Глава 18

Маргарита сидела в машине Гончарова, пока загородный дом Доброславского штурмовал спецназ. Погода соответствовала её настроению. Дождливая, серая, холодная. Оставшись одна, не знала, куда стучать, к кому обращаться, у кого просить помощи. Да, Журин многое сделал, чтобы помочь. Но кто она для него? Никто. Её бы не взяли сюда из соображений безопасности. И неизвестно, когда бы она увидела Дениса, если его найдут. Пришлось всё рассказать крёстному. Конечно, Владимир Александрович был поражён тем, в какое болото угодила крестница. Говорил, что отцу её обещал беречь единственную дочь, а выходит, даже не догадывался о том, какая ей грозит опасность.

– Как же вас так угораздило-то? С Доброславским мало кто из крупного бизнеса рискует связываться. Он беспредельщик.

Марго думала, что силовой операцией будет руководить непосредственно сам Журин. Но нет, для этого была привлечена группа военного спецназа. Однако Виталий Константинович тоже был тут.

Ей казалось, что подготовка операции и непосредственно захват особняка банкира происходят слишком медленно. Что военные не понимают всю серьезность ситуации. Она то злилась, то молилась про себя, чтобы всё получилось. Эта авантюра, которую она затеяла, являлась чем-то невозможным, киношным, нереальным. Но от её исхода, возможно, зависела жизнь Дениса, а может быть её самой и даже Матвея.

Охрану Доброславского обезоружили и положили лицом в землю. Маргарита увидела, что его самого ведут к полицейской машине.

– Стойте! Подождите!

Она подлетела к нему, вцепилась в лацканы пиджака. Всеволод Ростиславович был не в наручниках, потому что одна его рука оказалась закована в гипс.

– Где он?

– Нигде. Нет его больше. Опоздала ты. Хочешь, я скажу тебе, где его могила?

Голос Доброславского звучал негромко, вкрадчиво. Но от его звука становилось страшнее, чем если бы он кричал. Маргарита не сдержалась, и вдруг ударила изо всех сил. Он отшатнулся. Гончаров безучастно наблюдал за этим действом, как и двое силовиков.

– Ах ты ж сука! Зря я тебя пожалел и парням на потеху не отдал. Они так просили. Ты б потом долго ноги свести не могла. А Светлова больше нет. Всё. Слышала б ты, как он орал от боли. Ну ничего, мы там для тебя видео записали.

Маргарита снова бросилась на него как разъярённая пантера. Вцепилась в самодовольную физиономию ногтями, рвала, царапала до крови. Доброславский закричал.

– Да уберите её от меня! Дура!

– Уведите это дерьмо, – презрительно бросил Владимир Александрович и, выдержав паузу, добавил: – Смердит. И расстреляете его там, чтоб не говорил моему ребёнку такое!

Маргариту к груди притянул, словно закрывая её от Доброславского собой. Но она и не слышала толком, что тот говорил. Всё на дом смотрела.

Когда в рации у одного из спецназовцев отчётливо прозвучало: «У нас чисто», она поняла, что Дениса не нашли… Вырвалась из рук Гончарова и побежала к дому. Чувствовала, как задыхается. Её накрывала паника. Его не нашли! Выходит, Доброславский не врал? Нет, только не это! Она так надеялась, что они успели! Что он жив! Но даже его тела не нашли! Маргарита ощущала, что её начинает бить крупной дрожью. Казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Или зайдётся в неконтролируемой истерике. Она не уедет отсюда, пока сама не обойдёт весь дом, не осмотрит каждый его миллиметр! А потом сожжёт всё тут к чертям! Всю эту идеальную белизну и роскошь ей хотелось уничтожить, разрушить до основания, превратить в груду чёрного пепла.

Внутри действительно больше никого не было. Маргарита как сумасшедшая металась по комнатам и лестницам, заглядывала в каждую кладовку. Но везде пусто. Выскочила наружу и зачем-то рванула вокруг здания, ища какие-нибудь пристройки, или нечто подобное. Она буквально продиралась сквозь заросли. Задняя часть дома почти тонула в них. Будто там нарочно не обрезали зелёные насаждения. Маргарита не чувствовала, как её царапают ветки, как они впиваются в волосы и вырывают их. Ей нужно было двигаться, бежать, искать. Если она не найдёт, значит всё это было зря! Значит, она опоздала!

