Глава 5

Следующее утро я решила начать с прогулки. Зима потихоньку отступала, в воздухе уже отчетливо пахло весной, а на клумбах чернели прогалины и появившиеся из-под снега побеги незнакомых цветов. Мне нравилось это ощущение возрождающейся к жизни природы. По сравнению с Питером климат Бреголя был более теплым. И если у нас большую часть года царила серая хмарь и сырость, то в столице Дартштейна можно было увидеть и яркое небо, и солнце, и красивые перистые облака.

Коляска с тихим шорохом неслась по узкой дорожке, а я смотрела по сторонам и вспоминала, как вчера пыталась открыть потайной ход. Если бы это было так просто! Ключ, найденный во флигеле, не подошел, и я перерыла все шкафы в спальне Изабеллы, пытаясь отыскать подходящий, но, кроме коллекции деревянных фигурок, не нашла ничего интересного. Кстати, сами фигурки меня заинтересовали. Было в них что-то необычное. То ли выразительные лица, то ли тщательно вырезанные детали.

— Леди Изабелла, там лорд Давенпорт приехали, — глуховато произнес догнавший меня Петерсон. — С ними лорд Хольм. Хотят вас видеть.

Хольм? Он-то что здесь забыл?

Сердце забилось быстрее. Что скрывать? Меня тянуло увидеть оборотня, заглянуть в желтые волчьи глаза, понять, что скрывается за хищной усмешкой красивых губ.

«Да, что-то не туда вас, Динара Витальевна, заносит» — возникла здравая мысль, но я от нее благополучно отмахнулась, и припустила быстрее.

Петерсон одышливо пыхтел мне в спину, ветер холодил щеки, и мне вдруг показалось, что я давным-давно живу в этом особняке, каждый день прогуливаюсь по дорожкам запущенного сада, и командую отрядом странной прислуги. «Погружение в новую реальность идет семимильными шагами» — со вздохом призналась самой себе, и поехала быстрее.

Мимо мелькнули кусты самшита, и вскоре я уже оказалась у входа в дом, и поднялась по ступеням внутрь.

— Белла, где ты была? — встретил меня расхаживающий по холлу Давенпорт. — На улице сегодня слишком холодно для прогулок.

Хольм, застывший рядом с резной консолью, небрежно окинул меня взглядом, и уголок его рта едва заметно дернулся.

— Темного дня, теры, — поздоровалась я, посмотрев на Давенпорта.

Отвечать на его вопрос не стала, да и какой смысл? Я не собиралась отчитываться в таких мелочах. И вообще, опекун Беллы когда-нибудь работает? Такое ощущение, что он все время торчит в особняке.

— Рада вас видеть.

Я заставила себя улыбнуться Давенпорту, а потом перевела взгляд на Лукаса.

— Леди Бернстоф, — коротко поклонился тот, и в его взгляде мне почудилось тщательно скрываемое нетерпение. А еще я снова ощутила идущую от оборотня волну неприязни. Странно. Может, у них с Беллой была какая-то вражда?

— Лорд Хольм.

Я ненадолго зависла, разглядывая волевое лицо, но тут же постаралась взять себя в руки. Подумаешь, харизма. Что я, никогда таких красавчиков не встречала?

«Таких — точно не встречала», — вздохнул внутренний голос, но я быстренько его заглушила и повернулась к опекуну.

— Значит, Тернгоф все-таки приехал? — спросил тот.

— Да. Насколько я поняла, тетя завещала ему флигель и часть земли, и он собирается здесь жить. Кстати, вы его знаете?

— Ни разу не видел. Летиция никогда о нем не упоминала.

— А как же завещание?

— Она составила его за несколько дней до своей смерти, так что я узнал обо всем уже от поверенного. Тернгоф показывал тебе бумаги?

— Да. Письмо и завещание.

— Странно, что он ждал целых два месяца, — задумчиво произнес Давенпорт, и посмотрел поверх моей головы на Хольма. — И тем более странно, что все-таки приехал.

Ага. Значит, не у меня одной приезд Мони вызывает подозрения.

— Тернгоф сказал, что устроился в Брегольскую академию картографом, поэтому решил переехать из Таркса. И еще он напрашивался погостить в особняке, пока флигель не приведут в порядок. Но я отказала.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся Лукас, и отвел взгляд, правда, я успела заметить мелькнувшее в нем презрение.

Эй, да что происходит? С чего этот оборотень так зол на Беллу? Что они не поделили?

— Правильно сделала, — внушительно произнес Давенпорт. — У тебя нет ни старшей родственницы, ни компаньонки, и жить в одном доме с посторонним мужчиной в твоем положении просто недопустимо.

Лукас снова еле слышно хмыкнул, но Давенпорт не обратил на это ни малейшего внимания. Он уставился на меня взглядом, в котором явственно читалась озабоченность, и едва заметно нахмурился. Видимо, Рэндальфу пришлось не по душе появление неизвестного родственника. И мне почему-то показалось, что он был не совсем честен, когда сказал, что ни разу не видел Тернгофа. Скорее, просто не хотел в этом признаваться. Чтобы дотошный безопасник не выяснил все, что можно и нельзя, о втором претенденте на наследство его подопечной? Да в жизни не поверю! Выходит, как всегда умалчивает и скрывает.

— Знаешь, где остановился Тернгоф? — уточнил опекун.

— В «Бринстоне». Это в двух кварталах отсюда.

— Что ж, надо будет наведаться, познакомиться поближе, — небрежно произнес Давенпорт, и я лишний раз уверилась, что про Моню он и так все знает.

— Рэн, ты не забыл, зачем мы пришли? — вмешался Лукас.

