10

*

На сей раз Большой и Длинный Меч сумел вернуться в настоящее самостоятельно.

Он обвёл взглядом своих друзей и остановился на Ослепительном Свете.

— У меня есть орден, за который я в ответе, — сказал он тихо, — есть судьба, которую я выбрал. Мне нет дороги назад, да и не хочу я туда возвращаться. Ничто уже не будет, как прежде, потому что я уже другой.

Он вдохнул и выдохнул, успокаивая себя.

— ..Я стал лучше.

Глаза Хун-и расширились. Он сглотнул и наконец замолчал.

— Как ты можешь?! — Лихуа действительно, казалось, хотела плакать. — Мы были так счастливы, что ты вернёшься… Я была…

— Ан Лихуа… — он запнулся и напомнил себе, что эту связь надо вырвать с корнем, и у них больше нет права называть друг друга теми именами. — Леди Солнечный Луч, ты не трофей, чтобы быть подаренной и переходить из рук в руки. Я никогда не стал бы тебе хорошим мужем, даже тогда. Теперь — подавно.

— И это после всего, что орден сделал для тебя, что мы для тебя сделали?

— Да, — ответил он. Потому что а что тут ещё ответить-то? — А теперь, если вы меня простите, мне надо вернуться в свой орден.

Он решительно зашагал вперёд, и Госпожа Не Зовут заскользила рядом, ненавязчиво намекая, что не позволит к нему приблизиться. Она вела себя, как его охранник, и это было совершенно абсурдно, но вместе с тем именно так вёл бы себя помощник настоящего главы ордена, и Большой Меч просто решил пока что смириться с этим. Кивнув Кин-и на прощание, он оставил бывших друзей за спиной.

На этот раз окончательно…

Или ему так казалось.

**

— Вы вернулись!

Они ждали все вместе, собравшись в гостиной их огромного полурзваленного особняка.

Кухарка Хэн нервничала, и когда она нервничала, она готовила, поэтому стол был заставлен и буквально трещал от всего. Сама она сидела в уголке, взяв в руки иголку с ниткой и упорно тыча ими в ни в чём не повинную ткань. Не то чтобы у этого были какие-то результаты, просто это занятие могло скрыть дрожание рук. Рядом примостился хмурый Хо-хо.

Они уже успели пошептаться на кухне и решили, что, вдруг что, останутся вместе и будут изображать странствующих культиваторов: Хо-Хо не собирался возвращаться к отцу, что бы ни случилось, Хэн просто не хотела снова остаться одна.

Паникёр влез в их разговор, заявил, что ужасно боится остаться один и потому тоже хочет с ними. Кухарка Хэн пожалела беднягу и погладила по голове — таким он был иногда трогательным.

Яо Милэ нервничала, а когда она нервничала, весь огонь в доме сходил с ума, и сама лиса дышала огнём, как печка.

Тануки внешне выглядел смокойным, ел себе, пил своё вечное вино, но Хэн видела, что он тоже нервно поглядывает на дверь.

Все они ждали приговора, так или иначе.

Большой Меч вернулся в компании Не Зовут, их одежда была грязной, несмотря на явные попытки её отчистить. Большой Меч выглядел… немного менее сияющим, чем обычно.

“О, — подумала Кухрка Хэн убито, — он собирается сообщить нам, что уходит.”

Она вздохнула и приготовилась.

— Ну что, как прошло? — спросил Тануки Рю лениво. — Разобрались с призраками?

Как будто именно это они все хотели знать!

Но никто не спросил бы первым, потому что…

— Плевать на призраков! Ты уходишь от нас в Полдень?

О.

Ну да, никто кроме Яо Милэ не станет спрашивать о таком в лоб, благослови небо эту девочку...

— Нет, — моргнул Большой Меч, — конечно нет. Я остаюсь.

..И тут кухарка Хэн поняла, что сама сейчас зарыдает от облегчения.

— ..Если вы захотите, чтобы я остался.

