4

***

— Я уверен, что нас свела судьба, — сообщил Большой Меч. — Я думаю, нас ожидают великие дела!

Он подождал.

Все присутствующие в камере дружно его проигнорировали.

Большой Меч загрустил.

Он не очень любил медитировать, у него не было фляги, из которой можно пить, или хвостов, в которые можно завернуться, и он не умел напевать в качестве мантры список болезней, которыми он совершенно -точно -вот -прямо -завтра -заболеет -и -умрёт, и он, конечно, не умел храпеть так внушительно, как Кухарка Хэн.

У него даже его большой меч отобрали!..

Большой Меч тяжело вздохнул.

Хотелось общения. В кои-то веки ему удалось вляпаться в подвиг не посреди каких-нибудь заброшенных селений и густых буреломов, где из говорящего только коты с человеческими головами и прочая условно разумная нечисть, а с братьями и сёстрами по миру культивации! Вот уже шесть лет, с тех пор как его выгнали из ордена, у него не было возможности пообщаться с собратьями. А тут такой шанс — и все такие… Такие замечательные!

Особенно Кухарка Хэн с Техникой Боевого Супа и Боевой Кочерги. Большой Меч никогда о такой не слышал!

— Нас свела вместе судьба, — попробовал он снова. — Может, нам стоит узнать, зачем? Рассказать о себе?

Тануки Рю тяжело вздохнул.

— Прости, парень, но это не тот случай. Наша судьба закончится завтра. Я не буду говорить за всех, конечно, но поверь моему слову: все мы здесь — бродяги, сегодня здесь, завтра там. Судьба? Я не верю в судьбу. Она не в игре.

— Хм, — сказала Не Зовут, приоткрыв глаза. — Опасные слова, мастер Рю. Мы тут все — маги. Не боишься, что говорящий да будет услышан?

— И что случится?

— Кто знает? Вдруг нам потолок на голову упадёт? Судьба приходит странными путями.

— О нет! — прижал руки к груди монах-паникёр. — Не говорите такого вслух! Я уже начинаю чувствовать вес камней на себе! Ах, я уже почти задыхаюсь!

Тануки Рю вздохнул.

— Парень, как тебя вообще терпят?

— Обычно никак, — признал монах. — Но я боюсь одиночества, потому люблю компанию. Правда, компании я тоже боюсь, потому люблю одиночество… Что вокруг, того и боюсь. Странно, правда? Тяжка жизнь паникующего монаха!

— Ну конечно, кто б сомневался… — буркнул Рю. — А отвечая на твои слова, госпожа, уж извини, но почему судьба всегда должна приходить в форме падающих на кого-нибудь потолков? Нет, правда, что за странная идея? Я вот поверю в судьбу, если сейчас нас отсюда выпустят, а вместо нас посадят начальника стражи. Как тебе такая заявка для судьбы?.. А если нет, то и судьбы нет. Я так решил. И дальше что?

В установившейся тишине падение магического барьера, окружающего камеру, прозвучало особенно громко. Внутрь под конвоем завели Быка и нескольких его помощников.

Тануки подавился и закашлялся.

Лиса опустила хвосты и приоткрыла рот.

Не Зовут удивлённо приподняла бровь.

Кухарка Хэн перестала притворяться, что спит, и демонстративно храпеть на всю камеру.

Большой Меч обрадовался.

— Вот видите? — сказал он. — Судьба.

На него очень выразительно посмотрели буквально все. Большой Меч подумал, что это хороший знак: в их группе появляется единство!

— Что-то не так, — сказал монах-паникёр. — Что-то случилось.

— Да ладно, правда что ли, — пробормотал тануки.

— Мы все умрём!! — заголосил монах.

На него никто не обратил внимания.

— Да чего умирать-то? — хмыкнул один из стражей, которые привели Быка. — Вы свободны, господа герои! Вы можете идти! Ваше оружие ждёт вас на стойке у входа!

— Кхм, — сказал тануки Рю. — Не то чтобы мы были против, или нечто в таком духе, но чисто из любопытства и для общего развития: а почему нас освобождают-то? И почему господин начальник у вас под конвоем?

Про тупую блаженную улыбку, что блуждала на губах стражника, тануки спрашивать не стал, хотя она его тоже слегка беспокоила.

— О, господа герои, не извольте беспокоиться: справедливость восторжествовала! Вы сражались за правое дело и теперь можете быть свободны!

— Отлично! — обрадовалась лиса. — Спасибо вам огромное! Есть на свете справедливость!

— Хм, — сказал тануки. — И кто же сказал, что мы можем быть свободны?

— О, — улыбка стража стала ещё шире и глупее. — Наш новый городской глава! Мы все его очень любим!

— Да сколько можно!? — Бык, который всё это время сверкал глазами, сдавленно выругался. — Вы что все, посходили с ума? Какой новый глава? Какая справедливость?

— ..Мы собираемся сделать всё правильно, — продолжал улыбаться страж, — потому вы получите награду из казны за ваше благородное деяние.