Эта дверь была почти неразличима в тени деревьев. Обычный вход в погреб, какие строят в частных домах. По всей видимости, там внизу располагались все коммуникации и помещение под домом выполняло функции технического этажа. Почему сюда не заглянули спецназовцы? Когда дверь в буквальном смысле снесли с петель, открылся чёрный провал вниз, куда уходили серые бетонные ступени. Первый же луч фонаря, скользнувший по стенам, выхватил сложное переплетение труб водопровода и канализации, между которыми в дальнем углу на полу лежало что-то чёрное и бесформенное. Маргарита бесстрашно бросилась туда.

– Эй, стойте, нам надо всё проверить! – попытался остановить её один из силовиков.

Но она не слышала. И резко перестала дышать. А потом судорожно глотнула воздух, захлёбываясь в беззвучном крике. На полу лицом вниз лежал мужчина. У Маргариты вся кровь разом куда-то схлынула, лоб и пальцы стали ледяными. Ноги подкашивались, руки тряслись, сердце заходилось в бешеном рваном стуке. Но когда увидела его, лишь стон смогла издать. Воздух раскалился, как от электричества, и, кажется, завибрировал, стал физически ощутимым. Упала на колени возле узника, прикоснулась дрожащими пальцами, попыталась перевернуть.

– Не трогайте!

Но она не слушала никого. Это был он! Денис! Лицо со следами запекшейся крови, глаза закрыты. Склонилась, прислушалась и не услышала дыхание.

– Денис! Это я! Я!

Рядом тенью опустился на колено боец спецназа. Взял запястье Дениса, пытаясь уловить пульс. Маргарите бросились в глаза его какие-то слишком большие, синюшные фаланговые суставы. Да и сама рука висела плетью.

– Пальцы все переломаны, – чуть слышно пробормотал себе под нос военный.

Маргарита с трудом подавила рвотный позыв. Но тошнило её не от отвращения, а от ужаса и страшного волнения. Спецназовец, должно быть, так и не услышав пульс, приложил пальцы к шее Светлова. Тот застонал. Глухо, едва слышно.

– Жив! – крикнул боец. – Скорую! Быстро!

Светлов с трудом приоткрыл глаза и увидел белый силуэт, призрачный, будто дымка. Маргарита в светлом платье сидела на полу и ощупывала его, не веря, что вот он перед ней. Ее пытались оторвать, говорили о том, что ему нужна немедленная помощь, но она лишь никла к нему и крупно дрожала.

Когда она осознала, что перед ней действительно Денис и он жив, что это не сон и не разыгравшееся воображение, то испытала такое невероятное облегчения, от которого закружилась голова. Эта радость была настолько сильной и острой, что сердце едва не разорвалось от неё. Маргарита вдруг разом обмякла, глаза её закатились, как при отправлении зарином, тело начало оседать на холодный бетонный пол. Она не понимала ничего, не чувствовала, как её подхватили и вынесли на свежий воздух.

Глотнув кислорода, пришла в себя. Обнаружила, что находится в объятиях Гончарова. Вокруг царила суета, на белых стенах дома и в его окнах, как в каком-то американском боевике, отражались отсветы мигалок. Взгляд наткнулся на жёлтую машину скорой помощи – реанимобиль. Она увидела, как к ней бегут двое военных с носилками. Несмело приблизилась, чувствуя, как крёстный ободряюще приобнимает её за плечи. Лицо Дениса теперь можно было рассмотреть лучше. Оно выглядело совсем тёмным, бордовым, словно одна огромная гематома. Отёкшее, с запёкшейся кровью, разбитое. Казалось, на нём нет ни одного живого места. Скорее всего, таким было всё тело… Его накрыли по шею одеялом, и пристегнул ремнями к носилкам.

– Я поеду с ним!

– Нет-нет, что вы. Нельзя! Мы в военный госпиталь его повезём. Вы можете туда ехать за нами. Но скорее всего, его сразу в реанимацию. Так что вас всё равно не пустят, – сказал молодой доктор.

И запрыгнул в машину скорой. Реанимобиль выехал со двора, и Маргарита услышала, как резко, тревожно взвыла сирена. От этого звука в груди разлился леденящий холод.

