Глава 26. О том, что раздетая женщина заставляет мужчину нарушать правила приличия
Глава 26. О том, что раздетая женщина заставляет мужчину нарушать правила приличия
Фадия, казавшаяся широкой и богатой, в узкой подворотне сжалась и обеднела в десятки раз. Переулок, в который вбежали лисагорцы, был таким узким, что двоим пришлось бы повернуться, чтобы разминуться. Сверху на беглецов равнодушно смотрело серое зимнее небо.
Они быстро перебирали ногами. По сторонам прыгали незнакомые улицы, пахнущие приправами и вареным мясом. Крытые, закрытые, тесные, просторные, с богатыми домами, с низкими крошечными домами — разглядывать их не было времени. Крутя головой по сторонам, Кэйлус не отпускал руку Ровены.
Ровена, в своей черной накидке еще более-менее походила на местную, но светловолосый Кэйлус в порванной и окровавленной рубахе выделялся как капля молока в кружке с кофе. Встречные фадийцы вопросительно оглядывались вслед.
В какой-то момент, услышав впереди голоса, Кэйлус резко остановился.
— Сейчас я... Сбегаю за одеждой, — коротко проговорил он. Затем попятился, затаскивая Ровену в ближайшую тесную нишу. Сжав плечи поставил.
— Постой тут. Не двигайся! Я быстро! — предупредил он и резво побежал вперед.
Прислонившись спиной к рыжей глиняной стене, Ровена замерла, понимая, что Кэйлус собирается заняться разбоем. Пытаясь перевести дыхание, она часто дышала, то и дело беспокойно поглядывала в обе стороны. Бесконечная минута ползла за бесконечной минутой. Ровена нервничала. Она совсем не заметила момента, когда рядом с ней вдруг оказалась сухощавая мужская фигура в темно-коричневой накидке.
— Леди... — проговорил на общем языке незнакомый голос. Испуганно ахнув, Ровена тут же махнула рукой, целясь мужчине в голову. Незнакомец успел уклониться, избежав тяжелого удара драконессы.
— Нет... Вы, вы, вы не так... Не так по-по-поняли! — заикаясь, он с трудом уворачивался от ударов, которыми осыпала его перепуганная Ровена. — Я не... Я за Лис-лис-лисагор! За Лисагор.
В последний раз махнув кулаком перед длинным носом незнакомца, Ровена осознала последние слова.
— За кого?! — с надеждой переспросила она.
За незнакомцем проявилась фигура Кэйлуса в темной накидке. Они не заметили его в пылу схватки.
— За Лисагор, — без запинки прохрипел незнакомец, потому что Кэйлус в момент молча прихватил его за горло. — Я от Биан... Биан... Тия!
Сдвинутые брови Кэйлуса разгладились.
— А ну-ка повтори?! — он разжал руку на горле. На серьезном лице мелькнула радость.
Фадиец закашлялся.
— От Биантия! — выдохнул он.
— Кто такой Биантий? — осторожно уточнила Ровена.
Она только сейчас поняла — Ворон. Небольшой, уже немолодой, с рыжими подпалинами пополам с проседью. Рода Воронов стран отличались. Лисагорские были беловолосыми, белокожими, часто рослыми, с красноватыми глазами. Фадийцы оказались помельче.
— Мой... Начальник! — коротко пояснил Кэйлус. Заметно обрадовавшись, он приветливо тряхнул фадийца. — Прости, друг.
— Ничего... Я по-по-по-лучил приказ следить за домом Дар... Дариев, — просипел Ворон, поглядывая то на Ровену, то на Кэйлуса. — Увидел вас...
— Нет времени, — остановил объяснения Кэйлус. — За нами скоро спустят Волков. Надо скрыться, сбить их со следа, снять ошейники. Быстро. Устроишь?
Ошалев от количества задач, фадиец сник, неопределенно пожал плечами и даже попятился, по виду, начиная жалеть, что вообще проявился перед беглецами.
— Я вестник скро-скро-мный... — проблеял он, столкнулся со взглядом Кэйлуса и поправился. — По-по-помогу, чем смогу.
