Глава 18

Встреча Клариссы с отцом проходила в родовом замке ее матери, леди Мелиссы Шар-Трени. График у Крылатого Короля был плотный, дочерей было много, поэтому организацией короткой встречи занималась мать. Собственно, большую часть времени он с ней и провел, а Кларисса терпеливо ждала в гостиной.

Поздним вечером Крылатый Король вырвался от «этой коварной феи», расположился в уютном кресле и выслушал рабочую версию Клариссы про то, что Жанну Одейро-оро опоили, чтобы склонить к интимной связи, а потом решили избавиться, сбросив ее в каньон.

– Нет, Кларисса, я думаю, это что-то другое, – сказал он, щурясь на лампу, и длинные тени от ресниц легли ему на щеки. – Полтора трупа ради одной ночи? Глупо. Бесполезно. Неконструктивно.

В человеческом облике Крылатый Король был высок, строен, кудряв и в целом божественно красив. Леди разных мастей падали вокруг него пачками, так что проникнуться проблемой изнасилования ему было сложно.

– А если это любовь всей жизни? – азартно спросила Кларисса.

В «любовь всей жизни» Крылатый Король тоже не верил. Благо жизнь у него была длинная, и любви требовалось много.

– Поищи что-нибудь пооригинальней, – предложил он. – Я не могу представить себе лорденыша, который изнасилует любовь всей своей жизни, а потом сбросит ее с высоты. В таких случаях принято сначала отравить леди, а потом отравиться самому, причем обязательно с пояснительным письмом, чтобы о страданиях романтичного придурка узнали все вокруг.

Кларисса фыркнула. Мнение Крылатого Короля насчет всяких там любовных страданий и томлений она знала с детства.

Общение с детьми в его графике обычно стояло поздно вечером, после всяческих совещаний, комиссий и других государственных дел. Крылатый король прилетал уставший и злой, хватал первую попавшуюся книгу и читал вслух пару глав, сопровождая своими комментариями относительно морального облика и интеллектуального уровня главных героев, после чего отмечал пункт «навестить бастарда от такой-то леди» как выполненный и исчезал на пару недель. Юная леди Шар-Трени очень быстро разобралась, что лучше сразу давать папе интересующую ее книгу, чем отправлять его шарить в библиотеке, потому, что неизвестно, что он оттуда принесет. А еще можно перезнакомиться с остальными сводными сестренками и братишкам, ездить к ним в гости и вносить в королевский график общения с детишками приятное разнообразие.

Так что Кларисса не удивилась, заметив, что Крылатого Короля не впечатлила версия с «любовью всей жизни». Впрочем, она и по другим параметрам не вписывалась.

– А если несчастный случай? – предложила дознавательница. – Лорденыш хотел покатать ее по каньону и случайно уронил?

– А откуда там взялся второй дракон? Это что, была групповуха? – фыркнул Крылатый Король.

Кларисса знала, что ему не нравится не сама «групповуха» как таковая, а исключительно ее вариация с двумя лордами на одну прекрасную даму. Против двух леди в своей постели он ничего не имел.

– У меня основная версия, что это были разные пары. Жанна с убийцей отдельно, и те двое, которых видел лорд Магарыч, отдельно.

Крылатый Король небрежно накрутил на палец прядь черных, как у Клариссы, волос, и предположил, что если так пойдет и дальше, то посещаемость в Драконьем каньоне будет на уровне Дворцовой площади.

– Я думаю, что двое последних это свидетели или сообщники, – сказала Кларисса. – Ты знаешь, какое-то время у меня была версия, что там летала всего одна пара драконов: убийца и сама Жанна, которая обрела драконью сущность. Но…

Кларисса принялась рассказывать свою старую версию, что в Жанне проснулась драконья сущность, и возлюбленный убил ее из зависти, ревности к небу или по каким-то другим причинам. Только эта версия была признана несостоятельной из-за того, что крылатые леди, оказывается, выглядели по-другому.

– А почему вы решили, что леди, в которой проснулась драконья сущность, будет выглядеть так же, как выглядели драконицы до Кровавой бойни? – внезапно спросил Король. – Лорды же отличаются с виду. Кстати, если ты ориентируешься на показания лорда Магарыча, так он как раз сначала подумал, что там леди, и только потом «ну прекрасно, теперь мне везде мерещатся бабы». А вдруг они не мерещились?

Кларисса прищурилась, глядя на отца. Вопрос был резонным. А действительно, с чего они так решили? Кажется, вопрос как-то стихийно закрылся после обсуждения влияния драконьих яиц на аэродинамические качества лордов.

– И еще, Магарыч, как и я, да и любой дракон из старой породы, в человеческом облике видит хуже. Это касается даже не остроты зрения, а ориентации в пространстве. У драконов новых поколений это как-то компенсировалось из-за доли человеческой крови. Старые поколения лучше видят в воздухе, в полете, а новые поколения – на земле. Ты должна это учитывать.

