Глава 10

Отослав служанку, направилась прямиком в купальни. Сумочка-то моя замечательная при мне. Не в руках же было соусницу тащить и кувшин с водой? А там и помимо нейтрализатора, куча всяких зелий, у храмовников честно стыренных.

На мое счастье, в помещениях еще никого не было. Но, судя по тому, что от водички поднимался пар, скоро кто-нибудь, да появится. Вылив содержимое кувшина в воду, взболтала поверхность, чтобы побыстрее растворилось и перемешалось средство. Было у меня подозрение, что на такой объем нейтрализатора не хватит, но оно улетучилось, стоило увидеть, как засветился влажный воздух, и заискрилась водичка.

Ну, посмотрим, кто есть кто на самом деле! – подленько хихикнув, мысленно поздравила себя с началом великой мсти.

– Упс! – тихо сбежать не получилось.

Голоса за дверью заставили подпрыгнуть, так резко они раздались, и юркнуть под широкую массажную лавку. Края простынки, заботливо расстеленной кем-то в ожидании дорогих гостей, скрыли мою немаленькую тушку от случайного взгляда. Впрочем, посыпавшиеся на эту же лавку части одежды сразу нескольких человек, погребли меня под ней окончательно.

Мужчины были немногословны. Так, перебрасывались фразами, вроде «подай мыло» или «полей еще». И то, насколько сумела разобрать, подгадила я не самим женихам, а кому-то из их свиты. В общем, промашечка вышла.

Значит, мне, пока парни не разобрались, в чем суть да дело, пора линять отсюда.

Высунув нос из убежища, убедилась, что народ увлечен помывкой. Десять голов насчитала. Про мускулистые тела в пене и стекающим по ним каплям воды старалась не думать. Не время слюни распускать, а то…

– Дирк, что это у тебя, прыщи, что ли? – хохотнул один из парней, – а говорил, что с Агафьей все получилось. Выходит, врал?

– И ничего не врал! – по-девичьи взвизгнул выше упомянутый Дирк, – это ты всем врал, что у тебя в предках эльфы затесались. Уши-то! Уши! Глянь, какие лопухи! Как есть Дражненский. У вас все село такое лопоухое.

– Погоди-ка! Дирк, Алель, вы ведь магическими зельями пользовались, чтобы скрыть дефекты?

Ну, вот! Нашелся умник! – ползком, ползком, на карачках, пригибаясь к полу, медленно покралась к выходу. Не забыла замаскироваться, накинув на голову чью-то жилетку. Смех смехом, а рыжую шевелюру издалека видно. Впрочем, как и мой пушистый зад.

– Эй! Кто там? А ну, стой! – рявкнули вдогонку.

– Мамочки! – как умудрилась с низкого старта сигануть к двери, сама не поняла. На пороге, обернувшись, увидела зверские морды толпы обозленных голых мужиков, и припустила так, что только пятки засверкали.

– Кудель! Это кудель! Ату его! Лови! Бей! – понеслось вслед.

– О-ой! – взвизгнула, получив чем-то тяжелым по попе.

Чем вы кидаетесь, голые же?

– А-аа! – пригнулась, и над головой просвистел тяжелый сапог. Кто-то все же успел вооружиться. – Гады! Женихи недоделанные!

Выскочив во двор, огляделась, куда бы податься. А некуда! Всюду открытое пространство, где меня легко обнаружат, схватят и непонятно еще что сделают. Но жить-то хочется! И, желательно, не битой и не опозоренной. А чует чуйка, проблем потом не оберешься. В таких делах попадаться никак нельзя. Что делать, юркнула за дверь. Быстренько стянув с головы тряпку, которая чудом каким-то там удержалась, скомкала ее и отбросила куда подальше. Спешно пригладила растрепавшуюся шевелюру и постаралась успокоить рваное дыхание.