***
Ворона звали Суней, он работал на Лисагор. Мелкий местный шпион из тех, которых держит любая страна, чтобы наблюдать и передавать информацию. Свое внезапное желание прийти на помощь, Суней отрабатывал на довольно унылом энтузиазме, беспрестанно с запинками приговаривая, что он скромный вестник, что многого не может, что он на это не рассчитывал, а думал только, что надо куда слетать и лишь передать весть. К удивлению Ровены, Кэйлус в ответ не рявкал, терпеливо успокаивал ноющего вестника и задавал вопросы. Несмотря на косноязычие, говорить Суней заметно любил, а, когда говорил, вроде как и успокаивался. Так и шли.
Богатый район сменили бедные кварталы. Узкие улочки смыкались все теснее и становились все грязнее. В конце концов, прижатые боками друг к другу дома оставили пешеходам такую тесную улицу, что на ней мог пройти только один. Обычный Бык и вовсе бы не прошел, даже Кэйлусу периодически приходилось идти боком. Он шел впереди, цепко следя за нежданным помощником. Но руки Ровены не отпускал.
Суней привел их в квартал, который Ровена назвала бы нищим и нежилым. Разве могут разумные существа жить среди стен, изъеденных грибков, где из каждого угла разит мочой, и, кажется, нет ни одного необгаженного местечка?
— Сюда, госпо... Сюда. Тут тряпошник об-обитает... Н-н-не сейчас. Он пока там, а вы пока... Вы сюда. А я с-с-сейчас...
Полуразваленный крохотный дом напоминала покосившийся сарай, дыры в котором были заткнуты сеном и забиты одеялами. На крыше лежал тот же хлам: доски, одеяла, камни. Внутри царило запустение. Пол был черным от времени, и грязи. На полу в полумраке томились несколько грязных матрасов. Окна прикрывали кривые доски и рваные огрызки тряпок.
«Святая чистота», — пронеслось в голове Ровены, не привыкшей к таким условиям. Ей неприятно было даже стоять, зная, что ноги касаются этого пола.
«Мало ли что сюда втерто...» — она переступила с ноги на ногу, стараясь стоять хотя бы одной ноге. Заметив переминания, Кэйлус сурово глянул на баронессу, и неожиданно рванул подол своей добытой накидки. Оторвав щедрый кусок, кинул его на пол.
— Встань сюда, — он подтянул Ровену на ткань.
— А... — она покраснела. — Спасибо.
Уже от этого стало легче.
Суней принес два ведра: одно с водой и второе с каким-то тряпьем. Поставил на пол.
— Опо-по-полоснитесь... Каждый, в свое ве-ве-дро. Во-во-ду мы используем... По-по-потом вытирайтесь до-до-досуха, одев-в-вайтесь, — он кинул на один из матрасов тряпье. — В э-э-то. Бы-бы-быстрее.
Он вышел.
— Э-м-м... Надо мыться здесь? Прямо здесь? Вдвоем? — поежившись, Ровена оглянулась в поисках комнаты для принятия водных процедур. Ни одной дополнительной двери на стенах не значилось.
«Может скрытые?» — она сощурилась, с надеждой обшаривая взглядом стены.
— Да, здесь. Других вариантов нет. Я отвернусь, — коротко сообщил Кэйлус, поставил поближе к баронессе одно из ведер и щедро плеснул в него воды. Затем повернулся к Ровене спиной и одним махом стянул через голову рубашку, обнажив посеченные плетью круглые бугры мускулистых плеч.
— О... — только и сказала Ровена, пялясь на плечи, широкие лопатки, гибкую дорожку позвоночника, золотистую поясницу с ямочками. Одновременно соображала, стоит ли отворачиваться ей. Долго думать не пришлось, потому что следующим быстрым движением Кэйлус бесстыдно снял штаны.
Очень быстрое движение. И как мужчины это делают настолько быстро?