— Да, — Давенпорт бросил на меня быстрый взгляд. В руках опекуна незаметно оказались часы, крышку которых он по привычке принялся поглаживать большим пальцем. — Белла, лорду Хольму нужно осмотреть дом. Мы склонны полагать, что артенид находится именно здесь, и хотим проверить эту версию. Ты не против?

Я? Против? С чего бы? Да мне только на руку, если артенид хранится в доме. Я бы тоже поучаствовала в его поисках.

— Разумеется, вы можете осматривать все, что угодно. Правда, тут так много старых вещей. Боюсь, искать придется долго.

— О, это не страшно, — отозвался Хольм. — Поверьте, леди Бернстоф, мое присутствие вас абсолютно не стеснит. Вы его даже не заметите.

Удивительно! Моня сказал то же самое. Слово в слово. Только если в интонациях Тернгофа звучало горячее желание напроситься на постой, то в голосе Лукаса мне послышалась скрытая ирония.

Я внимательно посмотрела на Хольма, но тот уже забыл о моем присутствии, с нетерпением поглядывая на запертые двери гостиной.

— Советую начать с кабинета, — подсказал ему Давенпорт. — Туда свезли вещи из личных покоев старого Бернстофа.

Хольм кивнул, крылья крупного носа шевельнулись, словно оборотень к чему-то принюхивался, а густые брови сошлись на переносице.

— Так я и сделаю.

Волчьи глаза ярко блеснули.

— Что ж, мне тоже пора, — сказал Давенпорт, но в его голосе прозвучало уже знакомое мне раздумье. Правда, я не совсем поняла, к чему оно относилось. То ли опекун не хотел уходить, то ли не желал оставлять меня наедине с Лукасом. Но разобраться в этом я не успела.

— Рэн, я бы не отказался от твоей помощи, — обратился к Давенпорту Хольм. — У тебя еще есть время? Нужно просканировать комнату.

— Выделю пару минут, — после короткой паузы ответил Давенпорт, а я в который раз подивилась тому, что он почти не бывает на работе.

По моим представлениям, глава отдела должен был целыми днями торчать в своем кабинете, следить за производительностью труда, проводить совещания и устраивать выволочки сотрудникам. По крайней мере, у нас в компании все именно так и было. А Рэндальф только и делает, что околачивается в моем особняке.

Не успела так подумать, как мысленно удивилась тому, что с каждым днем все больше приноравливаюсь к новой жизни. Вот уже и дом своим назвала. Так и к телу Беллы привыкну, и перестану разделять себя и ее.

— Тогда не будем задерживаться, — решительно сказал Лукас, и слитным, текуче-хищным движением скользнул к двери кабинета. Давенпорт направился следом, и неожиданно мне почудилось в нем что-то общее с оборотнем. То ли бесшумный шаг, то ли выражение серьезного лица, то ли неуловимая аура власти и силы. Странный мужчина. Знать бы, что именно связывает его с Беллой. Вряд ли только полномочия опекуна.

* * *

Дверь кабинета еле слышно щелкнула, а я посмотрела на суетящегося у гардеробной Петерсона и осторожно двинулась по коридору. Кресло тихо шуршало колесами по каменному полу, дверь кабинета маячила впереди путеводной звездой, и меня манило к ней с такой силой, что противиться не было никакой возможности. Что ж, я и не стала этого делать. Подъехав вплотную к темному дубовому полотну, чуть потянула на себя ручку, и приникла к образовавшейся щели. Со стороны холла увидеть меня было сложно, а в соседнюю гостиную слуги днем не входили, так что застать меня за подслушиванием никто не мог.

— Если Эссен не ошибся, — раздался низкий голос Хольма, — артенид должен быть где-то здесь.

— Думаешь, Летиция лукавила, когда говорила, что не знает, где он?

— Уверен в этом. Особенно, если вспомнить, как она не любила оборотней. Мне порой кажется, что старая ведьма сама артефакт и уничтожила. Лишь бы он нам не достался.

— Не преувеличивай, — хмыкнул Давенпорт. — Летиция, конечно, не питала к вам добрых чувств, но понять ее тоже можно.

— Рэн, ну хоть ты не начинай! Знаешь же, что волки не имеют никакого отношения к бедам семьи Бернстоф. Скорее, наоборот. Это мы должны предъявить счет старику Людвигу. Если бы не он…

Хольм не договорил. В комнате что-то звякнуло, и послышалось короткое ругательство.

— Не думаю, что Людвиг виноват в произошедшем, — раздался голос Давенпорта.

— Да? А кто тогда? Стоило нам заказать артенид и отдать клановый товос, как старик тут же умирает, и мы остаемся без товоса, и одновременно с ним теряем способность находить свою пару. Думаешь, просто совпадение?

— Думаю, что Бернстоф — такая же жертва, как и твой клан. А искать врага нужно совсем в другом месте.

— Знать бы еще, где. Мои люди который год землю роют, но найти так ничего и не смогли. Да и твои тоже. А время уходит. Еще несколько лет, и последствия станут необратимы, а клан без притока новой крови окончательно захиреет.

В голосе Лукаса послышались отголоски злой боли.

— Прекрати, Хольм. Мы его найдем, слышишь? Вот увидишь, я еще на твоей свадьбе погуляю.

Давенпорт сказал это тоном, совсем не похожим на тот, каким говорил обычно — простым, человечным, даже подбадривающим.

— Конечно, погуляешь, — хмыкнул Лукас. — Вот найду артенид и женюсь на девчонке погорячее, чтобы мне под стать была. А там и наследники пойдут.

Я изо всех сил сжала подлокотники кресла. Мысль о том, что Хольм хочет жениться на какой-то «горячей девчонке» и родить от нее детей, почему-то вызвала злость и желание громко выругаться.

— Ну вот, видишь, — добродушно сказал Давенпорт, и меня снова поразило, каким он может быть, когда сбрасывает маску холодного и сдержанного лорда. — Все получится. Мы его найдем, даже не сомневайся.

