Глава 17. О том, что ваши враги не глупее вас

Глава 17. О том, что ваши враги не глупее вас

Дуса не обманула: паучья гора действительно стояла на земле и, как оказалось, та земля находилась отнюдь не в городе. Когда четверо солдат вывели Ровену из пещеры, она обнаружила, что оказалась перед бесконечным снежным лесом. Выход из пещеры возвышался высоко, вокруг не было видно никого и ничего больше. Дикие места...

«Видно, Быков прислали только ради меня», — поняла Ровена, глянув, как полетели вниз хлопья снега. Голова закружилась.

Любоваться видом пришлось недолго — у пещеры уже ждал местный красноволосый маг, который развернул портал. Шаг в огненный круг, и Ровена вместе с конвоем оказалась во дворе неизвестного дома, махом переместившись из дикого и холодного места в обжитое, теплое и однозначно — богатое.

«Высший уровень», — быстро оценила Ровена, оглядываясь по сторонам. Иметь собственный зачарованный сад, в котором магическим образом поддерживается вечное лето, во все времена считалось хорошим тоном, который могли позволить себе не все — например, у родителей Ровены такого не было. Сад требовал регулярных и дорогостоящих магических вливаний. Здесь на ветках деревьев покачивались поспевающие абрикосы, чирикали птицы, рядом журчал небольшой фонтан. За строгими дорожками поднимались мощные стены высокого дома, покрытые поблескивающим золотым песком и бесконечными кружевными узорами. В лицо сразу пахнуло свежим и сладким. Баронесса, настрадавшаяся от пещерных ароматов, с облегчением потянула носом, наполняя измученные легкие манящими цветочно-фруктовыми ароматами.

— Чей это дом? — ровно спросила Ровена тем особым тоном высокородной дамы, которая не знает отказов. Даже не смотря на то, что стоит босая, с обнаженными ногами и оторванными рукавами, скованная ограничительным магическим ошейником. Говорила Ровена на общем языке, так как фадийский не знала.

— Этʼхо дом Хога Дария изʼх родʼха Темʼхнокрылых Дракоʼхнов, — низко прогудел один из солдат, привычно подволакивая мягкую фадийскую «х» в каждом слове.

«Хог Дарий», — Ровена запомнила. Это имя она слышала впервые.

От дома к ним уже торопливо направлялись несколько женщин. Вместе с солдатами они увлекли Ровену в дом. Сверкая грязными окровавленными ногами с недавними следами от паучьих жал, Ровена с прямой спиной шагала по теплому мозаичному полу и отвлеченно думала о... костюмах. Впервые стража была одета лучше нее. Мужские спины были закованы в традиционную форму солдат Фадии: удлиненные куртки цвета обожженной глины, подвязанные широкими красными поясами.

Солдаты завели Ровену в одну из комнат дома и тут же отступили, позволяя служанкам заняться пленницей. Две служанки развернули перед Ровеной простынь, отгораживая от взглядов мужчин, две других потянули руки к платью.

— Нет!

Ровена демонстративно шлепнула по рукам служанку, пытающуюся расстегнуть на ней платье, и вырвала растянутую перед ней простынь. Затем баронесса демонстративно вылила на пол поднесенный ей кубок с водой и торжественно заявила:

— Я, баронесса Ровена из рода Пикирующих, дочь Тиренниса и Дездроны, не скажу, не сделаю и не позволю сделать с собой больше ничего, пока не получу объяснений от хозяина дома или того, кто стоит за моим похищением. Я не буду есть, не буду пить, не двинусь с места. Вызывайте хозяина! Я все сказала.

В дополнение баронесса отшвырнула от себя кубок и с силой пнула поднос с фруктами, стоящий на низком столике. Поднос со звоном грохнулся на пол, фрукты разлетелись в разные стороны, а Ровена завернулась в простынь и с независимым видом расположилась на низкой скамье, заваленной разноцветными подушками.

Служанки тут же упорхнули. Ровена надеялась, что они побежали передавать хозяину ее ультиматум. Солдаты на заявление не отреагировали — разойдясь по углам, мужчины бесстрастно встали по стойке «смирно».

Отсчитывая мгновения, Ровена напряженно замерла.

***

В ожидании пришлось провести несколько часов: мгновенно никто не пришел. Солдаты продолжали стоять, а дверь так и не открылась.

«Сколько еще...», — уязвленно думала Ровена, с тоской глядя на ковер. Она уже успела выучить и пересчитать все элементы традиционного фадийского узора.

«Тридцать два квадрата, в каждом из которых заключена восьмиугольная звезда, в каждой звезде квадрат, а в нем новая звезда... Нога болит... Звезда красная, с переходом в оранжевый, затем желтый... Мама, как она там... Мечется... Папа? Папа мечет... Как же хочется встать! Нельзя... И черный квадрат... Поесть бы... Попить, помыться, лечь спать, и чтобы ничего этого не...»

