13

Ещё никогда шоппинг мне не приносил мне такой дискомфорт. Вот реально. Мне было настолько противно от этой ситуации, что было совершенно всё равно, что синий цвет блузки прекрасно оттеняет мою кожу, а модный фасон брюк зрительно удлиняет ноги. Я полагалась полностью на вкус продавца, у которой глаза горели наживой, и она стаскала мне весь магазин.

Чего здесь только не было.

Несколько комплектов нижнего белья, пижамы и сорочки, блузки и тонкие джемперы и водолазки, юбки, брюки, джинсы, платья, куртки, пальто, шапки, шарфы, перчатки, ботинки, туфли сапоги, кроссовки.

Всё это я примеряла под пристальным присмотром Ямала, который никак не выказал, недовольства, ни высокими ценами, а они были очень высокими, я ради интереса, посмотрела на ценники пару вещей. И ни тем, что мы проторчали здесь три часа. Потом ещё смекалистая девушка-продавец, приволокла сумки, ремни, платки. Интересуясь моим мнением, но поглядывая на Кира.

Он кивал, я стояла, поджав губы.

— Оставь, что сейчас наденешь, остальное упакуют! — говорит, поглядывая в телефон.

— Я в своём пойду, можно!

— Нет, — отрезает, и снова что-то строчит в телефоне. — Переодевайся.

Я, честно говоря, очень устала и морально и физически, и поэтому даже спорить не решилась. Натянула тонкий джемпер, облегающие брюки, поискала глазами, чтобы выбрать из обуви. Надела сапоги на высоком массивном каблуке, сверху тёмную короткую куртку.

Он только коротко глянул, кивнул.

Мы пошли на кассу.

Когда девушка озвучила сумму нашей покупки, я чуть в обморок там не упала.

Триста тридцать тысяч!

Зачем?

Зачем мне столько одежды?

Это же ужас!

— Ты сумасшедший! — только и выдохнула я.

Кир молча, расплатился, приложив карту к терминалу, сграбастал все пакеты и пошёл на выход. Я попрощалась с продавцами, которые проводили меня завистливыми взглядами, и потопала немного неуклюже в новых сапогах, за своим благодетелем.

Меценат, блин! Порвал куртку, купил гардероб!

Кир закинул пакеты на заднее сидение машины, забив ими весь обзор, и поэтому долго матерился по этому поводу.

Я злорадно улыбалась, но молчала.

— Куда теперь? Может подстричь меня надо, или грудь увеличить? — ехидничаю я.

— Домой, шмотьё твоё закинем и поедем, поедим, где-нибудь, — спокойно отзывается он и добавляет, — а сиськи твои класс, не переживай, и волосы охуенные!

Такой «изящный» комплимент, но на душе почему-то потеплело, я вспыхнула и отвернулась, чтобы он не видел, как горят мои щёки.

Смутилась так, словно я малолетка. Но блин, приятно стало! От этой грубости. Только вот она искренняя, и это подкупило.

— Кир, давай никуда не поедем, если ты, конечно, не против домашней еды? — надо же как-то отблагодарить его за новый гардероб.

Он глянул на меня, задрав бровь, ничего не ответил, как всегда, оставил самой догадываться, согласен или нет.

Как только открыла дверь, Кир тут же без церемоний, вошёл, и, скинув ботинки, прошёл в гостиную, бросил все многочисленные пакеты на диван. Хорошо хоть, дома была эти два дня, порядок навела, в скромном жилище. Обычно у меня такой бардак.

По сравнению с его квартирой, наша выглядела, конечно, маленькой и непритязательной. Две комнаты, никакой вычурной и суперсовременной мебели и техники. Но в ней был сравнительно свежий ремонт, и порядок.

Я разулась и прошла, следом стягивая куртку, включила торшер, потому что на улице начало темнеть.

— Проходи, располагайся, я сейчас всё приготовлю и будем ужинать.

Он обернулся, кивнул.

Его массивная фигура тут же заняла всё пространство. И ведь Юрик, тоже высокий, и не маленький, но только он не занимал всё помещение, а гармонично вписывался, а Киру, словно места мало.

Я прошла на кухню, помыла руки и начала накрывать на стол. Вскоре Кир явился сам, заглянув по пути в ванную, помыл руки. Он уже скинул свою кожаную куртку, и теперь на обозрение были выставлены многочисленные рисунки на его руках.