— Ты-то сам как? Начальство давит?

— Ты же знаешь Нортона. Ему нужен результат. А я ни на шаг не продвинулся. Еще и Каллеман этот под ногами путается...

Рэндальф добавил что-то еще, но так, что я не разобрала ни слова, а потом в комнате наступила тишина.

Интересно, что они там делают? И о каком деле говорил Давенпорт? А главное, при чем тут Каллеман? Я прижалась щекой к двери, пытаясь расслышать хоть что-нибудь, но из-за дубового полотна не доносилось ни звука.

— Миледи, прикажете подать к обеду приборы для гостей?

Вопрос Петерсона заставил меня вздрогнуть и нажать на рычажок. Кресло дернулось, отъехало от двери, и я оказалась рядом с застывшим посреди коридора дворецким. Надо же, так увлеклась, что даже не заметила, как он подошел.

— Думаю, да, — сделав вид, что и не думала подслушивать, а просто так сидела под дверью, ответила Петерсону. — Не знаю, как лорд Давенпорт, но лорд Хольм здесь надолго, так что нужно будет пригласить его к столу.

— Я мог бы достать из подвала бутылочку лафита, — предложил дворецкий.

Он распрямился, в блеклых серых глазах мелькнуло что-то живое, да и сам Петерсон словно разом помолодел на несколько лет.

Я собиралась ответить, но в этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге показался Давенпорт.

— Белла? Ты здесь?

Он взглянул на меня с недоумением и спросил:

— Что ты тут делаешь?

— Хотела узнать, останетесь ли вы на обед.

Я вопросительно посмотрела на опекуна.

— Нет, — отказался Давенпорт. — Мне нужно идти.

На его лице мелькнуло странное выражение, но разобраться, что оно значило, я не успела. Опекун кивнул и быстро пошел к выходу.

— Милорд, я подам ваше пальто! — спохватился Петерсон и, шаркая, припустил следом, а я, посмотрев на дверь кабинета, вздохнула, и тоже поехала в холл.

В голове крутились обрывки подслушанного разговора. Выходит, Лукас ищет артенид для того, чтобы вернуть возможность чувствовать пару. И нужно это не только ему, но и всему клану. А дед Беллы как-то замешан в том, что волки эту самую возможность утеряли. Получается, именно поэтому Хольм так меня не любит? Но это же глупо. Я, точнее, Белла, не имею никакого отношения к той старой истории. Или есть еще что-то, чего я не знаю?

— Темного дня, лорд Давенпорт, — вырвал меня из размышлений голос Петерсона.

Дворецкий закрыл дверь за Рэндальфом и неловко пригладил жидкие волосы.

— Так что насчет лафита, миледи? — обратился он ко мне. — Подавать?

— Подавай. Уверена, лорд Хольм не откажется от хорошего вина.

— Мне тоже так кажется, миледи.

На бледных губах дворецкого мелькнула едва заметная улыбка.

— Петерсон, а у тетушки часто бывали гости?

— У леди Бернстоф? Нет, миледи. В последние годы в особняк никто не приходил. Кроме лорда Давенпорта, разумеется. Но милорд никогда не оставался на обед, — с сожалением вздохнул Петерсон.

Что ж, теперь понятно, откуда такой энтузиазм. Похоже, этому дому давно нужна хорошая встряска.

Словно в ответ на мои мысли из глубины коридора донесся оглушительный грохот, а следом послышалось громкое ругательство.

— Лорд Хольм!

Мы с дворецким воскликнули это почти одновременно и переглянулись.

Ругательство повторилось, но в него добавились новые слова и оттенки, и я поняла, что Лукас употребил местный аналог нашего «великого и могучего». Что ж, я не ошиблась в Хольме. В отличие от Давенпорта, под внешним лоском Лукаса скрывался настоящий дикарь.

— Надо бы посмотреть, может, помощь какая нужна? — с сомнением пробормотал Петерсон, но я уже нажала на рычажок и направила коляску к кабинету.

Несколько метров коридора преодолела за считанные минуты, дверь распахнулась, пропуская меня в комнату, и я застыла на пороге, наблюдая эпичную картину. В центре кабинета громоздились два упавших шкафа, вокруг валялись горы вещей, а из-под этой огромной кучи пытался выбраться сыплющий проклятиями Лукас.

— Помощь нужна?

— От вас? Нет, увольте. Как-нибудь сам, — буркнул оборотень, с натугой приподнимая один из шкафов и отплевываясь от попавшей в рот паутины.

— И все же, я могла бы позвать слуг.

— Оставьте, — сверкнул глазами Хольм и как-то странно принюхался. — Я справлюсь.

Он сумел выбраться на свободное пространство, и, подволакивая левую ногу, добрался до кресла.

— Вы поранились?

— Леди Бернстоф, я ценю ваше участие, — в отличие от произносимых слов, тон Лукаса говорил об обратном. — Но не могли бы вы оставить меня одного?

Оборотень полоснул по моему лицу недовольным взглядом, и меня неожиданно задела его завуалированная грубость.

— Вообще-то, это мой дом, — с вызовом посмотрела в сверкающие желтым огнем глаза.

— Я ни на минуту об этом не забывал, — с непонятной язвительностью ответил Лукас. — И, поверьте, леди Бернстоф, если бы не крайняя необходимость, я бы не обременил вас своим присутствием.

Он приподнялся, собираясь встать, но тут же выругался сквозь зубы и рухнул обратно.

— Похоже, вам все-таки понадобится помощь.

Я подъехала к оборотню, склонилась над его ногой и осторожно задрала порвавшуюся штанину. М-да. Так я и думала. Увеличивающийся под моими пальцами отек и заметные синяки заставили грустно вздохнуть.

— Что вы делаете? — опешил Лукас.

