Глава 49

Камень камнем, но кусок я взяла себе забрала. А разговор перевела на другую тему. На нее меня натолкнул вид шкурок.

— Скажите, а кто-нибудь у вас выделкой шкур занимается? Шьёте что-нибудь из шкурок?

Охотник пожал плечами — Да я и выделываю. А так отдельно для шитья из шкурок нет мастера, в каждой семье бабы сами шьют, рукавицы там, душегрейки… Да вон моя жена хорошо шьёт. А вы что-то хотели? Так я позову Анну.

Я кивнула головой, зови, мол. При взгляде на шкурки вспомнила, в какой дырявой кацавейке бегал мой Уилли в поместье Мак-Коннея. Стыдоба и позор мне, как матери, что не озаботилась теплой одеждой ребенку! Но сейчас точно закажу ребенку заячью шубку и шапку, а варежки я и сама свяжу. Тем более на днях Грегор грозился устроить осеннюю стрижку всех наших нескольких овечек, у них шерсть намного лучше, чем у местных деревенских овец, так что вязаной одеждой детей обеспечу. Только шубку и шапку хочу не просто кацавейкой, а с теплым подкладом, у меня и ткани подходящие в загашнике есть. Потом, наверняка и Иннис для своей Юны, захочет такую же. Надо, кстати, спросить у охотника про более благородные меха для себя, любимой, а то ведь тоже оборванка, как есть!

Пришла Анна, высокая, статная женщина с темной косой, уложенной вокруг головы. Моему заказу она обрадовалась, хороший дополнительный заработок для семьи к зиме никогда лишним не будет. Договорились, что она завтра придет в замок, снимет мерки с моего сына, обговорим фасон, посмотрим ткани. Спросила я и про мех для себя. Анна задумалась, потом неуверенно сказала.

— Есть мех лисы и норки местной, серенькой такой, подойдёт? С прошлого сезона лежит, местные не покупают, а в город везти невыгодно, далеко и берут там дёшево.

Я ухватилась за знакомое название — норка и попросила принести шкурку, посмотреть хочу. Шкурка оказалась не серого, а орехового цвета, с каштановым отливом, отлично выделанная, мягкая, просто просилась, чтобы ее приложили к щеке, насладились ее мягкостью, теплом и нежностью. Я сразу выдохнула — Беру!!!

Наверное, вид у меня был забавный, раз все засмеялись. Твердо уговорились, что завтра Анна придет и принесёт мех норки, я куплю его у нее. Я не так давно пересматривала меха из трофеев Гленна, вроде бы и есть, но что-то конкретное из них сложно сшить, больно уж они разрозненные, по одной — две шкурки разного меха и цвета. Вот на шапку или отделку сгодятся, а на что-то более крупное — нет.

Наконец, добрались и до кузнеца, его дом и кузня стояли немного на отшибе от деревни, поэтому так долго и добирались до него. Заказ мой был готов, а именно, пять штук ламп под керосин без стекол, этим мы займёмся с Лахланом, и перегонный аппарат. Все это уложили в короб, и сын кузнеца повез на своей телеге в замок. И мы тоже поспешили домой.

В усадьбе, как обычно, было непрерывное броуновское движение — куда-то целеустремленно рысили ребятишки, перекликались рабочие возле нового крыла замка, там уже подходит к концу отделка помещений. Принятый на должность дворника бывший сторож со стройки деловито сгребал опавшую листву с новых аллей в парадном дворе, подметал мощёные дорожки. На хозяйственном дворе суеты было ещё больше — сновали туда-сюда телеги с наращенными бортами, привозя в склады уголь и дрова, глину, известь, песок и другие нужные нам минералы на зиму. Шел дым из труб гончарной и стеклодувной мастерских, утром я загрузила очередную партию расписанной посуды на завершающий обжиг. Готовимся к осенней ярмарке в Кастль-Дуглас. Лахлан у себя в стеклодувной с утра, как правило, делает стекла оконные, заказов хватает, и свои односельчане заказывают, и Максвелл тоже решил у себя в замке все остеклить.

Даже городские ВИПы, приезжавшие за своими заказами, тоже заказывают стекло для себя. Да и у меня появился заказ на нестандартные размеры стекол.

Недавно Ларик с осуждением в голосе напомнил мне о моем обещании насчёт теплиц и оранжереи. А я совсем забыла! Чувствую себя виноватой перед моим маленьким верным помощником. Как только освободятся строители, сразу отправлю на постройку этих стеклянных сооружений.