Теперь на Большого Меча с недоверием смотрели буквально все, но, когда этому мальчишке какая-то ересь втемяшится в голову, его не переубедить. В итоге, они собрались в кружок и прослушали (явно сокращённую и кое-где изменённую) историю его жизни и проблем.

Если коротко, звучало это всё примерно так: у него бывают приступы, когда он уходит в себя (как будто они раньше не заметили, и у кого из присутствующих этих приступов не бывает вообще), а ещё он действительно спёр какую-то дурацкую ерунду из своего ордена.

И смотрел на них так, как будто их должно было это шокировать.

— Эй, я захватил город с помощью проклятой печати, — сказал Хо-Хо, — не мне тебя хоть за что-то осуждать!

— Я много чего за свою жизнь спёрла, — признала Не Зовут, — и много откуда сбежала.

Большой Меч кашлянул.

— Но…

— Если мы начнём перечислять, сколько и чего за свою жизнь спёр я, мы тут зазимуем, — сказал тануки. — И список придётся делать в форме складской инвентаризации.

— Я однажды украла сердце, — сказала кухарка Хэн.

Она не стала упоминать, что это сердце не переставало биться, выплёвывая на её руки кровь, пока она пробиралась сквозь лес, убегая от мёртвых хозяйских псов — некоторые подробности не надо упоминать в приличном обществе.

Монах-паникёр бросил на неё странный взгляд.

Иногда ей почти что казалось, что этот дурацкий парень читает мысли.

— Я тоже случайно украла пару сердец, — признала Яо Милэ, — когда теряла контроль над способностями. Так неловко было с этими влюблённостями, так тяжело объяснять людям, что они меня не любят, это просто лисья магия! Извиняться ещё… И однажды индюка из храма лисьего покровителя! Мне до сих пор стыдно.

На Яо Милэ все посмотрели с задумчивым сомнением, но комментировать не стали.

Должен же среди них быть кто-то без клептомании, в конце-то концов.

— А я что? Я ничего, — сказал паникёр. — Но чего я только не делал, когда начинал нервничать! На меня иногда находит такое: я пугаюсь, и потом начинаю делать всякие глупости.

— ..Что мы пытаемся сказать, — вздохнул Хо-Хо, — так это то, что тут ты не удивишь никого ни какой-то украденной безделушкой, ни парой маленьких странностей. Мы не орден паникёров, куда берут только очень уж особых людей, но мы тут всё равно собрались такие…

— С изюминкой, — сказала Не Зовут.

— …Ну вроде того, да, — протянул Хо-хо. — Я почти что это же хотел сказать. В смысле, это можно и так выразить. Да.

Большой Меч неуверенно моргнул на них.

— Вы… принимаете меня таким?

И все начали заверять этого придурка, что “конечно”, но доходчивей всех оказалась Яо Милэ, которая решила его просто и незамысловато поцеловть.

Не Зовут отвела взгляд, благородная дама как она есть, Хо-Хо покраснел, Тануки хохотнул, монах-паникёр начал бормотать что-то про обмен микробами.

Кухарка Хэн размышляла о том, как эти двое вокруг друг друга последний месяц танцевали, не зная, как подступиться. Эти уж ей неопытные влюблённые… Ничего, грозная свекровь щас вас научит!..

..Дождалась, пока эти двое отлипнут друг от друга, и заявила грозно:

— Теперь ты должен на ней жениться!

Теперь настала очередь Яо Милэ краснеть, но, прежде чем она успела рассказать, что поцелуи с лисами не предполагают женитьбы, или нечто ещё такое глупое (потому что только дура откажется от шанса захомутать такого парня, как Большой Меч!), этот самый Большой Меч сказал “Да, само собой разумеется” очень серьёзным тоном, и Яо Милэ тут же захлопнула рот, так и не успев наболтать всяких глупостей.

Фуф.

Вот, так и надо. А то всему их учи… Кухарка Хэн тут же почувствовала себя очень довольной. Получи, Лучик, или как тебя там! На этой территории тебе всё же не поживиться! Яо Милэ будет госпожой этого дома, и никто больше!

