9

— Мам, а куда Кир уехал, мне он понравился, — спрашивает сын, отрываясь от экрана нового телефона.

Я, не совладав с эмоциями, разревелась в этой злосчастной ванной, и теперь шмыгала красным носом.

— Не знаю, Андрюш, — вздыхаю я и начинаю убирать со стола.

— Мам, вы поругались? — спрашивает сын.

— Да, Андрей, поругались, — отвечаю, не глядя на сына.

— Жаль, Кир классный! — развивает тему ребёнок.

— Да? И чем же? — смахиваю слезинки.

Интересно, чем подкупил сына, Ямал.

— Он обещал меня научить машину водить, говорит, у него есть спортивная, да и просто интересно с ним, — мечтательно тянет Андрей, а мне кажется, что всё проще, новый телефон, крутой марки, который Андрей не выпускает из рук, тому виной. Ну что ж, у всех нас есть, чем нас можно подкупить. Андрея телефоном, меня лаской и признанием в любви. Вот только мне уж точно ничего не светит.

После обеда одеваемся и идём гулять. Нет совершенно никаких сил, сидеть в этой избушке. На улице так классно. По нетронутой целине снега искрится солнце. Оно сверкает так ярко, что больно глазам. Андрей, не стесняясь, прыгает в ближайший пухлый сугроб, и делает ангела. Хохочет так заразительно, что я тоже не удерживаюсь и падаю рядом. Вскоре весь двор перепахан нами, не остаётся ни одного непримятого сугроба. Потом веселимся, играем в снежки. Печаль отступает, я даже забываю на время, про Кира. Бегаем, пока не замерзаем окончательно. Дома развешиваем всю мокрую одежду, и, переодевшись, сидим перед телевизором, смотрим Шрека и пьём горячий чай.

Вечером приходит Петрович, подтопить печь. Я вылетаю в коридор и разочарованно здороваюсь с ним. Почему-то мелькнула мысль, что это Кир. На что надеюсь, глупая, ведь сама его послала.

Я понимаю, что мне третьего на работу, начинаю выяснять у Петровича, что шустрит у печки, как отсюда выбираться, и может ли он в этом помочь.

— Не раньше десятого, — отвечает мужчина, выгребая угли на поддон.

— Офигеть! Мне так-то третьего на работу! — я опираюсь о стенку.

Что же делать? Надо хоть Иришку предупредить, хотя если она с Пашей, то наверняка в курсе. Петрович только жмёт плечами и продолжает работу.

И телефон-то есть, но самое обидное, что наизусть я помню только номер Андрея, Юры, мамы, и Кира.

И кому звонить?

Ладно, подождём до завтра, там решим, как выбираться.

Весь этот ворох мыслей не даёт заснуть. Время — полночь, и я ворочаюсь, неумолимо ловлю его запах от постельного белья, что остался с прошлой ночи, и в голове так и долбит, что всё бы я стерпела, лишь был рядом. И так погано, от осознания своей никчемности, что я соскакиваю, и прямо в темноте начинаю срывать со старого дивана постельное бельё, скидываю его на пол. А потом, завернувшись в плед, снова падаю на диван, приказывая себе не думать о нём, и не прикидывать варианты, как оно могло бы быть.

Что-то тревожит мой сон, и я открываю глаза.

Он сидит рядом.

Сперва не верю, списывая всё на своё воображение, но он шевелится и несмотря на темноту становится вполне осязаемым. Я резко сажусь, и, повинуясь порыву, обнимаю его, утыкаюсь носом в грудь и тяну родной аромат и тепло.

Проиграла тут же, даже не начав.

Кир отстраняет меня от себя и вталкивает мне в руку, что-то твёрдое и бархатистое.

— Что это? — я верчу перед глазами, но тут такая темень.

— Подожди, — Кир достаёт из кармана телефон и включает фонарик, наводит на мои руки. На них я вижу маленькую коробочку.

— Что это? — опять повторяю я.

— Это предложение, — поясняет Кир.

— Предложение? — как полоумная переспрашиваю я.

— Не тупи, Юля, — видно, что он нервничает, — предложение стать моей женой.

— Женой? — мои глаза ещё больше, и я снова смотрю на коробочку.

Он нетерпеливо берёт её из моих рук, и открывает, и вытаскивает кольцо, тянется к моей руке.

— Я не могу, — прячу руки.

Вопреки всем своим желаниям действую, хотя, казалось, вот оно, то чего я так хотела. и он сам пришёл к этому.

Но нет…

— Это ещё почему? — в его голосе слышится сталь.

— Ты женат, — я соскакиваю на ноги, прямо на диван, и отхожу по нему к стене.

— Ко времени нашей свадьбы разведусь, — Кир тоже встаёт и светит фонариком прямо на меня.

Я прижалась к стене, жмурюсь от света.

— Всё? — ой как нехорошо звучит его голос.

— Нет, — выдыхаю я.

— Нет? — удивляется он, откидывает телефон.

На мгновение становится темно, но потом вспыхивает люстра.

Кир стоит у стены и исподлобья режет тяжёлым взглядом. Я остаюсь на своём месте, смотрю исподтишка, пытаясь отсюда оценить нанесённый его гордости ущерб.

— Ну и? — делает шаг навстречу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты должен завязать, — набираюсь смелости, — не хочу сидеть по подвалам, и трястись от ужаса, за себя и за своих детей.

— Охуеть, — присвистывает он, — значит трахаться со мной можно, детей заводить, а замуж пойти, ряд условий!

Кир останавливается у дивана.

— Если что, ты уже со мной повязана, красивая, после того как я перед всеми вписался за тебя, — цедит он сквозь зубы.

— Кир, почему ты не хочешь прекратить всё это…

— Юля, давай ты не будешь совать свой нос туда, куда взрослые дяденьки боятся лезть, — рычит он.

— Это моё условие, Кир! Я не выйду за тебя, пока ты бандит! — верчу головой.