ГЛАВА 12. МААГАР

Её сущность раскрылась мне через несколько дней. Все это время я пытался отвлечься. Шлюхи, виски, живая кровь. Я в Лондоне. В городе Вудворта, где можно всё и бессмертные не отказывают себе в удовольствиях. То, чего, мой отец лишил наше Братство законом о маскараде и соблюдении прав смертных и их численности в нашем мире. Баланс, мать его. И одна часть меня понимала, что он прав, но другая жаждала развлечений, утоления голода, вакханалии разврата и крови. Того, к чему я привык.

Сам себе никогда бы не признался, что прислушиваюсь к сердцебиению Марианны, дыханию и вообще присутствию постоянно и именно поэтому меня тянуло свалить из дома по злачным местам, а там….Хохочу, как безумец… а там я каждую секунду думал о том, что происходит с ней. Где она? Никто ли не обидел, не посмотрел косо, не напугал? Да, блядь, я трахал очередную шлюху, долбился в нее по самые яйца, а сам думал о том, что сейчас делает Марианна. Одержимость уже начала набирать обороты. Тогда я еще надеялся, что это забота о дочери брата.

Я услышал сдавленные стоны из комнаты Марианны ближе к полуночи, во время разгара очередной вечеринки у Вудвортов, и уже через секунду распахнув дверь застыл на пороге. Девчонка лежала на полу и что б я сдох – её укрывали белоснежные крылья, как коконом. Судорожно сглотнул. Твою ж мать!

- Дьявол! – невольно и очень тихо. - Какого черта здесь происходит? Марианна?!

Ее рвануло вверх, как только она посмотрела на меня. Крылья подняли девчонку к потолку, и я видел, как в её глазах застыло страдание. Бледная, как смерть, она морщилась от боли. Но вместе с этим я никогда в своей жизни не видел ничего более завораживающего, чем это дикое и непонятное зрелище.

В тот же миг она рухнула на пол, и крылья укрыли ее, как покрывало. Белые перья, отливающие перламутром, были перепачканы кровью, которая просачивалась сквозь них через рваные раны на ее спине.

 Бросился к девчонке, упал на колени и осторожно приподнял за плечи.

Я слышал, что они существуют, но ни разу не встречал в нашем мире. Ангелы. Какого дьявола она оказалась именно с этой гребаной, непонятной мне сущностью и что теперь, мать ее, делать с этим? Здесь в доме Вудвортов, где девчонку могут прикончить или использовать. Но тогда я еще сам не знал насколько она особенная.

 – Посмотри на меня, малыш, посмотри. Скажи, хоть что-нибудь.

- Мне больно, – простонала Марианна, - мне невыносимо больно.

Когда она сказала это я почувствовал, как сам покрываюсь каплями пота, нахмурился, вытащил сотовый и передумав звонить грязно выругался. Сунул его обратно в карман. Кому я сейчас позвоню? Фэй? К черту, может быть прослушка в этих проклятых комнатах.

- Что мне сделать? Как мне тебе помочь? – хрипло спросил, убирая влажную прядь волос с ее лица. Дьявол меня раздери – мои руки в ее крови.

- Я не знаю. Он сказал, что так будет в самый первый раз.

- Кто он?

- Аонэс.

Бредит скорей всего. От такой боли даже бессмертный бы бредил. Слезы покатились у нее по щекам. Блядь! Нет ничего паршивей, чем чувствовать себя беспомощным. Я ничего не мог сделать. Только материться про себя и лихорадочно думать, как убрать эти крылья. Черт его знает, что проклятый англичанин установил в своих комнатах.

- Как ты это сделала? Как ОНИ появились?

- Н…н…не знаю – она слегка покраснела и мне невыносимо захотелось вытрясти из нее правду. Только в её глазах блестели слезы и…Она ждала, что я смогу ей помочь. Я, блядь, в её глазах был всемогущим. А на самом деле впервые видел эти гребанные крылья и совершенно не знал, что сделать, чтобы они исчезли. Дьявол, девочка, откуда ты взялась на мою голову? Во что я вообще влез? Что ты такое?