— У вас, скорее всего, перелом. Нужно вызвать доктора. Сильно болит?

— Не нужны мне никакие доктора, — презрительно фыркнул Хольм. — К вечеру само все заживет.

— Как на собаке? — машинально хмыкнула в ответ, осторожно ощупывая распухшую ногу оборотня. И только потом сообразила, что сказала. Господи, ну кто меня за язык тянул? Это ж надо было ляпнуть такое оборотню!

— Знаете, тут явный перелом со смещением, — не поднимая глаз, поторопилась замять неудобную тему. — Своими силами вы не справитесь.

Однажды я уже видела похожую травму. Прошлой зимой Славик поскользнулся на обледеневшем поребрике, и неудачно рухнул на тротуар, повредив ногу. Он после этого три недели в больнице провалялся, а потом еще дома несколько недель инвалидом просидел. Ох, и нелегко мне тогда пришлось! Славка болел со смаком, пользуясь тем, что я взялась за ним ухаживать, и на время переехала к нему. Не знаю, как у меня терпения хватило выносить его капризы и нытье. Помню, когда сняли гипс и Славик смог ходить без костылей, я готова была петь от счастья. И тут же вернулась домой, хотя Славка уговаривал меня остаться, и жить одной семьей. «Динка, ну нам же так хорошо вместе, — убеждал он. — Переезжай насовсем». Ага. Если я и раньше не горела желанием сходиться окончательно, то после короткого «тренинга» семейной жизни и вовсе засомневалась, нужно ли мне такое счастье.

Прошлое мазнуло перед глазами ярким пятном и исчезло, оставив легкую грусть. Вот и не надо больше ничего придумывать. Все само собой решилось.

Я отодвинула кусок ткани, разглядывая распухшую ногу, легко коснулась наливающегося темнотой синяка и вздрогнула от грозного рыка.

— Немедленно. Уберите. Руки.

В голосе Лукаса прозвучала такая ненависть, что я растерянно подняла глаза и столкнулась с разъяренным взглядом. Желтая глубина пылала, искрила, плавилась злобой, и мне на миг показалось, что Хольм способен с легкостью свернуть мне шею. Правда, уже в следующую минуту он пришел в себя и отстранился, а я незаметно выдохнула.

— Простите, леди Бернстоф, — небрежно произнес Лукас. — Я не хотел вас пугать. Вы же знаете, мы, грубые животные, не всегда способны держать себя в руках.

Он говорил с непонятной издевкой, а мне почему-то стало больно. Как будто нож в сердце вогнали.

— Я позову слуг, — отстранившись от Хольма, нажала на рычажок, и направила коляску к дверям.

— Не трудитесь, леди Бернстоф. Я справлюсь.

Хольм рывком поднялся с кресла и, пошатнувшись, оперся о стену. Правда, на больную ногу постарался не наступать, перенеся вес на здоровую. Вот же упрямый волк! И чего геройствует?

— Возвращайтесь к своим делам и предоставьте мне разбираться со своими.

Да? Что ж, так и сделаю! Не нужна моя помощь, и не надо. Уговаривать не собираюсь.

Невыносимый оборотень усмехнулся, обнажив крупные белые клыки, а я вскинула голову и поехала к выходу.

— Обед будет готов через час, — не оборачиваясь, сообщила Хольму и открыла дверь.

За моей спиной послышалось неразборчивое ругательство, но я не стала останавливаться, и выехала из кабинета.

* * *

Он смотрел на закрывшуюся дверь, и сыпал ругательствами. Принесло же эту Бернстоф так не вовремя! Помочь она, видите ли, хотела… Лицемерная… леди! Посмотришь на нее — ангел. Нежный, хрупкий, беззащитный ангел. Но он-то знал, чего стоит ее доброта. Накушался вдоволь. И презрительных взглядов, и ненависти, и нетерпимости. И этого противного чувства превосходства, застывшего в красивых глазах. Казалось бы, какая ему разница? Жил же раньше спокойно, и внимания на эту ресову Изабеллу не обращал, чего ж теперь так тошно? Почему он стал реагировать на девчонку? Что в ней такого? Да, хорошенькая. Нежная, как цветок. Светленькая, ему всегда такие нравились. Но не эта. После того, что услышал, он даже смотреть на нее лишний раз не хотел. Игнорировал. И до недавних пор у него это прекрасно получалось. Да ему и было все равно. Кто такая эта Изабелла Бернстоф, чтобы он всерьез воспринимал ее ненависть? Если бы он реагировал на всех, кто его ненавидит, так давно перестрелял бы половину Дартштейна. Уж людей Сивого точно.

Он усмехнулся и тут же поморщился. Нога болела все сильнее. Рес! Угораздило же упасть так неудачно. Как под руку кто толкнул. Еще и эта… «Заживет, как на собаке…» И почему его это так взбеленило? И вообще, что с ним происходит? Почему вдруг стало важным, что эта Изабелла о нем думает? Почему он уже несколько дней не может выкинуть ее из головы? А точнее, с того самого момента, как увидел девчонку после ее странной болезни.

Нет. Пора заканчивать с этой лирикой. Дело — и ничего больше. Ему нужно найти артенид, а ради этого можно вытерпеть все, что угодно, даже общество Изабеллы Бернстоф и те эмоции, что она вызывает.

* * *

— Дикарь! Невоспитанный хам! — бормотала, давя на рычажок все сильнее, отчего коляска стрелой неслась по коридору. — Помощь ему, видите ли, не нужна… От меня! Да пусть хоть помрет, пальцем больше не пошевелю!

В душе бурлило негодование, а сердце ныло. Проклятый упрямец! Как он терпит такую боль? Надо послать кого-нибудь за Штерном, пусть осмотрит несносного оборотня и что-нибудь сделает. Нет, я и сама могла бы оказать ему первую помощь, но разве ж этот волчара позволит?