Согласный с мыслями желудок тихо заурчал, и Ровена крепче прижала руки к животу, заставляя себя сосредоточиться на узоре. Ноги без движения немели, и она незаметно напрягала мышцы, пытаясь разогнать кровь.

«Восемь красных лучей, восемь оранжевых... Хог Дарий. Убью. Он специально заставляет ждать... Чтобы потеряла уверенность. Точно специально».

Дверь открыли. Мысли лопнули, растворяясь в потревоженном воздухе комнаты. Ровена замерла, не двигаясь и не поднимая глаз, только ощущая, как в венах разгоняется пульс. Шаги... Тонкие коричневые сапоги с выбитым затейливым орнаментом, встали на узорчатый ковер перед баронессой.

— Любопытно. Насколько долго вы способны сидеть и молчать? — мягко осведомился низкий мужской голос.

Ровена подняла глаза, оценивающе оглядывая незнакомца, который говорил с ней на ее языке, и говорил хорошо, без акцента. Перед ней стоял взрослый плотный мужчина на вид моложе отца. На круглом лице блестели темные умные глаза. С ног до головы мужчина был одет в симеолу. Гладкий бирюзовый халат был подпоясан низко под выпуклым животом. Под халатом виднелись черные штанины. Смотрел внимательно, уверенно.

На Ровену сразу повеяло Силой и еще отчетливо — властью. Сочетание, которое она хорошо знала.

— Если вам нужен выкуп, сообщаю, что мой отец — барон Тиреннис из рода Пи... — гордо произнесла Ровена, крепко держась за покрывало, скрывающее рваное платье и оголенные ноги.

Хог примирительно поднял руку, проследовав мимо Ровены к узкому высокому столу, на котором стоял кувшин и два кубка. На серебре были выбиты бьющиеся драконы.

— Не утруждайтесь. Я прекрасно знаю кто вы и кто ваш отец, леди Ровена. Счастлив приветствовать вас в Фадии. Хог Дарий, министр иностранных дел, хозяин этого дома.

Он слегка поклонился, удерживая в руках кувшин.

— Не могу ответить тем же счастьем, — высокомерно ответила с места баронесса, вздергивая подбородок, измазанный в саже. Накопленная и давно сформированная речь лилась из нее, как вода, прорвавшая плотину. — Вы меня похитили. Я желаю, чтобы вы немедленно исправили эту оплошность. Отправьте меня домой и, возможно, вам простят содеянное. Я поговорю об этом с отцом, даю слово. Если вы извинитесь! И если отправите меня домой немедленно.

Министр чуть улыбнулся, не прерывая леди, и неторопливо взялся за чеканные бока кубка.

— Извините меня... Выпьете сока? Полагаю, вы устали, — спросил он вместо ответа, когда поток слов иссяк.

Ровена оценивающе оглядела спину министра. На вопрос она тоже отвечать не стала.

— Чего вы добиваетесь?

Хог спокойно пододвинул ближе широкий кубок, и, глядя на него, аккуратно наполнил его до половины. Стражи-Быки статуями стояли по углам, не вмешиваясь в разговор и, казалось, даже не дышали.

— Я добиваюсь соблюдения интересов Фадии, юная леди.

Он протянул сосуд Ровене. Недоверчиво глядя на напиток, Ровена отрицательно мотнула головой. Понимающе улыбнувшись, министр сам сделал несколько жадных глотков, сжимая кубок темными драконьими когтями. Ровена, которая в ошейнике когти выпустить не могла, спрятала руки.

— Сок зимних фруктов не такой густой, как летний. Не такой приветливый. Но хорошо остужает огонь.

— Чего вы хотите от меня? — требовательно вопросила Ровена.

— А что вы можете мне предложить? — Хог улыбнулся, глянув на девушку.

В ответ Ровена красноречиво провела пальцами поперек шеи в кровожадном убийственном жесте.

— В вас много огня... — на круглом лице Хога Дария проявилась задумчивая улыбка.

— Я здесь. Что дальше? — Ровена кокетничать не собиралась.

— Что дальше... — Хог поднял брови и быстро допил. Продолжил скучающе. — Ничего особенного, леди. Обычная жизнь. Вы будете жить. Я буду работать, влиять на вашего отца, доказывать серьезность моих намерений, защищать интересы Фадии.

Спокойствие министра действовало на Ровену раздражающе.

«Ах ты, рыбоглазый», — подрагивая от злости, подумала баронесса. У всех фадийцев имелся характерный разрез глаз: внешние уголки глаз были высоко вздернуты относительно внутренних, напоминая две вытянутые рыбки.

