Глава 29.

Тарион

Я стоял неподвижно и смотрел, как открывается портал. Но мне хотелось обернуться и смотреть только на хрупкую и бледную Аврору.

Она решила, что я привез ее сюда, чтобы убить.

Эта мысль неприятно ударила прямо в сердце. Значит, мой взгляд, мой холод, моя сдержанность – все это для нее выглядело как приговор.

Мне стоило бы смягчаться, когда я смотрю на нее, хоть немного. Но я не умел этого делать. Ледяные драконы не учатся этому, мы либо защищаем, либо уничтожаем. Полутонов не существовало.

Когда она говорила со мной, я не отвечал не потому, что презирал или сомневался. Я молчал, потому что внутри меня шел бой.

Я боролся с желанием, которое не имело права существовать.

Я желал схватить ее, прижать к себе, почувствовать, как ее дыхание сбивается у меня на груди. Узнать вкус ее темных, словно спелая вишня в первый мороз, губ. Я хотел поцеловать ее так, чтобы стереть страх, чтобы она больше никогда не смотрела на меня как на палача.

Меня тянуло к ней пугающе сильно.

Когда она потеряла сознание, и я подхватил ее на руки, что-то внутри меня сорвалось. Мой дракон поднял голову. Он всегда был частью меня, но именно в тот миг он взял верх.

Тело Авроры было легким и все ощущалось таким правильным. Именно в мои руки ей и следовало попасть. Ее тепло пробивалось сквозь лед моей кожи, и дракон внутри тихо и удовлетворенно рыкнул.

И тогда слова сорвались с моих губ сами.

Все то, что я сдерживал с того момента, как узнал про крысу, про унижение, про страх, в который ее загнали, про мерзость тех, кто осмелился тронуть ее злою волей.

Это говорил не лорд Ашерис. Это говорил дракон, который нашел то, что счел своим.

Я понял это слишком ясно и слишком поздно.

Опасность была не снаружи, опасность была во мне.

Если я позволю этому чувству окрепнуть, если связь начнет формироваться, то пути назад уже не будет ни для нее, ни для меня.

Я знал, с какого именно момента все пошло не так. С того вечера, когда в мои покои постучали.

Было уже слишком поздно для придворных визитов. Я уже собирался велеть стражам прогнать наглеца, но дверь распахнулась, и на пороге оказалась заплаканная девчонка из прислуги. Та самая девушка, что держалась рядом с Авророй.

Она дрожала так, будто за ней гналась смерть.

— Милорд, — выдохнула она, падая на колени, — простите… я не должна… но я боюсь за нее.

И она рассказала мне все: про крысу, про смех, про то, как Аврору довели до слез. Про то, что та выбежала из замка, будучи не в себе, в темноту, где любой мог причинить ей вред.

Я слушал и чувствовал, как лед внутри меня трескается.

Клянусь древними духами Эллариона, в тот миг мне стоило нечеловеческих усилий не пойти в крыло прислуги, не выломать двери, не оторвать головы тем, кто посмел унизить ту, что еще вчера стояла на эшафоте.

Дракон внутри меня рычал и требовал крови. Я сдержался лишь потому, что знал: Авроре это не нужно.

В ту же ночь я тайком вышел в сад. Я не хотел пугать ее, я просто не мог оставить ее одну.

Я видел, как она вышла из тьмы деревьев, как остановилась, как дрожащей рукой полезла в карман накидки. И я видел, как она побледнела, развернув записку.

Я сразу понял от кого она была.

Этот сопливый мальчишка так и не сумел оставить ее в покое даже после эшафота, даже после собственного молчаливого предательства.

С ним я разберусь позже.

Я наблюдал, как Аврора шла к конюшням на рассвете. Видел, как ее шаги были неуверенными, как она сомневалась: идти или бежать прочь.

И я видел их встречу. Я видел, как он потянулся к ней и отчетливо видел, как она оттолкнула его.

В тот миг во мне что-то встало на место.

Она не сломалась, не продалась страху, не ухватилась за ложное спасение.

И именно тогда я окончательно понял: кухарку подставили.

Я посмотрел на Аврору, стоящую за моей спиной, и впервые за многие века испугался не врагов, не клятв и не войны.

Я испугался того, что захочу защитить ее ценой всего мира.

— Тарион, — позвал меня старик, опираясь на свой посох.

Я подошел к нему и по-дружески его обнял, похлопывая по сухому плечу.

— Я рад, что ты откликнулся на мою просьбу, Валис.

Он усмехнулся уголком губ.

Это был Архимаг Империи Элларион, самый мудрый из живущих жрецов, мой друг и соратник, тот, кто знал больше, чем позволяли века.

— Ты редко зовешь по пустякам, — ответил он и только тогда заметил Аврору.

Его взгляд был острым, как лезвие, но в нем не было жестокости. Он внимательно осмотрел ее, отчего Аврора замялась.

— Я так полагаю, это обвиняемая? — спокойно спросил Валис.

— Скорее оправданная, — ответил я без колебаний.

Я почувствовал, как его внимание сместилось на меня. Валис прищурился, от него невозможно было что-то утаить. Он видел трещины в броне, слышал эхо мыслей, чувствовал то, что я сам еще не до конца осознал.

Маг все понял, но, к моему облегчению, промолчал.

Вместо этого Валис повернулся к Авроре, и его голос стал мягче:

— Меня зовут Валис, дитя. И не нужно меня бояться, я – друг.

Аврора медленно поклонилась с врожденным достоинством, которое не смогли вытравить ни темница, ни эшафот.

— Аврора, — ее губы растянулись в теплой улыбке. — Очень приятно познакомиться.

— Ну что ж, — продолжил Валис, сцепив пальцы и оглядывая лачугу так, будто это был не гнилой лесной дом, а зал для великих таинств. — Приступим к тому, зачем ты меня сюда позвал.

Он шагнул вперед, и воздух изменился.