Кларисса достала блокнот, сделала пометку насчет зрения и открыла лист с версией насчет драконьей сущности Жанны. Ей очень хотелось добавить что-нибудь насчет задницы Багрового демона, но она сдерживалась.

– Допустим, а что насчет мотива? У тебя есть идеи? Вариант, что драконий возлюбленный убил Жанну из ревности к ее драконьей сущности, я еще тогда отмела. За неисправимый идиотизм.

В темных глазах Крылатого Короля вспыхнули веселые искорки:

– Я сейчас тебе подкину идейку, но ты не рассказывай своей матери, а то она и так считает, что история с культистами и превращением Королевского следственного управления в филиал борделя это мое дурное влияние.

– А чье, если не твое? – заинтересовалась Кларисса.

– Да вот не знаю, есть там одна фея, которая сначала вызывает своего короля пообщаться с дочерью по срочным вопросам, а потом встречает его полуголой. А дочь вынуждена ждать в приемной, как бедная родственница. Так вот. Ты знаешь, как заниматься любовью в драконьем облике?

– Все, что я знаю, это старую шутку про то, что плохому любовнику хвост мешает, – фыркнула Кларисса.

– Ах, да, кому бы тебе было рассказать. Так вот. На самом деле, хвост мешает не так уж и сильно, это просто шутка. Обычно все происходит на земле. Но раньше, еще до войн, среди молодежи было популярно такое, знаешь, рискованное развлечение: драконы взлетают очень-очень высоко и занимаются любовью в свободном падении. Разумеется, есть риски – можно не успеть раскрыть крылья, и получатся смертельные потрахушки.

– Почему? – спросила Кларисса, слегка шокированная тем фактом, что дожила до своих лет, не зная выражения «смертельные потрахушки».

– Потому, что для такой формы близости нужно расслабиться и довериться партнеру, наплевав на инстинкт самосохранения. А это не всегда просто. В те времена многие молодые драконы, которые это практиковали, принимали стимуляторы. Немного алкоголя или зелий, или и того, и другого вместе – иногда этого достаточно, чтобы потерять контроль над ситуацией. Причем по статистике леди погибали чаще. Лорды еще как-то успевали встать на крыло.

– То есть ты думаешь, что у Жанны открылась драконья сущность, а потом они с возлюбленным решили попробовать заняться любовью в полете? – сощурилась Кларисса. – Ну, то есть они сначала летят по каньону, попадаются на глаза Магарычу, а потом взлетают вертикально, набирают высоту и занимаются любовью, но Жанна не успевает сориентироваться и погибает? Пап, это интересная версия, и мне она нравится, но ты же понимаешь, что я не могу сказать Генриху Одейро-оро, что его дочь погибла в результате смертельных потрахушек!

Крылатый Король тихо рассмеялся, взглянул на часы – время Клариссы уходило – и заметил:

– Между прочим, среди знати тогда бытовало мнение, что дети, зачатые в полете, наследуют более сильную драконью сущность. А среди нормальных драконов – то, что так делают только самонадеянные идиоты. Когда ты рассказала про каньон и версию с Жанной, в которой проснулась драконья сущность, я сразу об этом подумал.

– Странно, что лорд Магарыч об этом не подумал, – хмыкнула Кларисса. – Он же тоже застал эти времена. Или подумал, но не сказал, зараза такая. И ведь не спросишь теперь…

– Магарыч?! – развеселился Крылатый Король. – Ты что! Чтобы он обсуждал потрахушки?! С леди?! Нет, Кларисса, все, на что ты можешь рассчитывать, это беседа о заднице Багрового демона! И еще, я сильно сомневаюсь, что Магарыч вообще об этом задумывался. Он же военный, а в армии и леди было мало, и такие развлечения как «любовь в полете» всегда рассматривались как крайнее проявление идиотизма, ведущее к небоевым потерям. Такие инциденты встречались редко и всегда строго наказывались. Так что нет, ему это и в голову не пришло. Не говоря уже и о том, что он старается вспоминать о тех временах как можно реже…

Кларисса взглянула на отца в упор. Пару секунд рассматривала его точеное, не меняющееся с годами лицо, длинные темные кудряшки, ясные внимательные глаза, потом спросила:

– А откуда ты так подробно знаешь о настроениях лорда Магарыча? Вы же, как-никак, пятьсот лет не виделись.

Крылатый Король тонко улыбнулся и сообщил, что оставлять целую Академию без присмотра было бы очень непрофессионально с его стороны. Разумеется, он уже много лет запускает туда своих шпионов. Надо же знать, чем там занимаются Магарыч с Рикошетом, и как они воспитывают юных крылатых лордов?

– А твой шпион может принести пользу расследованию? Кто это вообще? Он что-то видел?