Высыпавшие с криками и воплями голые мужики, носящиеся по всему двору, наделали много шуму. И откуда зрителей столько набежало! Покрасневшие служанки, не слишком плотно прикрывающие глаза ладонями. Поварята, слуги, конюхи и еще непонятно кто. Бочком, по стеночке, маленькими шажочками, чтобы даже случайно никто не увидел и не связал с разворачивающимися событиями, покралась к замку. Но на крылечко как раз вышли мастер Шуй, уже знакомый страж сэр Дулим и экономка Эмма. Моментально развернувшись на сто восемьдесят градусов, заторопилась обратно. Шмыгнула в первую же незапертую дверь.

– Ой! – застыла, разглядывая непонятного зверька. Размером со среднюю собаку, с пушистой белой шерсткой, большими лопатообразными ушами, круглый, как шарик и чрезвычайно умилительный. – Ты кто такой? Песец местный?

– Курлы! – мурлыкнуло это чудо и смешно задвигало носиком, явно что-то учуяв в моей сумке. – Курлы-курлы! – протянув через прутья клетки, в которой сидел, лапки с четырьмя короткими пальцами, попытался дотянуться до меня.

– Хм. Чего это он хочет? – заглянула в сумку, порылась немного. – Зелья, зелья, соусница, зеркальце, блокнот, ключи, косметика. Не то! О! А это откуда? – вытащила яблочко.

Судя по всему, зверек его и учуял, потому как, завидев фрукт, запрыгал от нетерпения и закурлыкал. Я с сомнением посмотрела на зеленый плод в руке, покрутила его, посомневалась немного. Яблоко было насыщено нейтрализатором. Светилось.

Что будет с этим милым пушистиком, если он попробует такого яблочка? Надин что-то говорила про воздействие на животных. Опасно.

– Нет, мой хороший. Это плохое яблочко. Не нужно его есть, – убрала плод в сумку.

Песец разозлился. Затопал ножками, вцепился в клетку лапками и стал раскачивать ее, громыхая на всю округу.

Не хватало, чтобы кто-то пришел на шум!

– На, держи! Успокойся только! – кинула яблочко зверьку. Тот на лету поймал вожделенное лакомство, целиком запихнул его в рот и принялся смачно чавкать, урча от удовольствия и поглаживая лапками животик.

– Курлы! – подобрев, песец бухнулся на спинку и завилял коротеньким хвостиком.

– Ну, вроде и нормально все, – понаблюдав за животинкой пару минут и убедившись, что от яблока нет никакого вреда, высунула нос наружу.

Очевидно, стражи быстро навели порядок. Работники разбрелись по своим местам, двор опустел, а все разборки перенеслись в купальни. Оттуда доносился ор пострадавших парней, перемежающийся с выдержанными фразами Шуя и резкими командами сэра Дулима. На этот раз я беспрепятственно пересекла открытый участок пути и скрылась за спасительными стенами замка. Немного поплутала в коридорах, но расспросив пробегавшего мимо мальчишку, нашла наши покои.

Вилка отмокала в ванной. Хоть в этом повезло, нет надобности в общих купальнях. Надин колдовала над платьями, разложенными на кровати. Лимонно-желтое для Виолетты и розовые для меня и Надин. Придирчиво осмотрев кружевной поросячий восторг, категорически заявила:

– Я это не надену! Ни. За. Что!

– Но как же, леди Адель! Только невестам положены платья цветов, соответствующих их дару. Всем остальным девушкам предписано надевать розовое, – ахнула служанка.

– Кем предписано? Когда? Ничего не знаю. Где этот портной? Пусть сам надевает эти тряпки!

Нет! Ну, что за день! Ни минуты покоя!

Пришлось отлавливать, как его там, Юдзая, хватать за шкирку и тащить в наши покои. Мужичишка на вид хлипенький. Его тряхнуть пару раз за шкирку, да рявкнуть погрознее, рассыплется. Но мастера Юдзая, оказалось, этим не проймешь. Тертый калач, хотя и не скажешь так сразу.

– Не положено! Указ короля! – и весь его ответ.

– Но есть же исключения?

– Это бал невест, а значит, они особенно должны выделяться среди прочих девушек.