Оказывается Ларик уже и место для них подобрал и подробно показал и рассказал, насколько и куда надо увеличивать посадочные площади под огород на следующий год. Уборку урожая Ларик здесь провел без нашего участия, только мешки и корзины с корнеплодами перенесли в хранилище мужчины. Да, без помощи Ларика имели бы мы не более трети от нынешнего урожая! А так можем смело зимовать, не переживая за продукты. Малыш славно потрудился! Как он сам, стесняясь, признался, очень уж ему нравится жареная картошечка, да и драники со сметаной! Я таки показала Липе, как делаются эти знаменитые оладьи. А супы без картофеля мы уже и не представляем!

Наконец-то можно постепенно перевести брюкву, да и репу в рацион животных! Ну, вот не люблю я их! У меня эти корнеплоды ассоциируются с первыми днями в этом мире, когда я валялась на соломенном тюфяке в каморке в поместье Мак-Коннея, между жизнью и смертью, полуголодная. Вот с тех пор и не выношу эти овощи. Угостили и семьи наших стражников по ведру картофеля. На следующий день пришла ко мне делегация женщин с вопросом — не поделюсь ли я с ними клубнями для посадки на следующий год? Обещала поделиться, но весной. Иначе может появиться соблазн съесть семенной картофель зимой.

Где-то в загоне истошно орали куры, возвещая всему свету об исполнении своего куриного долга. Вот ещё одна обратная сторона медали — селянки остались недовольны, что мы отказались закупать у них продукцию. Но нам так выгоднее — и точно все свежее, и наши повара чистюли редкие, да и Липа с помощницей своей отлично сами делают и творог, и сыр, и масло. А уж после того, как они освоили нехитрую рецептуру сгущённого молока с сахаром, то их теперь останавливали только ограниченные запасы сахара. Да и дорогой он.

Сахар был тростниковый, привозили его с южных островов, но недавно, лет пять назад стал появляться свекловичный сахар, который производили где-то в Британии. Но я даже в принципе не знакома ни с выращиванием сахарной свеклы, ни, тем более, с производством сахара. Так что тут я пас. В основном тут в виде подсластителя используется мед. И до создания пасеки у меня нынче руки не дошли, навалилась куча срочных и неотложных дел. За зиму что-нибудь придумаю.

Заглянула к Лахлану, сын кузнеца уже привез лампы и теперь стеклодув тщательно вымерял размеры выемки под установку ламповых стекол. Сейчас будем пробовать выдувать такие стекла. А перегонкой нефти займусь завтра с утра. Для этого воспользуюсь временной летней печью возле казармы. Летом там готовила пищу кухарка солдатской кухни, сейчас этим она занимается в доме, холодно по утрам.

Вообще, после обеда у нас с Лахланом отведено время для различных экспериментов.

Вначале мы учились резке стекла узорами, ведь резцы я привезла, выдуванию различных форм посуды — салатницы, вазочки, бокалы, фужеры… Иной раз получались такие уродцы, что все со смеху покатывались, в том числе и я.

Мальчишки — подмастерья уже вполне уверенно обращались со стеклодувной трубкой, надо заказывать кузнецу отдельные трубки и для них. Ещё теорию хорошо освоят — сырье, какого вида бывает, где оно бывает, как его готовить к плавке, состав шихты и прочее — и будут уже мастера. Отец парнишек, если был не на службе, тоже охотно принимал участие в стеклянных делах. Свою семью они точно обеспечили разной стеклянной посудой и даже малолетней дочке в приданое уже приготовили.

Последнюю неделю начали мы эксперименты и с выплавкой хрустального стекла. И только вчера получилось вроде бы удачно. До этого дня все подбирали точный состав шихты, ведь нет пока что ни точных весов, ни хроматографа. Вот получим сегодня стекла для ламп, потом уж и будем заниматься хрустальными изделиями. Резка там сложнее, чем простое стекло, хрустальное стекло намного твёрже. И заранее мне с помощью Иннис, конечно, предстоит изготовить трафареты для резки узоров. Будет, чем нам заняться вечерами.

Испортили четыре ламповых стекла, пока приноровились к форме и размеру, и толщине стекла. Получилось только пятое. Потом опять две неудачи подряд, и только затем оставшиеся получились без проблем.