Я не вписалась в поворот и задела ногой выступающую панель.

— Ай!

Колено прострелило острой болью.

— Да что ж за день-то сегодня такой? — прошипела вслух, потирая место удара, а потом замолчала и уставилась на подол платья. Неужели я снова чувствую собственные ноги?

Не может быть!

Я попыталась пошевелить правой, но та осталась неподвижной.

— А так?

Левая тоже не сдвинулась ни на миллиметр.

— Но я же чувствовала!

Я наклонилась и впилась в колено ногтями. Никакого результата. Как будто деревянной колоды коснулась. Выходит, просто показалось?

— Миледи, что-то случилось? Вам нужна помощь?

Встревоженный голос заставил меня поднять голову.

— Может, за доктором послать?

На меня испуганно смотрели две служанки, Роза и Вилма. В руках у них были ведра и тряпки. На днях я все-таки не выдержала, и заставила экономку привести дом в порядок. Похоже, уборка еще не закончилась.

— Со мной все в порядке, — чуть резче, чем хотелось бы, ответила прислуге, но тут же постаралась смягчить тон и спросила: — Вы на второй этаж идете?

— Нет, во флигель. Тер Петерсон сказал, там тоже нужно убраться, — несмело улыбнулась Роза.

— Передайте Петерсону, чтобы послал за доктором Штерном. Лорд Хольм поранил ногу, ему нужна помощь.

— Ох, да что же это? Прямо злой рок какой-то! — громко воскликнула Роза, но тут же опасливо прикрыла рот рукой. — Простите, миледи. Я скажу теру Петерсону.

— Хорошо, только поскорее.

Я понаблюдала, как женщины по дуге старательно обошли мою коляску и скрылись за поворотом коридора, и поехала к лестнице. Мысли то и дело сворачивали к Хольму, но я запрещала себе думать об оборотне. Не хочет моей помощи — и не надо, навязываться не буду. Лучше тайником займусь.

До комнаты добралась за считанные минуты. Дверь захлопнулась за мной с тихим стуком, я подождала пару минут, прислушиваясь, не появится ли Присси, но в коридоре стояла мертвая тишина, и я успокоилась. Похоже, за мной никто не следит.

Я подъехала к тайнику, еще раз осмотрела замочную скважину и задумалась. Может, попробовать шпилькой открыть? А что? В фильмах у героинь такие вещи на раз получаются.

Сказано — сделано. Я вытащила из волос шпильку, сунула ее в отверстие для ключа и попробовала провернуть. Вот только ничего не вышло. Взломщик из меня получился так себе.

— Ну почему мне никак не везет? — спросила вслух, мрачно разглядывая неподдающийся замок.

В ответ раздался тихий тоскливый вой.

— Эй! Ты меня слышишь?

Привидение молчало.

— Я могу тебе помочь?

И снова ни звука.

— Ты что, в прятки со мной играешь? Рано или поздно я все равно найду нужный ключ и вытащу тебя из тайника, так и знай.

Я ударила по дверце кулаком и задумалась.

Лукас внизу ищет артенид. Давенпорт в курсе, более того, сам предложил устроить поиски. А ведь это отличный предлог! Если я присоединюсь к «мероприятию», можно будет убить одним выстрелом двух зайцев — и артефакт найти, и ключ. И в то же время никто не догадается о моем собственном интересе. Как говорится, все исключительно ради помощи ближнему. Да, так и следует сделать. К тому же, не мешало бы Хольма проведать, узнать, как он себя чувствует.

Я наконец разрешила себе признать, что беспокоюсь за несносного оборотня, спрятала бесполезный ключ в бюро и решительно направила коляску к двери.

* * *

Кабинет встретил меня висящей в воздухе пылью и тихой бранью. Лукас, вытянув сломанную ногу, сидел в кресле и едва слышно сыпал ругательствами, в то время как доктор Штерн осматривал рану, уговаривая пациента потерпеть.

— Да полно вам, доктор! — сердился оборотень. — Чего вы так беспокоитесь, со мной все в порядке. Знаете же, какая у нас регенерация. К завтрашнему дню от перелома и следа не останется.

— Это вы, лорд Хольм, сейчас так думаете. А как срастется нога неправильно, сами же потом ко мне и придете. И будете умолять все исправить, потому как перелом у вас со смещением, прямо скажем, нехороший перелом. Так что не сопротивляйтесь, и не мешайте мне делать мою работу. О, леди Бернстоф, — заметив меня, улыбнулся Штерн. — Как самочувствие?

— Благодарю, доктор. После вчерашнего массажа мне гораздо лучше.

Я не стала признаваться, что кроме массажа, который делал Штерн, занимаюсь еще и гимнастикой. И дыхательной, и обычной. Даже пару фигурок потяжелее из секретера Изабеллы под гантели приспособила. А что? Нужно же как-то приводить себя в порядок? Вот только, боюсь, если врач или опекун узнают о моих «подвигах», их точно хватит удар. Я искоса посмотрела на Штерна и постаралась вести себя, как благовоспитанная юная леди.

Руки пристойно сложены на коленях, на губах играет легкая улыбка, взгляд застенчивый и робкий — впору «Оскар» давать за идеальное попадание в образ. Похоже, доктор поверил.

— Что ж, это замечательно. А вот лорд Хольм не может похвастаться тем же, — вздохнул Штерн и с укоризной посмотрел на своего пациента. — Боюсь, милорду придется воспользоваться вашим гостеприимством и остаться в доме до завтрашнего утра.

— Исключено! — резко отрубил Хольм.

— Вас так пугает мое общество?

Я с иронией взглянула на оборотня, мигом забыв о том, что должна изображать робкую деву.