Крылатый Король с сожалением покачал головой:

– Он утверждает, что ничего не видел и не знает. Это может быть правдой, а может и нет. Но если я скажу тебе, кто это, ты перестанешь воспринимать его непредвзято и будешь исходить из того, что он работает на корону. Не думаю, что это будет полезно для расследования.

– Ладно, ладно, храни свои секреты, – фыркнула Кларисса. – Итак, допустим, Жанна обрела драконью сущность, связалась с каким-то лордом, раскрыла ему свой секрет, и лорд предложил заняться любовью в полете. Жанне было страшновато, она приняла зелье, следы которого мы потом и обнаружили, и погибла, не рассчитав высоту в результате «смертельных потрахушек». Ее возлюбленный струсил, представив сначала реакцию бедного Генриха Одейро-оро, а потом и всех остальных, когда выяснится, что единственная за пятьсот лет крылатая леди так нелепо погибла. Лорденыш попытался замести следы, испортил прибор для снятия заклинаний и напал на лорда Магарыча. Странность в том, что тут совершенно другой уровень жестокости. Который как-то не соотносится с образом трусливого возлюбленного.

Крылатый Король предположил, что у лорденыша может быть старший товарищ, который в курсе убийства, и Кларисса отметила это в блокноте. После чего взглянула на часы, понимая, что времени осталось мало, и жалобно спросила:

– А ты так, случайно не можешь выдать Магарычу амнистию? Мы опасаемся, что он может не очнуться из-за Драконьей цепи. Кстати, за что он вообще наказан?

– За государственную измену! – Крылатый Король откинулся в кресле и сощурился, глядя на дочку и наслаждаясь произведенным эффектом.

– Багрового демона в задницу!.. – распахнула глаза Кларисса. – Один вопрос, пап! Почему он до сих пор жив?

Вопрос был не праздный. О мстительности Крылатого Короля ходили легенды. Любители устраивать против него заговоры заканчивались очень быстро, а завхоз как-то пятьсот лет продержался.

– Нет, дочь, там был не заговор, Магарыч выступил против меня совершенно открыто. Это произошло в самом начале Великой Войны. Он не переметнулся на мою сторону, а остался верен старому королю. И что? Мне нужно было убить воина, который остался верен присяге? Старого боевого товарища, который спасал мне жизнь неизвестно сколько раз? А, может, мне следовало помиловать военачальника моего отца? Который сражался со мной во главе армии драконов? Из-за которого, в том числе, карта мира уже пятьсот лет выглядит не так, как мне хочется?

– Да уж, пап, – вздохнула дознавательница. – То есть ему еще повезло, на фоне остальных-то.

Теперь она понимала, почему Магарыч не жалуется на Крылатого Короля направо и налево. Хотя остальные военачальники ее деда тоже не жаловались – по более прозаическим причинам.

– Иногда я думаю, что, может, тысяча лет это действительно слишком много, – нахмурился Король. – Но тогда он чуть меня не убил. Мы сражались в последней битве на развалинах его замка. Магарыч не маг, но у него был Аринский кристалл, так что мы были на равных. Я оказался немного сильнее, но, знаешь, это скорее вопрос везения. Все, что я успел, это наложить на него заклинание Драконьей цепи и запретить остальным его трогать, после чего потерял сознание, и меня еще неделю откачивали семь лучших магов королевства, по капле восстанавливая драконью сущность. А старый король, зараза, за это время успел удрать. А теперь... ну, мы живем, как живем. Магарыч прекрасно все понимает, он же не идиот. А мне сейчас казнить его не за что. Но и помиловать тоже не за что. Понимаешь?

– То есть цепь ты не снимешь, и на вариант «позвать семь магов» тоже рассчитывать не стоит, – вздохнула дознавательница. – Очень грустно. Мне его и как человека жалко, и как свидетеля. Кстати, а ты не знаешь, сколько лет он валялся без сознания после вашей битвы? Мне бы хоть понять, на что рассчитывать.

Крылатый Король ненадолго задумался, вспоминая события пятисотлетней давности, и сообщил, что недолго, может быть, пару недель. Правда, потом он еще лечил раны и пытался как-то свыкнуться с мыслью, что теперь прикован к замку на тысячу лет.

– … и что старый король не включил его в список на обмены. Посчитал, что у нас с Магарычем были слишком теплые отношения, и то, что я сохранил ему жизнь, свидетельствует о том, что он теперь завербован. Что поделать, у старика развилась паранойя после всех этих войн.

– А можно было стать параноиком до сомнительного союза с демонами, а не после?! – возмутилась Кларисса.

Крылатый Король фыркнул, встал с кресла и сказал:

– Ладно, дочь, мне пора лететь, через час еще одна встреча. А что касается Магарыча, в прошлый раз его драконью сущность восстановил Аринский кристалл. Он должен быть где-то в замке, попробуй спросить у ректора.