Глава 24. Конвейер

"Я умею спать по 4 часа в сутки

и не падать остальные 20.

А какая у вас сверхспособность?"

Югр Ставский

Спала беспокойно.

Во сне я все время убегала от Рика, чтобы попасть на костер. Огонь пылал, охватывая пламенем все больше дров и людей, привязанных к столбам. Их были сотни, а я металась между ними в попытках спасти.

Проснулась в поту в своей комнате. Маленькой, гостевой, но уютной. Здесь дышалось легче, чем в колледже Элварса. Энергетика приятнее и хозяин горячее… Ой!

Наш первый поцелуй на кухне затянулся, но был остановлен силой воли. Не моей. Под конвоем Рик отвел меня в комнату и велел спать, а не то он за себя не отвечает, что бы это ни значило.

Что ж, поспать было полезно. Завтра предстоял последний день в штате бьорнского отдела по оказанию услуг. А это значит отчеты, совещания и прощания.

Да…

С прощаниями все сложно.

— Понял тебя, — кивнул шеф Виллинью.

В этот раз на работу заходила спокойно. Не ураганом, как обычно, а медленно, воспитанно, как настоящий опытный агент, а не девочка на побегушках. Шла, вежливо помахивая ручкой коллегам, и стучала в закрытые двери, прежде, чем войти.

Шеф моей утренней просьбе не удивился, он сам хотел предложить. Оставалось обсудить только отъезд.

— Завтра выйдет статья Мэй Френси про дефектных и м-м… их особенности, — продолжал шеф. — Тебе лучше уехать утром, чтобы не нарваться на толпу любопытствующих.

— Так и сделаю.

— А о деле, о котором мы говорили… Я передам бумаги, не переживай.

— Только давайте пока не распространяться.

— Хорошо, Ника. Для тебя — что угодно!

Шеф встревоженно посмотрел на часы, время близилось к двенадцати дня.

— Скоро придут.

— Кто придет? — удивилась я.

— Опергруппа по Филиппу и повстанцам. Император назначил сегодня людей и первый сбор. Так уж вышло, что почти все кандидаты сейчас в Бьорне, потому первую встречу проведем тут.

Голова пошла кругом. Целая опергруппа против Филиппа с его шайкой. Потрясающе! Механизм запущен, скоро его поймают!

— Проведем… То есть, вас назначили?

— Да, Ника. Поскольку я твой начальник и курировал твою работу, меня взяли в команду.

Шеф извиняющимся взглядом посмотрел мне в глаза и тут же отвел, не выдержав давления совести.

В горле застыл ком. Ах, вот оно как…

Не бойтесь произносить это, шеф. Все предельно ясно. Ловить Филиппа должны люди с опытом. А раз он замечен в связях с повстанцами, то дело будет секретное, не для лишних ушей.

Не для рядовых. Не для тех, кто с риском для жизни добывал эти сведения…

Резко встала с кресла, как марионетка, которую за ниточки дернули вверх.

— Я могу подождать в коридоре? — спросила изменившимся голосом.

— Да, конечно, Ника… Но подслушать там не удастся, лучше иди домой, собери вещи, отдохни.

— Спасибо, но… я подожду.

Сказала и быстрее вышла за дверь. Руки дрожали.

Вот так и делай добро. Разоблачаешь им преступника, а они даже в опергруппу не берут! От обиды в глазах потемнело, а ладони сжались в кулаки. Снова и снова с моим мнением не считаются. Потому что юна, потому что дефект, потому что рядовая, потому что… Да мало ли причин, чтобы не обращать внимания на мелкую сошку.

Рухнула на лавку в коридоре и разревелась. Да, так бывает, когда ты — никто. И никакие достижения этого не изменят.

Мимо в кабинет шефа проходили люди. Смотреть на них не было желания. Лишь раз подняла голову, когда заметила Рика.

Сердце ёкнуло. Хоть одного из нас взяли.

— Ты чего тут? — забеспокоился он. — Узнала про опергруппу?

Я молча разглядывала любимые зеленые глаза.

Живой пример, как человек из народа получил титул лорда за особые достижения. Может, путь к признанию сложен, но возможен. Надо просто верить в свое дело и работать, не покладая рук.

Настрой сменился на слабо оптимистичный.

— Не горюй, — Рик взял меня за подбородок и коротко чмокнул. — Как освобожусь, пойдем домой, сделаю тебе хоть десять пирогов. А вообще, у меня в копилке еще много рецептов. Блины, например. Ты умеешь печь блины?