— Ну что же вы, лорд Хольм? А кажетесь таким бесстрашным мужчиной.

— Предпочитаю ночевать в собственной постели, а не оставаться из милости в доме, где мне не рады.

Лукас сердито сверкнул глазами.

— А откуда такие выводы? Я ни разу не дала вам понять, что мне неприятно ваше общество. К тому же, вы нуждаетесь в помощи, я готова ее оказать — так в чем проблема?

— Благодарю, леди Бернстоф, но я предпочту обойтись без вашей лицемерной доброты.

Оборотень рывком поднялся с кресла, заставив Штерна отшатнуться, и сделал шаг, но тут же побледнел, попытался что-то сказать, и с глухим стуком рухнул на пол.

— Что и следовало ожидать, — пробормотал доктор. — До чего же упрямый! У него кость в нескольких местах раздроблена, а он геройствует. Миледи, если вас не затруднит, позовите прислугу, лорда Хольма нужно перенести в гостевую комнату. Я наложил заклинание, но его действия надолго не хватит, ногу нужно зафиксировать шинами.

Штерн склонился над оборотнем, а я подъехала к столу и дернула шнурок звонка.

— Миледи?

Присси появилась меньше, чем через минуту. Видимо, привычно дежурила поблизости.

— Приведи слуг и скажи Эльзе, чтобы подготовила гостевые покои.

— Так у нас нет гостевых покоев, — растерянно пробормотала Присси.

— Как это нет? Столько комнат, и ни в одной нет кровати?

— Нет, миледи. Только в вашей спальне, и в спальне хозяйки.

Час от часу не легче! Да что ж тут за порядки такие? Какой смысл иметь большой особняк, и не озаботиться комнатами для гостей?

— Ладно, подготовьте спальню тетушки. Поселим гостя там.

— Но это невозможно, миледи, — удивленно воскликнула служанка. — Никому постороннему нельзя ночевать в комнате старой хозяйки.

— Почему?

— Леди Летиция приказала. Так и велела, дескать, чтобы чужого духа там не было.

Господи, я с этими правилами с ума сойду! Не особняк, а дурдом какой-то!

— Хорошо. Значит, поселим лорда Хольма в моей комнате.

— Но, миледи…

— Все. Хватит препираться. Иди за работниками и передай Эльзе, чтобы постелила свежее белье в моей спальне. Ну, чего стоишь? Бегом!

Присси вздрогнула и попятилась к двери, но мне было не до ее мнимых страхов. Я смотрела на Лукаса и доктора Штерна, и понимала, что что-то идет не так. Хольм до сих пор не пришел в себя, а его смуглое лицо стало не просто бледным, а почти землистым.

— Доктор, чем я могу помочь? Принести воду? Или нашатырь?

Я даже не задумалась о том, что здесь это едкое средство может называться как-то по-другому и только потом сообразила, что рискую вызвать ненужные вопросы.

— Знаете, леди Бернстоф, возможно, оно и к лучшему, что лорд Хольм без чувств. Не будет лишнего своевольничать. Ну-ка, голубчики, — Штерн повернулся к вошедшим слугам. — Берите лорда Хольма и несите в комнату миледи. Да аккуратнее, куда за ногу хватаешь?

Штерн нахмурился и махнул рукой на Ульриха. Тот растерянно выпучил глаза и открыл рот. Карл и еще двое слуг молча топтались на месте, пытаясь поднять Хольма.

— Да что ж вы делаете? — резко воскликнул доктор, глядя как слуги с трудом разворачиваются со своей ношей к двери. — Вы что, покойника несете? Куда вперед ногами?! Вот же бестолковые, прости Единый! До таких лет дожили, а ума так и не нажили!

Он подхватил Хольма под плечи и посмотрел на Карла.

— Чего встал? Иди давай.

— Так это, ваше скородие, мы ж того, — Карл не договорил, заменив оставшиеся слова странной пантомимой.

— Оно и видно, что того, — пробормотал Штерн, и его окладистая борода сердито дернулась. — Ну? Чего застыли? Вперед.

Процессия, наконец, тронулась, слуги пыхтели, но тащили тяжелого оборотня к лестнице, а я ехала следом, с трудом сдерживая беспокойство. Не нравилось мне, что Хольм так долго не приходит в себя. Я ведь читала о повышенной регенерации оборотней. Да и сам Лукас недавно сказал о том же. Но тогда почему ему так плохо?

В спальне суетилась Эльза. Она подгоняла перестилающую постель Присси, а сама зыркала заплывшими глазками по сторонам, подмечая перемены в обстановке — и стоящий на новом месте шкаф, и расставленные на подоконнике деревянные фигурки. Я прямо слышала, как ворочаются мысли в голове экономки.

Заметив меня, Эльза замерла, дернулась всем телом, отчего связка ключей на ее поясе жалобно звякнула, и громко воскликнула:

— Ох, несчастье какое!

Экономка всплеснула руками, и уставилась на меня со странным выражением. Мне показалось, в ее взгляде мелькнуло недоумение.

— Бедный лорд Хольм! Наверное, стоит сообщить лорду Давенпорту?

Эльза сделала шаг и оказалась рядом со мной.

— Боюсь, милорду не понравится, если лорд Хольм останется в доме, — тихо сказала она.

— Уверена, лорд Давенпорт отнесется к этому с пониманием, — ответила экономке, наблюдая за тем, как Хольма устраивают на моей постели.

Слуги были не слишком осторожны, и пару раз задели раненую ногу Лукаса, но тот даже не отреагировал. Странно. Неужели такой глубокий обморок? Или это что-то другое?

— Доктор Штерн, почему он не приходит в себя?

Я подъехала ближе, с тревогой вглядываясь в бескровное лицо, красивое какой-то вызывающей красотой. Удивительно, но даже болезненная бледность его не портила.