— Вы никак не повлияете на моего отца! — отрывисто заговорила Ровена. — Никак! Он исполняет свой долг и будет исполнять дальше. Вы можете меня пытать, убивать, но я все равно не соглашусь, чего бы вы не хотели. И отец не отступит от своего. Вы только теряете время, все эти фокусы напрасны!

С каждым гневным женским словом министр как будто становился все спокойнее. Он налил себе еще.

— Вам все-таки не повредит холодный напиток, леди Ровена, — заметил он, глядя в окно. — Я далек от фокусов. Конечно, я понимаю: долг важнее всего. У нас разные страны, но один род и мне близка позиция, что долг — особенно перед страной — важнее жизни и чести единственной дочери. Я понимаю, леди. Вы всецело правы. Ваш отец не отступит. В сходных обстоятельствах я сам пожертвовал бы ребенком. В конце концов, я всегда могу сделать еще одного. И еще одного, если Порядок будет щедр. И ваш отец может иметь новых дочерей, если первая его вдруг покинет. Но... Вы ошибаетесь.

Сверкая глазами, Ровена ждала продолжения. Хог Дарий с легкой улыбкой глянул на дно опустевшего кубка.

— Я не планирую просить Тиренниса что-то сделать, не попрошу предать страну, не попрошу отказаться от переговоров. Уверяю, я понимаю, что это безрезультатно. И с вами, леди, я не сделаю совершенно ничего страшного, хоть и могу... Не бойтесь. Я поступлю гораздо проще. Сегодня я объявлю, что леди Ровена, дочь лисагорского дипломата из высшего эшелона, выходит замуж за знатного фадийского Дракона изначальной ветки.

— Замуж? — Ровена растерянно моргнула, на мгновение проявив в лице сильной разгневанной драконицы девичье — молодое и испуганное.

— Всего лишь это, — Хог заметил и усмехнулся в усы. — Неужели вы думали, что я буду вас пытать? Отрезать кусочки? Отдам воинам? Ни в коем случае. Такие прекрасные создания как вы созданы, чтобы нежиться в светлых садах, одеваться в лучшие одежды, носить алмазы, радовать мужа, умножать род. Жить, как полагается леди.

— Но... — Ровена непонимающе осеклась и несколько секунд напряженно думала. Затем вскинула глаза. — Вы... вы... хотите его дискредитировать! Да? Дочь дипломата Лисагора вдруг выходит за фадийца? Они не смогут пропустить это и будут вынуждены заменить его на другого! Так?

— Так.

Хог кивнул, одобрительно наблюдая за Ровеной.

— Переговоры все равно состоятся! — выпалила она.

— Конечно, — согласился министр. — Но не с тем. И не с тем результатом. Ваш отец отлично поработал с Эльзасом, ухитрившись добиться дружеских отношений с его кровожадными верхами. К нашему сожалению. Но, боюсь, другой дипломат его не заменит. Тиреннис добился невозможного, зато стал незаменимым. В этом слабость... Вы знаете, что ему даже пришлось побрататься с недоверчивым представителем Эльзаса? Как вы думаете, на ком женится ваш дядя? На эльзаске весьма скромного происхождения в залог дружбы. А теперь представьте, что Эльзас вдруг услышит про свадьбу дочери своего кровного родственника с фадийцем... — Хог сделал паузу. — Вы же знаете — у нас давно натянутые отношения.

Ровена ошарашенно молчала.

— Репутация такая хрупкая вещь... Только кажется, что она прочна и нерушима. Ты работаешь над ней столетиями, но, что не делай, она всегда стоит на одной ноге и шатается от единственного удара. Я не раз в этом убеждался. Н-да... — министр задумчиво посмотрел в кубок и поставил его на стол. В мужском лице обозначилась философская грусть.

Планы Хога Ровену разъярили.

— Можно мне сока? — вслух кротко уточнила она, прикрыв глаза ресницами.

Хог спокойно наполнил второй кубок и протянул его драконессе.

Ровена приняла напиток и немедленно выплеснула его в круглое лицо мужчины. Кубок отбросила в сторону. Тот с отчаянным звоном врезался в стену и затих.

Запах абрикосов ударил в нос наотмашь. Медленно выпрямившись, министр не спеша отер лицо от осевшего на коже густого сока.

— Однако... — он усмехнулся. Оранжевые капли стекали с подбородка вниз, но в симеолу не впитывались, катились вниз и только попав на ковер, с облегчением растворялись в традиционном узоре.

— Вы меня не заставите! — заявила Ровена и вскочила со скамьи, придерживая на поясе простынь. — Я не дам согласия! И родители не дадут! И... О! Я же не достигла столетия! И по законам моей страны я не могу...

