив, не осталось ли у кого немного лишней овечьей шерсти, переправила продукты на кухню. Как раз подошли и гончары. Я взгромоздилась на своего аргамака, мужики уселись на телегу и мы двинулись. Ехали мы минут сорок по моим прикидкам. Открытый выход каменного угля был между двумя деревнями, в небольшой лощине, прикрытой от случайного взгляда парой здоровенных валунов и высоким обрывистым склоном высокого холма с одной стороны. Мы въехали в укромную лощину. В дальнем краю ее были видны следы разработки породы. Отвал пустой земли, небольшая кучка готового нарубленного угля. Видимо, готовили для себя. Больше я поразилась тому, чем они рубили уголь. Прямыми короткими ломиками! Неудобно же! И производительности никакой.

Я усиленно морщила лоб, вспоминая картинки из школьного учебника истории России. Там было что-то про тяжёлый труд шахтеров в дореволюционной России.