— Лорд Хольм! — не ответив мне, позвал доктор и похлопал оборотня по щекам. — Очнитесь!

Штерн достал из кармана небольшой флакон и поднес его к лицу Лукаса.

— Ну же, давайте, лорд Хольм!

Оборотень едва заметно вздрогнул, крылья крупного носа шевельнулись, а уже в следующую секунду на шее Штерна сомкнулись крупные ладони.

— Лорд Хольм! — громко крикнула я и изо всех сил нажала на рычажок, заставляя кресло подъехать к кровати. — Успокойтесь, доктор просто хотел вам помочь!

Лукас чуть ослабил хватку, нахмурился, обвел недоуменным взглядом спальню и остановил его на мне.

— И снова вы, — хмыкнул он, отпуская Штерна и приподнимаясь на постели. — Куда вы меня притащили? Что это за комната, и почему я валяюсь в постели среди бела дня, как какая-нибудь барынька?

Он брезгливо поморщился, рассматривая вышитые на балдахине цветочки. Ну да, мне они тоже не нравятся, но это же не повод так явно выражать свое недовольство?

— Вы в моей спальне, — чуть резче, чем хотелось, ответила Хольму.

— Да неужели?

На лице Лукаса отразилось искреннее удивление.

— Я? В вашей спальне? Куда катится мир? — с иронией вопросил оборотень, и посмотрел на меня с едва уловимой насмешкой.

— Я все-таки вызову лорда Давенпорта, — пробормотала Эльза, бочком протискиваясь к выходу, но мне было не до нее.

Внутри вскипало раздражение. Что этот оборотень о себе возомнил? Почему он ведет себя так, словно я перед ним виновата?

— Лорд Хольм, я вас чем-то обидела?

Я посмотрела в мерцающие желтым огнем глаза. Никогда не любила недомолвки, предпочитая сразу выяснить, что не так.

— Ну что вы, леди Бернстоф.

Губы оборотня разъехались в злой усмешке.

— Такая утонченная леди не позволила бы себе подобной вольности.

— Тогда перестаньте вести себя, как капризный ребенок, и примите мою помощь спокойно и без издевок.

Я снова в упор посмотрела на Хольма, и утонула в тягучей глубине его взгляда. И чем дольше смотрела, тем острее ощущала присутствие Лукаса. В душе поднялось знакомое уже хмельное чувство. Тело обдало жаром, грудь налилась тяжестью, сердце застучало громко и быстро, сбивая дыхание и заставляя сильнее ухватиться за подлокотники кресла.

Не знаю, сколько времени прошло. Может, минута, может, час. Но когда я сумела вынырнуть из гибельного омута, в комнате было странно тихо. Слуги незаметно исчезли, доктор Штерн, близоруко щурясь, протирал очки, и даже мебель, казалось, застыла в подобии стазиса.

Хольм нахмурился, по его лицу скользнула тень.

— Что ж, леди Бернстоф, прошу меня извинить. Я не хотел вас обидеть, — ровно произнес оборотень, вот только едва заметная складка между его густыми черными бровями так никуда и не делась. И в глубине глаз затаился вопрос. Казалось, оборотень чем-то озадачен. И это что-то связано со мной.

— Не знаю, что на меня нашло, — счел нужным пояснить Лукас. — Уверяю вас, этого больше не повторится.

Он поморщился и попробовал сесть, но доктор Штерн был начеку.

— Лежите, лорд Хольм.

Доктор с силой надавил на плечи оборотня, вынуждая того подчиниться.

— Я вам скажу откровенно — мне не нравится ваш перелом. Кость раздроблена в нескольких местах, и вам сильно повезет, если она срастется правильно. Вы же не хотите на всю жизнь остаться хромым?

Штерн водрузил на нос очки и посмотрел на недовольного Лукаса.

— Я наложу шину, но от вас потребуется полежать до утра спокойно и не пытаться встать или, того хуже, сбежать.

— Хорошо, — кивнул Хольм, но я видела, что это согласие далось ему с трудом.

— Вот и замечательно.

Штерн довольно улыбнулся и достал из чемоданчика бинты и пару ровных дощечек.

— Леди Бернстоф, подержите, — вручил он все это мне и ловко закатал штанину Хольма повыше. — Да, как я и говорил, раздроблена в трех местах. Сейчас мы ее закрепим, и к утру все должно срастись. Вот, выпейте.

Доктор поднес к губам Лукаса темный флакон.

— Это обезболивающее.

— Не нужно. Потерплю, — отмахнулся Хольм.

— Зря геройствуете, лорд Хольм. Ощущения будут не из приятных.

— Да не тяните вы, доктор, — поморщился оборотень. — Перевязывайте уже.

Штерн покачал головой, но ничего не сказал. Он что-то сделал с ногой Лукаса, проведя над ней руками, отчего оборотень побледнел еще сильнее и стиснул зубы, а потом доктор забрал у меня дощечки, приложил их к месту перелома и быстро перебинтовал ногу оборотня.

— Ну вот, остается только ждать, — сказал Штерн. — Теперь все дело за вами, лорд Хольм. Лежите спокойно, и ни о чем не беспокойтесь. Леди Бернстоф.

Доктор обернулся ко мне.

— Я оставлю микстуру, ее нужно будет развести водой и дать больному перед сном. Распорядитесь, чтобы слуги все сделали?

— Конечно. Да я и сама могу…

Договорить я не успела. Воздух в комнате странно задрожал, сгустился, став осязаемо плотным, и из образовавшегося серого марева вышел Давенпорт.

— Что здесь происходит? — спокойно спросил он, но мне почему-то показалось, что за этим спокойствием скрывается настоящая буря. — Лукас?

Взгляд холодных карих глаз остановился на оборотне.