Вечером, перед сном, появились мои брауни, Кузьма и Нафантий. Кузя и так целый день со мной провел, исключая трапезы и здоровый утренний сон (привычка гулять ночами в ближайшем овраге никуда не делась, увы!), а Нафантия я была очень рада увидеть. Он опять отсутствовал неделю, видно, поставил себе цель превратить диких брауни в домашних, разыскивая и приводя их ко мне. Вот сегодня он и вернулся домой. Судя по довольной ухмылке, не с пустыми руками, а по чистой одежде и умиротворенному поглаживанию по своему животу, успел, и привести себя в порядок и Липу подоставать своими нравоучениями. Ну, любит дед поучить молодежь уму-разуму, простим уж ему эту слабость. Впрочем, меня он тоже причисляет к молодежи и бывает, что ворчит и на меня, беззлобно, правда.

— Ну, Нафантий, рассказывай, как сходил по делам, что и где видал, слыхал?

— Дак далеко пришлось сходить, в нашей округе диких и не осталось брауни, кто хотел — переселились в деревню, кто совсем людей не жалует — ушли в другие края. У селян сейчас только по одному брауни живёт, если живёт вообще. Боится наш народ семьи заводить, вдруг лишними будут. Это только у нас принимаем всех, работы невпроворот ты всем задала. Вот, смотри, нашел я девчушку молоденькую в семье диких, сам удивляюсь — семья полностью дикая, а эта чистенькая, платьишко, хоть и старенькое, но сама смастерила, и сама захотела со мной пойти. Однако давай возьмём ее девкам в помощь горничной по дому. Бернис-то уже не боится наших, вон с Кузьмой играют в прятки. А там и вторая привыкнет.

После его слов рядом с креслом, где сидел дед, появилась молоденькая девчушка, до того хорошенькая, как кукленок. Чистое, кругленькое личико, с небольшими конопушками на носу, ясные глазенки, улыбающийся ротик, смешные короткие косички, заплетённые так туго, что задирались бубликами вверх. Платьице чистенькое и не старое, видимо, сердобольная Липа поделилась гардеробом. Девчушке так и хотелось улыбнуться в ответ на ее немудрящую радость. Я соскочила с кровати, покопалась на туалетном столике, нашла в шкатулке небольшой отрезок шелковой ленты, которой обвязывала шляпку, протянула девчушке.

— Держи, Кнопка, это тебе в косички! Лента не новая, носи смело, на службу тебя принимаю!

Так у нас появилась незаменимая помощница по дому Кнопка, имя так и прижилось, до этого у нее вообще не было никакого. Но это будет потом. А сейчас меня ждало ещё одно представление, не менее удивительное. Нафантий представил мне худого, замызганного мужичка, которого звали Лумин, и он был брауни — животноводом, то есть смотрел и ухаживал за домашней скотиной. О, это здорово, нам такой нужен! И не поверите, где его нашел дед! В поместье Мак-Дональда! Туда Нафантий забрел посмотреть на нового хозяина. По словам домового, вроде, как и ничего, новый хозяин, агрессии вроде не видно, но суров и малоразговорчив. И вот зачем понесло деда на конюшню — он и сам не знает.

Но обнаружил он там крепко спящим уже не первый месяц Лумина. Разбудил дед брауни, по его словам, заснул он сразу после того, как прежний хозяин извел последнюю живность во дворе, а за лошадьми ухаживал конюх — человек. Вот Нафантий и сманил его к нам, рассказав, что хозяин бывший умер, а двое брауни из его дома живут в нашем замке и полностью довольны. Приняла я и Лумина на проживание и службу и ни разу не пожалела впоследствии.

После того, как Нафантий с новенькими ушли, я обратила внимание на тихо сидящего в уголке кресла Кузю. Выглядел он серьезно и встревоженно, что для него очень необычно. Насторожились и я.

— Колись, Кузя, что опять случилось? Подрался с кем или кого ещё в овраге нашел?

Кузя вздохнул.

— Да лучше бы подрался… Ты же знаешь, я тогда подружился с брауни Мак-Коннея, мы иногда видимся. Вот он мне сегодня и рассказал, что хозяин разговаривал о тебе со своим помощником. Их очень интересовало, откуда у тебя чай, соль, посуда дорогая… В общем, решили они послать сюда проверяющего. Что они там ещё решили, он не знает, позвали его, и он ушел. Вот меня и тревожит это. Мало ли, что они там ещё надумали…

Я тоже задумалась. Круги на воде расходятся все шире от моего вмешательства в течение жизни этого мира. Хорошо это или плохо и чем это может мне грозить — время покажет. А пока будем жить и через несколько дней едем на ярмарку.