— Я больше спец по комочкам, — растерянно шмыгнула.

— Согласен на комочки! — весело подмигнул Рик и отпустил мою руку. — Не грусти, я скоро вернусь.

Дверь закрылась не плотно. Они ждали кого-то еще.

Опоздавший пришел с шумом, вызвав ропот коллег и желание немедленно расступиться. На лестнице послышались тяжелые шаги. Я обернулась, вспомнив что-то знакомое.

— Ромул?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Судья Ромул Феррано усмехнулся. Он к встрече, казалось, был готов. Раскрыл руки в приветственном жесте и тут же был по-братски обнят и обласкан младшей сестрой.

— Ты еще в Бьорне? — начала я расспросы.

— Это я должен спросить, почему ты, сестренка, еще в Бьорне? Я пропущу монолог об ответственности за жизнь, за нервы родных и все в этом духе, потому что ты все равно меня не слушаешь.

— Я жива, здорова и счастлива, — улыбнулась хмурому братцу.

— Это тебя не оправдывает. Черт, заболтался, мне нужно к вашему шефу.

— Знаю, проходи, там тебя ждут.

— А ты…

— Я жду кое-кого, — ответила, смутившись.

Раньше я делилась с ним всем, что происходит в жизни, а сейчас вдруг не захотелось. Просто, это же мое, личное. Не хочу — и всё.

Необычно. Брат подумал о том же.

— Кого ждешь?

Густо покраснела под напором таких же синих, как у меня, глаз.

— Ты с кем-то встречаешься? — поразился догадке брат.

— Иди давай!

Я подтолкнула его в спину, отправляя… дальше по коридору.

— Знай, мы не договорили! — бросил он напоследок и скрылся в кабинете шефа.

Дверь зашла плотно и больше не открывалась. Да, шеф прав, не подслушать.

Заварила себе кофе и, поддавшись неугомонному любопытству, снова подошла к кабинету. Попробовать то можно? Это ведь и меня касается. Это я нашла тайный ход из его шкафа к городской тюрьме, слышала признание в убийстве Маргарет, разглядела в самозванце Филиппа, сражалась с его псами… Имею право! Мысленно убедив себя в правоте, приблизилась ухом к двери.

Увы, слышен был лишь едва различимый гул мужских голосов. Ничего не разобрать.

Села на лавку и гневно посмотрела на дверь. Ну же, что вы скрываете, господа совещатели? Будь я гипнотизером, дверь давно бы послушно открылась, еще и ручку мне предоставила, но деревянный щит был непоколебим.

Единственная странность — снова начало что-то мерещиться.

Когда предметы и одежда чужих людей светились на улице — это можно было принять за отсвет и особенности освещения, но здесь, в помещении!

"Твоя способность", — прошиб внутренний голос.

Он не был моим и не был чужим. Не шизофреническая беседа с самим с собой, что-то другое. Когда вдруг возникает мысль в голове. Вот ее не было секунду назад — и вот она появилась из ниоткуда, будто и не моя вовсе, а в голову как-то пролезла.

С недоверием покосилась на синего ворона на плече. Это его мысли? Чего же так мало? Рассказал бы подробнее, что за магия у него такая, как с ней обращаться. Но партизан молчал и, подобно живой птице, изредка щелкал клювом. К н и г о е д . н е т

Молчишь, значит? Ла-а-адно…

Снова уставилась на дверь, мысленно перебирая фразы-команды.

Сим-сим, откройся! Дай послушать, о чем они говорят! Хочу знать, о чем они секретничают! Пожалуйста…

Синее свечение на двери вдруг впиталось вглубь, а потом выделило дверь синей рамкой. Ворон спрыгнул с плеча, как с обрыва, и полетел прямо сквозь дверь.

Едва он исчез, в голове зазвучали голоса. Затаив дыхание, я вжалась в лавку.

— Это какой-то бред! — заявил грубый голос.

— Кроме слов этой девочки, нет других доказательств, — поддакнул сиплый.

— Есть мои слова, — это был голос Рика, — в протоколах стражей все зафиксировано.

— Вы лишь слышали признание от лорда Элварса, что тот похищал, истязал заключенных и вербовал их в свое движение. Вы лично видели в нем Филиппа Роджерса?

— Нет, — вздохнул Рик. — Я видел только лицо Даниэля. Он не снимал личину при мне.