В автомобиле её всё-таки настигла истерика. Она расплакалась, не реагируя на слова Гончарова, утешавшего её и прижимавшего к груди. А потом, даже немного успокоившись, ещё долго всхлипывала и вздрагивала, пока не уснула на плече у крёстного под унылый бубнёж ведущего новостей местной радиостанции. В сводке говорилось о том, что сегодня в ходе спецоперации военного спецназа задержан Всеволод Ростиславович Доброславский. И что под маской добропорядочного банкира скрывался обычный преступник. «Напомним, его брат обвинялся в тяжёлых преступлениях, в частности, распространении синтетических наркотиков. Не дождавшись суда, он погиб в СИЗО. Сегодня военным поступила информация, что в доме Доброславского силой удерживается известный адвокат Денис Светлов…»

Гончаров отвёз Маргариту по названному ею адресу, когда уже светало. Она очень настаивала на этом, говорила, что хочет побыть наедине с собой.

Поднималась по ступеням и её шатало. Почему-то ей хотелось находиться тут, в этой старой пятиэтажке на краю города. Здесь всё напоминало о нём и пахло им. Правда, поймав себя на мысли о его запахе, Маргарита страшно смутилась, и ей словно стало стыдно перед самой собой. О чём она вообще думает?! Что за глупости? Марго почувствовала себя идиоткой. Он на грани жизни и смерти, а она…

Казалось бы, самое страшное позади, но её агония продолжалась. Все мысли только и кружились вокруг Дениса. Выживет ли он? Смогут ли доктора ему помочь? И главное – каким он станет после всего пережитого?

Несмотря на ужасную усталость, спать ей не хотелось. Она постоянно ждала звонка из больницы или от Журина, которому оставила пакет с расчёской Дениса для проведения ДНК-экспертизы. Только не понимала, каких ждёт новостей – плохих или хороших? Денису нужно не только выздороветь, но и доказать, что он не шпион, не предатель, и что у него были веские причины скрывать своё имя.

Маргарита достала большой семейный альбом Светловых. Она несколько месяцев назад сама привезла его сюда из дома Аркадия Давидовича по просьбе Дениса. Но всё никак не доходили руки посмотреть фото. Альбом начинался с чёрно-белых снимков со свадьбы Светловых. Маргарита не думала, что Аркадий Давидович их сохранил. Он ведь потом женился второй раз. Однако они были. Совсем молодые жених и невеста ставят свои подписи под документом в ЗАГСе, потом они идут к белой Волге, и вот уже сидят за праздничным столом в окружении родственников. На невесте кружевное платье, не пышное, не помпезное, а очень изящное, как раз подходящее к её юному возрасту. Жених хоть и молод, но крайне серьёзен. И даже тут можно рассмотреть, что у него очень светлые пронзительные глаза. Раньше фотографировались далеко не так часто, как нынче. Следующее фото уже было с первенцем. На пороге роддома счастливые новоиспечённые родители. Сияющий улыбкой отец держит на руках свёрток, перевязанный лентами. А вокруг снежные сугробы и ели в белых шапках. Денис родился двадцать первого декабря – в последний день зодиакального Стрельца. На других фотографиях был запечатлён он сам в разном возрасте. То совсем ещё крошечный, с погремушкой, крепко зажатой в пухленькой ручонке, то уже полугодовалый, сидящий в детском стульчике для кормления, или крепыш месяцев десяти от роду, стоящий в кроватке и грызущий резинового медвежонка. Вот он восседает на трёхколесном велосипеде. А на следующем фото – в машинке на педалях. Многие дети в СССР мечтали о таком чуде. У Дениса же их было несколько. На снимке из детского сада он был в костюме волка и с подарком в руках. А под фотографией надпись аккуратным изящным почерком «Дениске три годика». Марго словно на собственного сына смотрела. Она на самом деле впервые видела детские фото Дениса. Раньше, даже когда она с родителями бывала в гостях у Светловых, ей было не интересно рассматривать семейные альбомы. А теперь пролистала весь от начла до конца несколько раз подряд, пытаясь сохранить в памяти черты его детского лица, впитывая в себя мельчайшие подробности его жизни, навсегда застывшие на плёнке.

Когда рассматривала его младшего брата Юру, невольно смахивала слёзы. Он был совсем другой, очень похожий на маму. Светленький и с веснушками. На одном из совместных снимков уже почти взрослый Денис в джинсах и кожаной косухе сидит на мотоцикле, а впереди Юрка. Смешной! Ему лет восемь-девять, улыбается во весь рот, свесив с массивного железного коня тоненькие ножки. Пройдёт совсем немного времени, и не станет их мамы, а потом и самого Юры. Кто бы мог подумать, что его ждёт настолько страшная судьба…

Маргарита так и уснула на диване у раскрытого альбома.