— ..Ладно, — вздохнул тануки довольно, — это всё хорошо, и я рад за жениха и невесту, но это не актуально прямо сейчас.

— И на свадьбу ещё заработать надо, — сказал Хо-Хо. — Нельзя, чтобы у главы ордена была бедная свадьба. Это вопрос престижа.

— И дом надо отремонтировать, — вздохнула Хэн. — И дату назначить… Много дел.

— Ты составь пока список, мастер Хэн, — кивнул Тануки, — ты в этом явно хоть что-то понимаешь. А мы пока должны обсудить проблему с Вином Чёрного Поцелуя, которое подняло около десятка активных мертвецов.

Кухарка Хэн сглотнула, и хорошее настроение её отступило назад.

Любимое вино её хозяина? Откуда ему взяться здесь, в этом городе? Он говорил, что делает это вино сам. Лгал?

Она быстро опустила глаза, пряча наверняка отразившийся там страх и прислушиваясь к разговору. Она остро ощущала на себе чей-то взгляд, но не решалась поднять голову.

— Известно, откуда взялось вино?

— Было спрятано в тайнике и там позабыто…

Она выдохнула.

Нет, просто совпадение.

Просто то же самое вино.

Между тем, маги уже пересказали всё и склонились над картой, обсуждая стратегию предстоящей операции.

— ..Вино надо собрать в защищённые кувшины из магического стекла, ходячих мертвецов уничтожить, землю очистить. Работа будет непростая, потому что мы про высшую некромантию тут с вами говорим…

— До сих пор не верю, что кто-то мог нечто подобное “случайно забыть”, — отметила Не Зовут. — Надо посмотреть, кто там такой забывчивый.

— Кто пойдёт? — спросил тануки.

— Дело серьёзное, — ответил Большой Меч, — потому — я, Госпожа Не Зовут, господин тануки и Яо Милэ. Мы с госпожой Яо займёмся мертвецами, Не Зовут разгонит миазмы и просмотрит фон, а ты, господин тануки, соберёшь то вино, что пролилось, обратно в бутылки.

— Это я могу!

— Я тоже хочу!

Все изумлённо уставились на монаха-паникёра, не совсем понимая, зачем он влез.

— Ты чего? — спросила кухарка Хэн.

— Хочу посмотреть на мертвецов. Издали, конечно! Я их просто никогда не видел, хочу понаблюдать, как вдруг что от них убегать!

— ..Быстро и с воплями, — буркнул Хо-Хо.

— Лучше без воплей, у проклятых тварей отличный слух, — сказала Кухарка Хэн.

— Вот, даже в таком простом вопросе нет согласия! Орать иль не орать, вот в чём вопрос!

— Я думал, ты всегда выбираешь “орать”, — заметил Хо-Хо.

— Поклёп, — фыркнул монах-паникёр. — Я могу ещё визжать и голосить… Так что там с моим запросом-то?

— Конечно, вы можете присоединиться, — ответил Большой Меч серьёзно, — это само собой разумеется.

Паникёр кивнул, а кухарка Хэн решила потом ещё раз быстренько поговорить с их главой ордена на тему осторожности. Разве можно паникёра брать на такие опасные задания? Он же хрупкий такой, чувствительный! А вдруг с ним чего?..

Кухарка Хэн ещё об этом подумала немного, прикидывая заодно, какую еду собрать героям в дорогу, но в этот момент в комнату чуть ли не ворвался знакомый слуга.

— Прошу простить мою невежливость, — вздохнул он, — но у нас беда.

Большой Меч, тануки Рю и Не Зовут уже были на ногах.

— Барьер прорван? — уточнил Большой Меч деловито.

— Нет, слава всему… Нет. Но, какие-то непонятные ребята из Полудня решили совершить подвиг и влезли внутрь! Мы не знаем теперь, как их вытащить, и переживаем, как бы их не сожрали…

Не Зовут вздохнула и медленно возвела глаза к потолку.

— Почему мне кажется, что я знаю, кто туда влез?..

Большой Меч прикрыл лицо ладонью.