Путем долгих споров портной согласился сделать новое платье. Розовое, да. Но не такого поросячьего оттенка, как первое, а приглушенного, более благородного, что ли. И фасона строгого, приталенного, без всяких там оборок и рюшек. Заказала и длинные перчатки. Царапины на руках уже побледнели, но все еще обращали на себя внимание. Чесались только. С того самого момента, как вернулась из маленького похода. Поначалу и не обратила внимания, а потом поздно стало. Остановилась только, когда все руки оказались до красноты счесаны. Сполоснула прохладной водичкой. Вроде полегчало. Но ненадолго. Через пять минут зуд возобновился.

– Попробуйте мазь мастера Шуя! – посоветовала Надин, – она действует сразу. Пока еще нейтрализатор ее переработает! Все легче будет.

Дельная мысль!

Бережно и аккуратно, стараясь экономить каждую каплю, втерла средство в пораженные места. Приятный холодок моментально успокоил раздраженную кожу.

– Кайф! – не сдержала облегченного стона. Всего несколько минут пытки, а я превратилась в чесучий муравейник, охваченной диким желанием кого-нибудь растерзать и покусать. А ну, как эта зараза через укус передается?

Мда, если такое начнется на балу, держите меня семеро! Хоть бы этой мази хватило до вечера, а там залягу в ванную, в воде как-то легче все переносится, ну, или пойду к храмовнику. Последнего очень не хотелось делать. Скользкий тип этот мастер Шуй.

Красота-а! – оценила Вилку, когда та нарядилась в платье. Во всех этих оборках и рюшах она смотрелась нежным цветком, чайной розой. – Какой нейтрализатор? Какая косметика? – Виолетта из той редкой породы, что одарена природой сверх меры. А еще Надин постаралась и уложила ей волосы в высокую прическу, – красавица, глаз не отвести. Была бы мужиком, заперла в самой высокой башне и не выпускала никуда. Эх! Уведут ведь!

– Ты, смотри мне, – наставляла невесту, – ничего не пей и не ешь на балу. Особенно, если жених какой предложит. Или упаси бог, другая невеста. Первый какого-нибудь приворота подсыплет, а вторая – яду. На кобелей не смотри. У каждого по пять жен в замках и семеро по лавкам. Надин, подтверди! – служанка боязливо кивнула, – а еще каждый каким-нибудь средством пользуется, ну, как женщина косметикой. Вот, вроде смотришь: красавец, люблю. А утром просыпаешься – гамадрил недобитый. Так что не вздумай на смазливые мордахи вестись. Что ты, красивых мужиков не видела? Сама говорила, какие парни вокруг тебя вились.

Была у меня подленькая мыслишка подсыпать Вилке какой-нибудь гадости, чтобы прыщами покрылась. Дело недолгое. Достаточно почитать этикетки на склянках, где подробно описано, что будет с тем, кто нарушит дозировку. Да только рука не поднялась. Во-первых, Виолетта не дура и быстро поймет, кто ей удружил. Назло ведь потом все будет делать. А оно мне надо? Сейчас хоть прислушивается к моему мнению. А во-вторых, ну, подлость ведь натуральная. Все внутри противилось этому.

– Леди Адель, теперь ваша очередь. Леди Адель!

– А? – засмотревшись, задумавшись, не сразу поняла, чего от меня Надин хочет.

– Давайте я вам прическу сделаю. Времени очень мало осталось, а мне еще себя в порядок приводить.

Хотела огрызнуться, отмахнуться от девушки, но передумала. Платье, что буквально за полчаса сшил мастер Юдзай, было великолепным. Никогда таких не носила. И село оно по фигуре, подчеркивая нужные места и скрадывая шероховатости. А вот на голове недосушенное гнездо. Ума не дам, как это можно исправить.

– Ладно, если получится хоть что-нибудь приличное… – пробурчала под нос, – буду должна, – это уже про себя. Нефиг такими обещаниями разбрасываться.

Признаться, Надин и тут удивила. Видимо, не зря храмовники свой хлеб едят. Учат девчонок на совесть. Из непослушных кудряшек соорудила нечто невообразимое, пышное, оригинальное.