Её подбородок дрогнул, и я невольно прижал ее к себе, вытер пот с ее лба тыльной стороной ладони. Потом тихо прошептал ей на ухо:

- Представь, как они исчезают. Давай, малыш. У тебя получится. Только сконцентрируйся. Это должно сработать.

Марианна заплакала, тихо, едва слышно.

- Не выйдет…

Я заставил её поднять голову. Обхватил лицо ладонями.

- Выйдет, малыш, все выйдет. Представь, как крылья прячутся обратно. Ну же. Если кто-то из Вудвортов узнает – тебе не жить. Даже я не спасу тебя.

- Спасешь…ты…ты такой сильный. С тобой ничего не страшно.

Усмехнулся, а внутри уже в какой раз стало горячо от её взгляда. Погладил указательным пальцем бархатную щеку. Какая нежная у нее кожа одно прикосновение и подушки пальцев обжигает от желания коснуться еще раз.

Марианна зажмурилась и всхлипнула, а я закрыл ей рот ладонью, прижал к себе еще сильнее. Я слышал, как шуршат перья по мере того, как крылья возвращаются обратно. Чувствовал, как она дрожит от боли и ничего не мог сделать. Я посылал проклятья Аду и Раю, стискивая челюсти. Никогда не думал, что чья-то боль может вызвать во мне дикий приступ ломки. Мне казалось, что это моя кожа лопается на спине и я скрежетал зубами каждый раз, когда она всхлипывала от боли. Когда они исчезли совсем, я поднял ее на руки, отнес на постель, осторожно уложил на живот и сел на краешек кровати. Я молчал, потрясенный. А Марианна тяжело дышала и кусала губы.

- У тебя получилось, – прошептал утешительно и погладил ее по голове, – все получилось. Ничего не говори. Здесь нельзя. Я увезу тебя сегодня после приема, и ты мне все расскажешь, но не сейчас. Дай сниму с тебя сорочку. Она вся в крови.

Я бесконечно осторожно приподнял материю на спине и с легкостью разорвал.

Бляяядь! Вся спина залита кровью и жуткие раны под лопатками похожи на следы от порезов кривым и тупым ножом. От понимания насколько ей больно у меня все внутри скрутило в узел. Вытер слезу с её щеки и понял, что сам дышу, как после длинного марафона.

- Полежи здесь, я скоро вернусь, раны нужно обработать, они слишком глубокие.

***

Я вернулся через несколько минут, запретил себе задавать вопросы. Запретил думать обо всем, что увидел. Я разберусь с этим позже. Как-нибудь. Единственное, что волновало меня сейчас – это как избежать огласки и как облегчить её страдания.

 Казалось, что это мне самому до мяса изувечили спину. Но как же стойко она держится. Такая хрупкая, нежная и вместе с тем отважная. Безупречная обнаженная спина покрыта мелкими бусинками пота. Округлые плечи плавно перетекают в узкую спину и тонкую талию. Наверно ее можно обхватить ладонями. Под лопатками зияют глубокие раны, кровь уже не сочится. Я скептически посмотрел на бутылку виски у себя в руке. В этом проклятом доме нет даже аптечки. Ну, вот как я сейчас вылью ей на спину этот спирт, она же от боли потеряет сознание. Я поставил бутылку на пол и в который раз послал всем и всему проклятия.

- Если я сейчас продезинфицирую раны, ты будешь орать на весь дом, – мрачно подытожил и резко выдохнул.

- Не буду, – возразила она, – я терпеливая. Обещаю.

Я все еще раздумывал, потом все же решился, склонил голову и, призвав на помощь все свое самообладание, коснулся раны языком. Вкус ее крови тут же опалил десна ядом. Клыки стремительно рванулись наружу. Невыносимый соблазн. На грани фола, когда Зверь внутри встал на дыбы и во всю рычал, требуя пиршества, требуя своего куска плоти. У меня трещали кости и лопались сухожилия от напряжения. Жажда выпить её досуха, и жажда пройтись языком вдоль всего позвоночника скручивала изнутри.

Я медленно и глубоко вздохнул, но не остановился. Её вкус опалил мне внутренности, но я касался ран осторожно, зная, что они должны затянуться.