— Хм? — прищурился тануки. — Ладно тогда, принято.

Бык сверкнул глазами.

— Когда я узнаю, кто из вас сделал это…

— Прости, господин начальник, но мы тут действительно ни при чём, — развёл руками тануки. — Жизнь — интересная штука, правда? Всё может измениться за одну ночь, и ты никогда не предскажешь, кто из нас завтра будет сидеть в камере, а кто — получать награды… Счастливо оставаться и всё такое.

Бык сердито выругался, но его уже потащили в камеру.

— Мы попробуем разобраться, — сказал Большой Меч уверенно. — Мы узнаем, что тут происходит!

— Говори за себя, уважаемый, — скривился тануки.

— Вот поддерживаю! — распушила хвосты лиса. — Зачем разбираться? Справедливость восторжествовала, и это главное! Если кто-то позаботился об этом, он — хороший человек!

— Хм, — Не Зовут растерянно наблюдала за улыбающимся стражем, который действительно выдал им расписку о получении награды и поздравил с героическим поступком. — И всё же, творится нечто неладное.

— Именно! — обрадовался монах-паникёр. — Почему я всегда предупреждаю, но меня никто не слушает?!

— Вы не о том думаете, — буркнула Кухарка Хэн. — Скажите лучше, кто из нас забирает награду!

Герои быстро переглянулись.

— Да ладно вам, — сказал монах, — всё равно нас, как обычно, обманут. И ничего нам не дадут!

— Госпожа Хэн, как всегда, мудра, — хмыкнул Рю. — А с господином монахом я склонен одновременно согласиться и не согласиться. Видите ли, исходя из вот этой вот расписки, городская казна может нам заплатить “деньгами или эквивалентом”. Что бы это ни значило. То есть, нам может достаться с равной долей вероятности свинья с коровой, или несколько бочек вина, или годовой бесплатный пропуск в бордель. Тут уж на что удачи хватит…

— Что, правда могут дать корову? — подскочила Кухарка Хэн. — И если да, то как делить её тогла?

— А зачем корова? — удивился Большой Меч. — Я могу поймать вам демоническую корову.

— Она даёт молоко? — спросила Кухарка Хэн деловито.

— Ну да, ядовитое…

— И на кой она мне?!

Большой Меч неуверенно моргнул:

— Её яд довольно дорого стоит на ночном рынке?.. — попытался он робко, но госпожа Хэн не выглядела впечатлённой. Женщиной она была приличной и знать ничего не хотела про всякие ночные рынки. Рынок один, утренний, всё остальное — от демонов, вот! — В любом случае, если нам дадут корову, ты можешь забрать её себе, госпожа Хэн. Так, ребят?

— Ну не знаю, — буркнул тануки. — Корову можно продать. И поделить выручку на всех!

— А можно не быть свиньёй, — заметила холодно Не Зовут.

— Попрошу! Я не свинья, я — енотовидная собака!

— Да хоть павлин… Если это будет корова, отказываюсь от своей доли в пользу госпожи Хэн.

— И я! — тут же подключилась лиса.

— Я тоже! — Большой Меч был очень доволен поворотом событий.

— Я всегда с большинством! — заявил монах.

Тануки Рю закатил глаза.

— Связался же я с вами на свою голову — никакой практичности в людях… Ладно, ладно. Если корова, то пусть её получает госпожа Хэн.

Кухарка Хэн буквально просияла.

Впервые с тех пор, как эта история началась, она начала смотреть в будущее с хоть какой-то надеждой. Уж с коровой-то она точно не помрёт с голода! Конечно, ещё надо где-то жить, это да. Но кругом полно пастбищ, в лесу стоит несколько оставленных сараев, и — многие проблемы решаются, если у тебя есть корова!..

Довольная, Кухарка Хэн даже начала смотреть на своих спутников с некоторой нежностью. Милые ведь, в сущности, дети! Слегка дурные, правда, но тут всё эта ихняя кухльтивация виной: делают, понимаешь, из нормальных людей психов…

— Это всё хорошо, но нам надо дождаться утра, чтобы забрать нашу награду, — заметил тануки. — Дождаться, пока откроется городская ратуша, что будет часа через четыре.

— Хм, — они вышли из Поместья Стражи, на выходе раскланявшись с неестественно улыбчивыми охранниками и вышли в пустой предрассветный город. Впрочем, полностью пуст он и не был: тут и там сновали рабочие, развешивая украшения для грядущего фестиваля.

— Но… разве фестиваль не закончился вчера? — уточнила лиса задумчиво.

— Хороший вопрос, — тануки двинулся к одному из украшателей. — Эй, почтенный! Чем это вы тут занимаетесь? Что за праздник грядёт, а нам не сказали?

Рабочий повернулся к нему с всё тот же, уже порядком всем осточертевшей, улыбкой.

— Целый день будет празднование в честь нового городского главы! Всё бесплатное, танцы и веселье! Приходите!

— Непременно, — улыбнулся тануки. — Спасибо, мил человек!

Впрочем, улыбка его сползла с лица, стоило только отойти в сторону.