— Вот!

— Господа, — вставил шеф Виллинью, — а если просто предположить, что девочка не лжет. Что если людей с дефектом действительно можно наделить сущностью и получать в результате идеальные боевые единицы. Мы же не знаем, какие еще способности может давать сущность. Вдруг не только маскировку. Может они способны убивать силой мысли или насылать галлюцинации.

— Увольте, это всё фантастика…

— А если нет? — напирал шеф. — Если прямо под нашим носом создается целая группировка из таких вот бывших дефектных людей. Целая армия!

— Не мелите чепухи, мы бы давно об этом знали.

— На повстанцев вы тоже не сразу обратили внимание, — это был Ромул. — А теперь они без стыда взрывают целые здания! Кстати, господин Дорн, вам удалось узнать, что это была за взрывчатка на фестивале?

— Не удалось, лорд Феррано. Взрыв будто возник сам по себе, с поверхности танцпола. Я бы даже сказал, где-то на метр выше поверхности.

— Чертовщина! — загалдели мужские голоса.

Я села ближе.

— Если предположить, что взрыв устроил один из таких вот дефектных с сущностью какого-нибудь вулкана?

— Какого вулкана? Сущность бывает только звериная.

— Это по словам девочки. Может, у нее зрение плохое?

— Нормальное у нее зрение! — отозвался Рик.

Защита моей чести оказалась весьма приятной.

— Хорошо-хорошо, — подытожил шеф. — Рабочая гипотеза № 1: некий бывший дефектный уголовник с пробужденной сущностью имеет способность взрываться.

— Или взрывать только вокруг себя…

— Или так. Господа, чует мое сердце, что кто-то и правда у нас под носом создает армию. Причем в масштабах страны. Пропавшие есть и в Бьорне, и в Даосе, и в Толенто.

— Кто-то поставил пробуждение дефектных на конвейер.

Мужчины снова загалдели.

— Рабочая гипотеза № 2: Филипп Роджерс, первый пробужденный дефектный, создает себе подобных. Цель?

— Помочь повстанцам, конечно.

— Его связь с повстанцами не доказана. Мы получили противоречивые данные.

— Значит, надо доказать. И брать его скорее! Вдруг есть способ вернуть дефектных к… м-м-м… начальным настройкам.

— Боюсь, повернуть время вспять уже не получится. Остается только бороться с теми, кого наплодил Филипп.

Я задумалась, а когда вернулась из мыслей, ворон уже сидел на плече и как ни в чем не бывало щелкал клювом.

Опасные уголовники — вот, кем видели эти совещатели дефектных заключенных. Я же видела в них жертв.

Жертв сначала системы, потому что сытый человек на кражу не пойдет и в тюрьме не окажется. А потом жертв манипулятора Филиппа. Похищал, истязал, заставляя умирать и воскресать, пока не заселится сущность. Чувство вины и должной преданности поглотило их, превращая в послушных бойцов. Разве можно осуждать людей только за то, что они из-за дефекта оказались в лапах маньяка?

"Он поставил пробуждение дефектных на конвейер", — пронеслась в голове фраза одного из опергруппы.

Да, пожалуй, так и есть. Цель Филиппа Роджерса явно более глобальная, чем просто обзавестись собственной группой преданных людей.

Про себя я вздохнула. Даже хорошо, что меня не взяли в их компанию. Я бы не смогла спокойно слушать, как цинично они рассуждают о несчастных людях. Они не выбирали дефект, не выбирали лечь под нож маньяка. И служат они ему по той простой причине, что в душе своей совестливы и благодарны.

Как же все запутано.

Дверь распахнулась и оттуда потянулись люди.

Брат поймал меня на полпути к выходу.

— Как все прошло? — подчеркнуто сухо спросила я.

— Как по маслу, Ника, не забивай голову. Знаешь, я все совещание думал о том, кто из них твой любовник! Надеюсь, это не тот старик с пряничными крошками на рубашке, уж очень он тебя защищал.

— Не-е-т! Хотя он тоже хороший.

— Упаси, сияющий! Не хочу больше ничего знать. Надеюсь, ты скоро вернешься домой и все будет по-старому.

— По-старому уже не будет, — ровно ответила я и пошла к выходу.

Ромул смотрел вслед уходящей сестре и не мог понять. Что в ней изменилось? Прическа? Походка? Чутье подсказывало, что дело в другом.