Не сказать, что стыдливая Ровена, моментально порозовела и отвернулась. Затем она отчего-то переставила свое ведро на несколько сантиметров подальше, будто это что-то могло изменить. Ведро намекающе громыхнуло. Ровена покраснела еще больше, осознавая, что ей тоже нужно раздеться. А ведь несколько дней назад она сама предлагала Кэйлусу снять одежду, но тогда она была хозяйкой положения, в собственном доме, в своей комнате, а не стояла в грязном сарае где-то в недрах Фадии.
— Оторви кусок тряпки от одежды и обмойся им. Воду выжимай в ведро. Одежду сворачивай в комок, — инструктировал сзади Кэйлус. С его стороны уже раздавался активный плеск воды. Обмывался он быстро.
— Хорошо, — растерянно согласилась не привыкшая к быстрым обмываниям тряпкой Ровена, аккуратно снимая туфли, а затем чулки. Она решила использовать в качестве тряпки чулок, чтобы ничего не рвать. Босые ступни встали на накидку Кэйлуса. Ровена подозрительно глянула на несвежую одежду, которую предстояло надеть, и поморщилась. — Я не... привыкла.
Женской одежды Суней не принес. Перед Ровеной лежало то же, что и перед Кэйлусом: штаны, рубаха, драные разношенные ботинки не по размеру и тонкое одеяло, которое надлежало использовать вместо плаща. Все ношеное, без следов стирки.
Ужас.
— Ясно, что не привыкла, — фыркнул Кэйлус. Судя по звукам, он яростно тер кожу.
Ровена аккуратно развязала несколько завязок, держащих платье по бокам. Подумав, расстелила на полу чулок, вынув из носка свернутую полоску ткани, оставшуюся от подаренного Алойзиусом платка. Этой ленточки Ровена побаивалась. Она даже не могла сформулировать, зачем утаила и сохранила ее, но чуяла, что кусочек симеолы может быть важен для Лисагора. Ровена собиралась передать ткань отцу, чтобы он разобрался в раскрытии тайны пауков и Хаоса.
— Зачем ему наша вода?
Она задала этот вопрос ровно для того, чтобы задать вопрос. Молчать было совершенно невозможно. Со стороны Кэйлуса шел такой шум, будто мылись сразу трое. Ровена смущенно распустила несколько узлов, соображая, как развязать те, что на спине. Обычно этим занимались служанки.
— Вода возьмет запах, — Кэйлус коротко отвечал. — Смыть его с себя полностью вряд ли получится, клетки кожи отмирают постоянно, запах с нами всегда, и хороший нос его учует. Но волчий нос можно сбить со следа. Думаю, Ворон возьмет запах и поведет их в другую сторону. Эх, жаль, он не Волк! Хотя, Ворон, тоже неплохо... А-а, все одно! У нас сложная ситуация... Лучше всего затеряться в толпе, в общественном месте, но мы с тобой не выглядим как фадийцы... Не затеряемся мы! Увидят... А если идти в горы, там затеряться труднее — я о запахе... И неизвестно еще как... П-ф-ф.
Арсиний болтал о запахах, и одновременно проклинал себя за то. На самом деле он хотел сказать об ином, важном, пока есть возможность.
«Хотела его — забирай!» — вертелись в голове слова Мегарея.
Значит, не оставила, не ушла одна, хотя могла и не вспомнить... Пустая, поверхностная, похотливая самочка, за которую он принял Ровену поначалу, вдруг трансформировалась в верную, храбрую, достойную, стала значить слишком много и приобрела ореол, к которому можно относиться только трепетно, только...
Он сам не знал толком, как. Но трепет чувствовал. Ему хотелось сделать для Ровены все и сказать все, особенно сказать правду о себе. Вот только как ее сказать, правду? И время ли?
Согнув руки в локтях, Ровена шарила на спине, пытаясь нащупать завязки. Получалось неважно.
— ...ты кое-что не знаешь. Я должен тебе сказать... — начал Арс, точно не зная, как выразить, все, что нужно. Он уже натянул на себя выданные безразмерные штаны, быстро влез в вытянутую коричневую рубаху. Белье к одежде не прилагалось.
Услышав нерешительные нотки в голосе мужчины, Ровена замерла и навострила уши, прислушиваясь. Арсиний на мгновение обернулся и, обнаружив за собой все еще одетую женщину, тут же заговорил строже.