Он прошёл и сел за стол, я как раз нарезала хлеб, и засмотрелась на сложенные массивные руки. Даже на некоторых пальцах были татуировки. Паутина, всполохи огня, цифры. На тыльной стороне ладони левой, притаился паук, на правой, кольцами лежала змея. Рисунок вился выше, переплетаясь в орнамент на кистях, там уже добавлялись надписи, на английском вроде, и опять рисунок из переплетённых линий.

Подняла взгляд выше, на треугольный вырез футболки, оттуда выглядывали витиеватые буквы, но разобрать надпись было невозможно, половина скрывалась под одеждой.

А потом я посмотрела ещё выше и столкнулась с выразительным взглядом серых глаз, сейчас они казались темнее, как тогда, в нашу первую ночь. Я сглотнула и засуетилась. Мне почему-то стало неловко.

Отвернулась, метнулась за тарелкой, наложила большой кусок мяса, поставила перед ним, потом положила вилку, подвинула хлеб и салат.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Пожалуйста, угощайся, — блин, а что с голосом — то.

Стараясь больше на него не смотреть, взяла себе тоже тарелку, наложила салат, села и стала, молча, есть.

Ямал спокойно проследил все мои метания, которые от него не скрылись, приступил к еде.

— Чем сын занимается? Столько медалей? — вдруг спросил он, и этим снял напряжение.

Я тепло улыбнулась, и наконец, подняла на него взгляд.

— Тхэквондо, синий пояс, — ответила и продолжила.

Говорить про Андрейку, было легко. Рассказывать про его достижения, про то, какой он самостоятельный парень. Кир слушал внимательно, не перебивал, и было даже немного странно, что мы с ним вообще ведём такие разговоры. Но, тем не менее, он слушал, а я говорила. А ещё он ел с аппетитом мою стряпню, и даже не отказался от кофе. Вроде бы нормальный человек, если не знаешь, кто он, просто примешь за молчаливого здоровяка.

— А много времени надо, чтобы набить столько татуировок? — всё же задала я интересующий меня вопрос.

— Годы, — короткий ответ. Да красноречие не его конёк.

— А сколько у тебя ушло лет? — конкретизирую.

— Лет пять, — делает глоток кофе и морщится.

Ну да кофе растворимый, не очень, но он молчит, никак не выказывая своё недовольство.

— Наверное, стоит только начать… — улыбаюсь я.

— Ага, — кивает, всё такой же невозмутимый. Допивает кофе и встаёт, я следом.

— Ладно, мне пора, — говорит то, что я совсем не ожидала услышать.

Иду за ним в прихожую.

Блин, даже немного разочарована. Не знаю, чего я хотела. А может, и знаю, но не признаюсь себе в этом. Кир накидывает куртку, потом ботинки. Ну вот и по фиг, пусть валит.

— Спасибо за ужин, — склоняется ко мне, и совсем неожиданно заправляет выбившуюся прядь за ухо.

— Пожалуйста, — сиплю я.

С голосом справиться не могу, потому что снова в плен его глаз попадаю, и мурашки бегут по щеке там, где он коснулся. Дыхание сбивается, просто враз перехватывает. Я смотрю на его губы, потом снова в глаза. Мне же не кажется, то, что я там вижу. Потому что я очень хочу, чтобы это было правдой. Потому что, я и себе никогда не признаюсь, но я хочу его.

— Кир… — слетает с моих губ, прежде чем он успевает смять мой рот в грубом поцелуе. Только стон вырывается, когда он обхватывает меня за талию, прижимает к себе, а другой рукой за затылок держит, продолжая терзать мои губы.

Обхватываю его за шею, и отвечаю. Так же жадно и пылко. Прикрываю глаза от удовольствия, простреливающего низ живота.

Он подхватывает меня на руки и несёт в зал, непрерывная поцелуя. Кидает прямо на все эти многочисленные мешки и пакеты. Стягивает куртку и футболку, расстёгивает ремень на джинсах, и ширинку, и снова склоняется ко мне. От моих вещей избавляется тоже быстро. Брюки стягивает вместе с бельём, а кофту просто задирает, бюстгальтер сдвигает. Наваливается сверху, телом тяжёлым придавливает, горячей кожей опаляет.