— Интересные дела…

— И всё же, что-то тут не так, — заметил Большой Меч. — Что-то плохое случилось.

— А я говорил! — воскликнул монах-паникёр.

— Это твоя любимая фраза, да? — фыркнула лиса.

— Одна из! Я почему-то всегда в итоге оказываюсь прав! А они потом — не поддавайтесь панике, не поддавайтесь панике… Глупости же, ну! Паника даёт познать истину!

— Угу, и потому ты постоянно голосишь, что мы все умрём.

— Так умрём же! Точно тебе говорю, госпожа, это факт научно доказанный!

— Да ну тебя! И вообще, возвращаясь к нашим коровам. Почему сразу — плохое? Не понимаю, в чём проблема. Этот новый градоправитель, кем бы он ни был, помог нам…

— А всё, что нам помогает, хорошо. Так, госпожа? — тануки фыркнул. — Только вот это вообще не показатель. Даже полнейший кошмар может быть в какой-то момент полезен, если правильно устроиться и с нужной стороны к нему подойти… Ну и вовремя глаза закрыть, не без того. Но это ещё ни о чём не говорит!

— И что, как вы думаете, происходит? — спросил Большой Меч.

Лично он надеялся, что это окажется монстр. Или нарушивший правила мира демон. Или обезумевший колдун.

Они могли бы сражаться с ним вместе, как команда. Было бы весело!..

Тануки, предсказуемо, энтузиазма не разделял.

— Да ну что происходит, кроме очевидного? Не первый и не последний случай, когда засыпал, служа одному, а проснулся — уже другому. Да что там, недавнюю смену императора вспомните! Опять же, некоторые вон в других странах и даже в других мирах просыпаются, и ничего. Просто этот конкретный случай… Магией попахивает. И придурью.

— Может быть демонолог, использующий демонов, — отметила Не Зовут. — Или демон в отпуске. Или зарвавшийся менталист. Или тварь из Бездны Безумия, им у нас тут в последнее время нравится…

— ..И это значит, что валить надо поскорее! — закончил монах-паникёр. — Вы как хотите, а мне это не нравится. А когда мне что-то не нравится, я что? Я уношу ноги, руки и прочие части тела! Ничего не оставляю! Чего и вам желаю!

— А как же награда? Вдруг это будет не корова, что тогда? — спросил Большой Меч. Он немного расстроился, потому что именно монах-паникёр сразил его своей техникой Убийственной Бутылки, и Большой Меч был уверен, что теперь они точно должны стать друзьями. Разве не так в мире духовных сил начинается большая дружба? Два варианта: кто-то кого-то спас или кто-то кого-то побил. У них могло быть два в одном! В конце концов, они могли бы устроить матч-реванш, один или парочку; по его мнению, это было бы очень весело.

И вот теперь монах-паникёр решил уйти. Какая жалость!

— А что мне награда? — хмыкнул монах-паникёр. — Знаю я, как эти дела обычно делаются! Дадут какую-нибудь фигню, которую либо самим на фиг не надо, либо точно знают, что нам оно на фиг не надо. И смысл мне оставаться, в таком случае, в городе, где очень явно что-то не так?.. Нет уж, господа, вы как хотите, а я слишком труслив для таких жизненных поворотов. Хорошо вам оставаться! Здесь наша судьба кончается.

— Хм, — пробормотала Не Зовут.

Все остальные нестройным хором попрощались, преимущественно со скрытым облегчением.

“Ну вот, одним претендентом на мою корову меньше, — подумала Кухарка Хэн. — А то знаю я, как оно бывает: пока разговоры разговариваются, так они все щедрые и бескорыстные, а как до дела доходит, то сразу раз-два — и песенку другую запевай…”

Кухарка Хэн вздохнула. Всё это путешествие за новой жизнью всё больше превращалось в катастрофу.

— А ты как думаешь, госпожа, что это? — спросил тануки. — Лично я ставлю на мастера-демонолога. А ты?

— А меня это не волнует, — сказала кухарка Хэн. — Меня больше интересует, что они нам дадут в награду.

— Практично, — оценил Рю, — уважаю.

Кухарка Хэн пожала плечами:

— Это не вопрос практичности, уж простите. Ты не будешь слишком вникать, что за колдовская мутотень творится вокруг, если тебе потенциально нечего жрать завтра. Это простая наука выживания, господин Рю.

— Может быть, — хмыкнул он. — Хотя всегда остаётся вопрос: а из-за кого, собственно, ты не знаешь, что будет завтра… Но это я так, под нос бормочу. Тут ответ будет сложнее вопроса… В любом случае, я с тобой в чём-то согласен, госпожа, и не хочу иметь с этим дерьмом ничего общего. Приятно среди всех этих… излишне пылающих юных сердец найти собрата!

Кухарка Хэн посмотрела на Тануки Рю подозрительно. То ли он флиртует, то ли она уже в маразме…

— Хотите вина?

Она вспомнила храпящего на полу стражника и ответила:

— Нет, спасибо.

Эти уж ей полоумные…