— Фифа! Почему еще не начала? Времени мало!
— У меня сложное платье... Ты же сказал, что отвернешься! — возмутилась Ровена. На очередную «фифу» возмутиться не успела: следующим движением, Арсиний подошел к ней, начав решительно распускать завязки на спине.
— Я отворачивался. Не до церемоний, Ровена... — вполголоса проговорил он, быстро дергая за тонкие ленты. — Поторопись же! Или стесняешься? Я думал, ты смелее, когда дело доходит до избавления от одежды. Нет?
Стало жарко: Ровена поняла, что охранник вспоминает ее приказ снять куртку.
— Я не... Это совсем не то! — она покраснела так, что стало жечь лицо.
— Да, да...
Ровена хотела сказать, что в этом деле условия имеют большое значение, но не успела. Юбка хлопнула, взлетая вверх — Арс бесцеремонно подхватил и задрал подол платья вместе с нижней юбкой стягивая все за раз через голову. Ровена тихо вскрикнула.
— Я не смотрю... — услышала за спиной тихое. — Руки вверх.
Стоя с задранной юбкой Ровена слышала мужчину через два слоя ткани. Она сражалась с юбкой, чувствуя себя пестиком в закрытых лепестках и думая о том, что он видит. Или правда не смотрит?
— Сейчас... Стой спокойно, — снова скомандовал Арс, силой стаскивая платье с Ровены. Споткнувшись об грудь, тонкая ткань застонала. Мужчина неумолимо рванул. Ровена пискнула. Ткань огорченно ахнула и сдалась.
— Ай! Что ты де... — с ужасом начала Ровена.
— Оно тебе уже не нужно, не беспокойся, — «утешил» Арс, стоя сзади.
Словами Ровена совершенно не утешилась.
Что он там видит — абсолютно не понятно. Плохо, что смотрит. Плохо, что не смотрит. И непонятно, что хуже!
Горячую кожу обожгли холодные сквозняки, просачивающиеся из окна и под дверью.
— Дальше справишься? Или тебя помыть? — невозмутимо спросил Арс, снова отворачиваясь. Он бросил на пол растерзанное платье.
— Я сама! — негодующе сообщила Ровена, поспешно присаживаясь к ведру.
Эротических игр текущие условия не предусматривали. Съежившись у ведра, баронесса стыдливо и быстро помылась, выжимая в ведро тряпку. Оказывается, она могла быстро мыться. Это просто, когда ты не в комфортной роскошной ванной; когда с минуты на минуту пора бежать, а еще, когда за спиной мужчина, который впервые может на тебя взглянуть. Взглянет и запомнит не соблазнительной баронессой в неглиже, а съежившейся у ведра испуганной беглянкой на грязном полу.
Невозмутимость Арса была напускной. Он с усилием отвернулся, чувствуя недалеким похотливым животным уже себя. Честно не подглядывал специально, но невольно опустил глаза и увидел тонкую талию, соблазнительно переходящую в бедра, заметил ниже пару сочных выпуклостей, женские кружавчики эти, которые хочется то ли сорвать, то ли восхищенно трогать... Глаза больше не желали закрываться, а шея — отворачиваться. У него уже было похожее состояние, когда сам поцеловал Ровену. Арс даже не знал, что на него нашло, когда подтянул ее тогда на дерево. Она такой испуганной выглядела, губы были близко и объяснять ничего не хотелось... Поцеловал — и все.
Да и в первый раз почему-то застыл, а потом с крыши шлепнулся... Помутнение какое-то.
«Не время! Не место! Не трогать! Успокойся, тупое животное! За кого она тебя примет?!» — он попытался заставить себя не думать об аппетитных булочках Фифы. Кровь неумолимо отливала от мозгов. Тело наотрез отказывалось успокаиваться и продолжать побег, активно готовя наступление.
— По-хорошему мы должны намазаться маслом, чтобы скрыть запах... — заговорил Арс после паузы. Он шуршал одеждой. Голос звучал предательски хрипло. — Оба. Полностью. И даже волосы... А уже после надеть одежду с чужим запахом. Это поможет скорее запутать ловчих... Важны еще воздушные потоки, поэтому... Ты закончила? Это сойдет тебе вместо простыни.