— Лорд Хольм повредил ногу, и я предложила ему помощь, — опередив Лукаса, ответила я и не удержалась от вопроса: — А как вы здесь оказались?

— Портал, — коротко пояснил Давенпорт и посмотрел на Штерна. — Так что случилось?

— Видите ли, милорд, у нас тут довольно сложный перелом. Лорду Хольму требуются покой и полная неподвижность, — ответил Штерн. Он взглянул на Давенпорта поверх очков и добавил: — Знаете, нужно отдать должное леди Бернстоф, она не растерялась, и действовала очень быстро, тут же послав за мной. А в таком деле каждая минута на счету. Вы же понимаете, регенерация…

Доктор не договорил и покосился на Хольма, а я беззвучно хмыкнула. Что сложного в том, чтобы послать за врачом? Или Белла должна была хлопнуться в обморок при одном виде сломанной ноги Лукаса? Что ж, тогда, с точки зрения Штерна, я действительно совершила настоящий подвиг.

— Лукас, как это произошло? — спросил Давенпорт.

— Сам не знаю.

Оборотень недовольно нахмурился.

— Я не трогал этот проклятый шкаф, всего лишь открыл дверцу. А он рухнул и потянул за собой второй. Вот, теперь лежу.

Хольм поморщился, а у меня в душе шевельнулась жалость. Я-то знала, каково это, оказаться прикованному к постели. Особенно, если не привык зависеть от посторонних.

— Ты не можешь здесь оставаться, — после короткой паузы сказал Давенпорт. — Нужно переправить тебя на Баур-штрассе.

— Исключено, милорд, — вскинулся Штерн. — Лорда Хольма нельзя передвигать. У него слишком высокая регенерация, кости могут сместиться, и срастись неправильно.

— Да глупости все это,— буркнул оборотень. — Обычная у меня регенерация, и я не собираюсь здесь разлеживаться.

Он рывком поднялся с постели и встал на ноги.

— Вот, видите? Со мной все в полном порядке.

Лукас победно ухмыльнулся, а уже в следующую минуту, как подкошенный, рухнул на пол.

— Хольм?

Давенпорт склонился над ним и потряс за плечо.

— Лукас, ты меня слышишь?

— Ну что за характер? — возмущенно воскликнул доктор Штерн, и его окладистая борода сердито дернулась. — Совершенно наплевательское отношение к собственному здоровью! Нет, милорд, вы как хотите, но я отказываюсь работать в условиях, когда мои рекомендации не принимаются во внимание.

— Успокойтесь, доктор, — ровно ответил Давенпорт. — Мы безмерно ценим ваш опыт и ваши рекомендации. И да, вы правы, лорду Хольму лучше остаться здесь. А ты, Белла, переночуешь в комнате леди Летиции.

Опекун посмотрел на меня, и в его глазах что-то мелькнуло.

— Я слышала, что никто не имеет права занимать покои тетушки?5da7d8

Я вопросительно взглянула на Давенпорта.

— Не волнуйся, тебя этот пункт не касается, — отмахнулся опекун.

— А я могу узнать, где написаны все эти правила и запреты? Кажется, мне необходимо с ними ознакомиться, уж больно они интересные.

— Не сейчас, Белла. Мы обсудим это позже, — ответил Давенпорт, легко поднимая тяжеленного Лукаса и укладывая того на постель. — А пока тебе лучше побыть внизу, — проводя руками над неподвижным Хольмом, тихо добавил он, и что-то в его тоне заставило меня насторожиться.

— Да, миледи, вы наверняка устали, вам нужно отдохнуть — подхватил Штерн, но я не обратила внимания на его слова.

— Что с лордом Хольмом? У него ведь обычный перелом, так откуда тогда эти обмороки?

Я вопросительно уставилась на Давенпорта.

— Похоже на действие магии, — неохотно ответил опекун и нахмурился. — Видимо, сработал какой-то артефакт. Что-то вроде защитного проклятия, или заклинания обездвиживания. Это моя вина. Я должен был подумать о том, что в вещах твоего деда могут быть поделки, опасные для посторонних. Хотя…

Он не договорил.

— И что теперь?

— Постараюсь свести действие проклятия на нет. Надеюсь, получится.

Давенпорт глядел на Лукаса, но говорил словно сам с собой. А потом посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло недоумение. Казалось, опекун удивился тому, что обсуждает подобные вещи со своей воспитанницей. Правда, уже в следующую секунду он нахмурился, и твердо произнес:

— Тебе пора отдыхать, Белла.

И не успела я возразить, как он дернул шнур звонка и велел прибежавшей на зов Присси:

— Помоги миледи спуститься вниз и проследи, чтобы она поела и устроилась в комнате леди Летиции.

А на мою попытку возмутиться опекун свел брови и твердо сказал:

— Это не обсуждается.

И такая непоколебимая уверенность прозвучала в его голосе, что я сочла за лучшее подчиниться. По большому счету, я действительно ничем не могла помочь Лукасу, и оставаться в спальне не было никакой необходимости. К тому же, я и так слишком далеко отошла от образа Беллы, не стоило давать Давенпорту очередной повод для ненужных размышлений.

Молча развернувшись, направила коляску к выходу, но у самых дверей не выдержала и оглянулась на Хольма. Оборотень неподвижно лежал на постели, его профиль резко выделялся на фоне светлой стены. Все-таки удивительный мужчина. Даже без сознания он не кажется слабым и беспомощным. Понять бы еще, что за артефакт лишил его сил. Похоже, домик Бернстофов — то еще местечко. Сплошные тайны и ни одной разгадки.

«Хватит пялиться на Хольма. Он хам, грубиян и бабник» — напомнил внутренний голос.

Ну да, все так и есть. Но ведь какой обаятельный! Даже когда рычит.

— Миледи.

Присси открыла дверь и нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

Я отвернулась и выехала из спальни.