– Что-то в этом есть, – придирчиво осмотрела себя в зеркале, – еще несколько штрихов добавить и будет идеально.

Как же я порадовалась собственной запасливости. Или забывчивости, кто его знает? Очень пригодилась тушь для ресниц, карандаш, тени, пудра. Вилка только рот раскрыла, когда я извлекла это богатство из недр сумки. Обиженно поджав губу, демонстративно отвернулась. А мне-то что? Пусть обижается. Не говорить же, что ей косметика вообще не нужна. Так, если реснички подчернить, да блеск на губы нанести.

А я себе очень даже понравилась. То ли местный климат так благоприятно действует, то ли еще что, но кожа будто бы более гладкой стала. И морщинок вокруг глаз убавилось. И стресс последних дней благоприятно на фигуре сказался. Пару-тройку кило точно потеряла.

– Спасибо, – поблагодарила служанку, – у тебя золотые руки. Успеешь сама-то? Можешь взять, что захочется, – указала на свои земные богатства. Радостно просияв, Надин занялась собой.

– Если несложно, просвети нас с Вилкой… – словила на себе колючий взгляд блондинки, – какие правила существуют на приеме. Что за чем следует?

Оказалось, что ничего особенного или сложного в распорядке бала не было. Сначала все гости собирались в центральном зале. Распорядитель объявлял каждого входящего, называя его имя и титул. Молодые люди знакомились, общались и танцевали. Это первая часть вечера. Вторая начиналась для тех, кто проходил через волшебный полог Оринойи. Это могли быть пары, впервые встретившиеся на балу и полюбившие друг друга. Таких, Богиня благословляла на брак. Или же предназначенные друг другу женихи и невесты. Они могли и не познакомиться сразу, но если прошли полог, то, значит, среди избранных находилась их половинка, ну или тот (та), кто подходил более всего.

– Угу! Вилка, в этот полог ни ногой! Если пройдешь через нее, мы никогда не вернемся обратно.

– Сама, смотри, не пройди, – пробухтела блондинка. Видимо, мои нравоучения ее достали. – А то вперед меня замуж выскочишь. Или вон Надин себе принца отхватит. Кстати, она там долго еще? Не хватало еще опоздать.

– А куда спешить? Боишься, женихов расхватают? Так, они даром не нужны. Уважающая себя женщина просто обязана везде опаздывать. Плох тот мужик, что не умеет ждать. А нам того и надо, чтобы отсеять лишних кандидатов. На тех же, у кого достанет ума, не понять тонкого намека, найдем другую управу.

– Ах! Ну, да. Да, – тоскливо вздохнув, ответила Вилка, – но ведь бал! Адель, ты хоть раз была на балу? Нет? Вот и я о том же. Хочется, – она закружилась, позволяя платью взметнуться пышным облаком. – Нравиться мужчинам. Танцевать. Веселиться. Делать глупости. И вообще!

– Вообще, я кого-то сейчас дома оставлю! – рыкнула на блондинистую мечтательницу. – Я пойду на все, чтобы вернуться домой. Вот найдем способ, и дури, как вздумается. Мне до этого дела нет. Но пока, будь паинькой, веди себя прилично. Или ты хочешь, чтобы твои мама и папа умерли от горя?

Последнее было из тяжелой артиллерии. Раньше я старалась избегать такого давления. Но ведь и так понятно, если мы здесь, на Сольвии, то там, дома, нас нет. Может, считаемся пропавшими без вести. А, может, нас уже похоронили. По мне плакать некому, а у Виолетты родители, сестренка младшая имеется.

– Я готова, – сообщило нам прелестное создание. Надин преобразилась в милую девушку, эдакое воздушное совершенство, за которым сложно распознать обыкновенную служанку и скромницу.

– Ну, что же, тогда не вижу смысла дольше ждать. Вперед. На бал! – с радостным поскуливанием девчонки устремились на выход.

Эх, что еще на этом балу будет? – поправив выбившийся из прически завиток, поспешила и я.