— По своим не можете, — Хог неторопливо кивнул, резко смахивая с брови абрикосовую кашицу. — Зато можете по нашим. В Фадии можно жениться хоть младенцем. Свадьба будет громкой. Такой, что прогремит и на Фадию, и на Лисагор, и, разумеется, на Эльзас. Скоро я познакомлю вас с будущим мужем. О, он знатен, богат, не беспокойтесь. Прекрасная партия, особенно для средней ветки. Вы будете его первой, самой старшей женой. Это выгодное положение для вас и выгодный брак для вашей скромной средней ветки.

— Первой женой? Старшей? — Ровена поперхнулась. — Значит вы... не собираетесь меня отпускать?

— После провала переговоров, ваши родители могут навещать вас, мы же не звери. Встречаться будете, разумеется, здесь. В Лисагор вы больше не вернетесь, — голос Хога стал тверже.

Вытирая руку о дорогой халат, он повернулся к двери, но обернулся.

— А насчет сопротивления... Леди Ровена. Как вам удобнее, чтобы вас держали и мыли или предпочтете более приятный вариант?

На лице мужчины сквозь маску вежливости проявился оскал. Ровена секунду подумала, покрепче закрепляя на поясе сползающую ткань.

— Министр Хог, — лелейно произнесла она, отзеркаливая Хога. — А как вам неудобнее? Чтобы я не сопротивлялась или более неприятный вариант?

Ответ Хог оценил.

— Вы думаете, что можете вести себя храбро, что можете сопротивляться... Но это ошибка. Вы не в Лисагоре, леди Ровена. В Фадии иные обычаи. Вы наверняка знаете, что прибывающим в Фадию рекомендуют беречь пальцы. Как вы думаете, почему? — Хог подождал ответа, но Ровена молчала. — Потому что мы не грозим пальцем, а сразу отхватываем чужие. Вы желаете неприятный вариант, что ж... Вам предоставят другую комнату — эта вам пока не подходит. Подумаете над своим положением в другом месте. До встречи.

Коротко поклонившись, Хог вышел. Уже в коридоре посуровел.

«Однако...» — озабоченно подумал он, раздраженно ускоряя шаг. Сопротивление пленницы министру не понравилось. Сопротивление — это проблема, которую надо убрать, сломить. Но Фадия покоряла и не таких.

— Переодеть в наше, — приказал министр дожидающемуся у двери помощнику, хрупкому мужчине рода Змей. — Снять все, чтобы не осталось ни кусочка чужого. Будет сопротивляться — разрешаю применять силу. Но осторожно, без травм. Руки не распускать. После посадить в комнату для особых гостей. Еды, воды не давать. Следить, слушать. Когда позовет меня, привести.

Помощник кивнул, одновременно вынимая из-под форменной темно-коричневой куртки записку. Хог не любил устные донесения, лучше запоминая письменные.

Охранник Кэйлус здесь.

— Пусть ждет, — коротко бросил Хог, сразу сжигая записку в собственной руке. — Позже.

Он быстро двигался по длинному коридору, направляясь в свое крыло: сейчас Хог мечтал посетить купальню.

— Отец, — призывно произнес высокий голос.

Сын поджидал на повороте. Глянув на темноволосую мальчишечью макушку с высоты своего роста, Хог недовольно стер с волос остатки сока и брезгливо потряс рукой — сок лип к коже, а министру категорически не нравилось это ощущение.

— Где моя будущая жена? — требовательно вопросил сын, поднимая на отца карие глаза. — Я ждал весь день. Я желаю ее видеть. Немедленно!

— Терпение! Первая добродетель! — приказал Хог, но сразу смягчил голос. — Помнишь горного льва, которого я подарил тебе на десятилетие?

— Да.

Они шагали по коридору вместе. Хог не сбавлял шага, с удовлетворением отмечая, что сын поспевает за ним.

— Сначала он был не готов, был непокорным. Помнишь, как он сопротивлялся?

Мальчик серьезно кивнул.

— Он прыгал. Рычал. Не подпускал никого. Царапался. И меня оцарапал, — с осуждением вспомнил он под снисходительным взглядом отца. — Я даже хотел отрезать ему лапы.

— И как бы ты играл с безногим? Если резать всем ноги, кого поведешь за собой? Кто с тобой пойдет? — заметил Хог. — Все сильные сопротивляются. Твоему Енафу тоже потребовалось время. Сначала мы действовали жесткой рукой, и скоро он понял, что мы сильнее, а поняв — присмирел. Потом мы действовали мягкой рукой, и тогда он понял, что мы можем быть добры, и принял нас. С женщинами так же. Твоей будущей жене тоже нужно время и подобный порядок действий, — министр хлопнул сына по плечу. — Терпение, Мегарей. Жди.