Совсем не поспевая за бывшим охранником, Ровена разжала превратившийся в тряпку собственный чулок и неловко обернулась, машинально прикрывая грудь. Чулок тяжело плюхнулся в ведро, быстро пропитываясь водой, беспомощно пошел ко дну. Уже одетый Арсиний стоял перед Ровеной, высоко подняв перед собой серую ткань. Она закрывала его лицо.
«Не смотрит», — то ли огорчилась, то ли обрадовалась Ровена, удивляясь еще и невиданной заботе. Она поднялась. И тут же поняла, что видит через неплотную дешевую ткань очертания мужского лица. Это значило, что и он...
В следующую секунду Арс опустил ткань, так крепко зажимая ее у Ровены за спиной, что ткань затрещала, крепко обхватывая руки и грудь.
Осознавая, что нарушает все правила приличия, Арс скользнул взглядом ниже ключиц. Все мужское в нем требовало немедленно оставить замашки лорда и вести себя как полагается низкородному охраннику.
...пока еще можно.
Ровена видела, как лихорадочно блестят его глаза в полумраке. Увидела, как мужчина облизнул губы. Голова закружилась и Ровена совсем ненамеренно пошатнулась.
— Спртс-с... — неразборчиво сквозь зубы процедил Арс, свободной рукой удерживая девушку. — О чем я говорил?
— О масле... — едва вспомнив, пискнула Ровена, неустойчиво переступая на носочках. Зафиксированные руки поднять она не могла.
— Да... Я представляю тебя в масле... Много масла. Это очень... красиво.
Арсиний завороженно дотронулся до длинных волос, вьющихся от влаги; потянул несколько пряжей, прилипших к мокрым плечам. Обычных для рода выдвинутых когтей не было ни у него, ни у нее — ошейник все блокировал, вынуждая их ощущать себя друг перед другом обнаженными вдвойне.
— Волосы... Очень пахнут тобой, их надо нама... То есть, прикрыть.
— Кэйлус... Так что ты хотел сказать? — Ровена тоже перешла на шепот.
— Что хотел... ? — рассеянно спросил он. Мужские пальцы мягко скользнули по щеке на затылок, Арсиний понизил голос до шепота. — Много чего. Ровена... Вена. Веночка. Слушай, я... Я не... Меня зовут не Кэйлус.
Он смотрел девушку то в глаза, то переходя на губы, большой палец ласково поглаживал щеку. Его собственная щека все еще была багрово-синяя от свежей утренней гематомы.
— А как? — едва спросила Ровена, во все глаза глядя на него. Смысл слов сейчас она осознавала не особо.
Их прервал тихий стук в комнату.
— Асщ... В бездну! — прорычал двери Арс, не отпуская Ровену. Он еще сильнее зажал ее, плотно прижимая к себе. Ткань снова треснула, впиваясь в кожу. Ровена не замечала. Как загипнотизированная она смотрела как пульсируют расширенные зрачки голубых глаз. Острые вершины губ мужчины стали еще острее.
— То-то-торопитесь, — раздалось из-за двери.
— Леди одевается, — хрипло сообщил Арс, не убавляя хватки. Он задействовал всю имеющуюся силу воли, чтобы не смотреть на бугорки, выпирающие на груди под тонкой тканью.
— Я одеваюсь, — завороженно подтвердила Ровена, забыв, что надо говорить хотя бы на общем языке.
— Арсиний. Арс. Меня зовут Арс.
— Как? Арс? — не соображая от его близости, слабо спросила Ровена. Она совсем запуталась.
— Да.
Несколько мгновений они стояли и смотрели друг на друга. Перестала существовать Фадия, под ногами исчез и перестал ощущаться намокшая ткань, испарился низкий потолок, страх, и в прах рассыпались непреложные правила.
Давление ткани ослабло — Арсиний заставил себя разжать пальцы, удерживающие материю.
— Одевайся... — отворачиваясь, выдохнул он, выпуская воздух сквозь сжатые зубы. — Скорее.