— Сейчас значит, хочешь? — насмешливо смотрит сверху. — Не просишь остановиться?

— А ты остановишься? — замираю от его слов, припечатанная правдой.

Что это я? Сама практически инициативу проявила.

— Чуть раньше, возможно, — хмыкает и скользит рукой вдоль моего бока, выше бедро моё заводит, медленно погружаясь.

Я выгибаюсь в унисон его движению.

— Вот и не останавливайся, — стону с придыханием.

Он толкается сильнее, и немного болезненно, но перекрывает это, прикусывая и целуя мою грудь. Я выгибаюсь навстречу, шурша пакетами. Обхватываю его за плечи, притягиваю ближе.

— Да-а! — вырывается у меня, в унисон его быстрым толчкам.

Бешеный ритм.

Невыносимый темп.

Жёстко, и так сладко.

Я теряюсь в этих невероятных чувствах, растворяюсь, отключаю голову. Вскрикиваю, когда он оставляет на нежной коже, пока ещё розовые отметины, которые скоро расцветут фиолетовыми цветами. Моя реальность распадается, вместе с тем, как я падаю всё ниже и ниже в этот водоворот. Меня закручивает в этот омут, и давать моральную оценку сейчас невозможно. Сейчас можно, только стонать и умолять не останавливаться. Изгибаться на выдохе. Жаться ближе к горячей коже. Тянуть пьянящий аромат мужчины, что владеет мной. Отдаваться на волю победителя. И падать, чтобы потом парить от удовольствия.

В самый ответственный момент, у него вибрирует телефон, в кармане джинсов, он ловко достаёт его.

— Да, — коротко бросает этот гад не останавливаясь.

Я прикусываю его плечо, чтобы сдержать стон. По телу его проходит дрожь, он стискивает мой подбородок, задирает лицо, и впивается мутным взглядом. Всё также трубку возле уха держит, и усиливает напор, и я уже не просто стону, я кричу.

— Кир! — вырывается, у меня. — Кир! Да!

— Понял, — снова коротко отвечает он в трубку, и отбрасывает её. Она брякает о пол.

— Ну, давай, — командует и накрывает мои искусанные губы. Жадно целует, кусает. Другой рукой, грудь жмёт.

«Что, давай?» — проносится у меня в голове, но я тут же, понимаю о чём он, когда меня накрывает разрядка. Мой крик приглушён его ртом. Я вибрирую всем телом, потом замираю, окунаясь в невероятные ощущения, воспаряя, покидая эту землю. Голова идёт кругом.

Откуда этот мощный темперамент? Что может такого Кир, чего не получалось у Юры?

Невероятно! Просто невероятно!

Он догоняет меня быстро, изливается на живот. Выдыхает с рыком, и снова рот мой терзает. Я отвечаю. Я сейчас словно масло в тепле, податлива, что хочешь, делай.

— Блядь, уехать надо, — ворчит он, наконец, оторвавшись от меня, и быстро встаёт, одевается, поднимает с пола телефон.

Я так и лежу распластанная по дивану, просто сил нет, но всё же чувствую жалость, что он уходит.

Я испорчена вконец. Видимо, во мне живёт шлюха.

Сил хватает только на то, чтобы ноги свести, и голову повернуть, чтобы проводить его взглядом. Кир уходит без лишних слов. Он обращается со мной заслуженно, именно так, как я ему позволяю.

Сделал дело, гуляй смело.

Лежу, обдумывая своё положение.

Что со мной не так?

Как можно было практически самой запрыгнуть на него?

Пригласила ужинать, на какой хрен, спрашивается?

Как вспомню серые глаза потемневшими, так озноб по телу пробегает. Вот как тут откажешь, тем более помня о том, что с ним так обалденно.

В чём секрет?

Что он делает со мной, что я загораюсь от одних прикосновений. Плыву. От этих отнюдь не нежных ласк.

Лежу, блин, и до сих пор не могу в себя прийти. А для него это и вовсе игра.

А если бы в этот момент Юрик вернулся? Он, конечно, гад, но теперь и я не лучше его. Может я реально скрытая потаскушка?

С таким раздраем в голове, потопала в ванную с намерением утопиться. Жаль, что моя тушка всё время всплывала, как только я погружалась с головой.