- Что ты делаешь? – её шепот по оголенным, натянутым до последнего предела, нервам.

- Применяю самое испытанное лекарство. Не шевелись и молчи. Мне и так стоит огромных усилий не разорвать тебя на куски.

Придавил ее к постели, положив руки на голые плечи и почувствовал, как она дрожит.

- Ты меня боишься? – Спросил и тут же пожалел об идиотском вопросе. Конечно боится. Что еще может чувствовать смертная, когда её облизывает вампир?

- Нет. Я тебя не боюсь. У меня странно пощипывает в тех местах, где ты касаешься меня пальцами. Ты такой осторожный.

Я усмехнулся:

- Это не пальцы.

Почувствовал, как она напряглась. Наверняка сейчас взвоет о своем целомудрии. Теперь ведь пропасть между нами стала совершенно необъятной. Чтобы сказал ее как его…ангел-хранитель, о том, что сейчас с ней проделывает самый страшный из адских тварей преисподней? И мне уже сейчас хотелось проделывать намного больше. Я мог бы заставить ее забыть о боли самым древним и испытанным способом и от желания сделать это у меня сводило скулы. 

- Тогда чем ты ко мне прикасаешься? – тихо спросила она и слегка повернула голову.

- Это мой язык. Слюна вампира имеет целебные свойства, она возвращает к жизни мертвую и израненную плоть. Твои раны исчезают на глазах. Кстати, ты безумно вкусная. Даже не знаю, каким чудом я сдерживаюсь.

Марианна замерла. Я даже перестал слышать ее дыхание.

- Не волнуйся сегодня я тебя не съем.

Но дьявол как же мне хотелось её сожрать, попробовать на вкус везде, я мог сыпать на себя проклятия сколько угодно, но проклятая жажда выворачивала внутренности.

Наконец-то с удовлетворением посмотрел на свою работу. Нет даже шрамов. Мокану, ты охренительный врач, которого не просто лишили бы лицензии, а сожгли на костре за столь оригинальные способы лечения.

- Ну как? Пошевели руками. Болит?

- Нет, – тихо ответила она, – отвернись, я оденусь.

Я отвернулся и скрестил руки на груди. Губы скривились в ироничной усмешке, когда понял, что вижу ее отражение в полированной дверце шкафа. Хотел отвести глаза и не смог. Смотрел, как завороженный. Словно не видел голого женского тела годами. Высокая, тяжелая грудь, плоский живот, округлые бедра. Зажмурился и стиснул зубы, кровь зашумела в висках и пронеслась тысячный раз кругом по венам. В паху требовательно заныло. Я хотел не только смотреть, я хотел почувствовать всю эту красоту под своими пальцами …Выдохнул сквозь стиснутые челюсти. Это уже слишком. Я не железный и не святой. Хотя, чувствую себя сейчас Папой Римским на причастии после дьявольского искушения, против которого я устоял.

- Будь готова к семи вечера, буду ждать тебя внизу. Запомни, эта вечеринка не похожа на те, к которым ты привыкла. Возможно, ты услышишь и увидишь то, что не должна. Возможно, многое приведет тебя в состояние шока. Но чтобы ни случилось, ты должна все время быть рядом со мной или Криштофом. Он будет тебя охранять. Мы еще не знаем, как избежать нового появления крыльев. Мы не знаем, как это контролировать. Так что, если почувствуешь, что ЭТО начинается ты должна уйти в такое место, где тебя никто не увидит и не услышит. Не забудь дать мне знать. Сотовый при тебе?

- Да.

- Ты все поняла?

Я обернулся. Марианна уже успела переодеться, теперь на ней красовалось скромное шерстяное платье, купленное мной еще дома. Блядь. Больше я не видел в ней ребенка, я уже прекрасно знал, что скрывается под одеждой и у меня появилась маниакальное желание не просто знать и испробовать на ощупь и на вкус. Как я раньше не замечал насколько она красивая? Ослепительная. Та самая грань, когда еще не женщина и уже не ребенок и в глазах то невинность, то неосознанное, но острое соблазнение. Нет, не кокетство, а искушение в чистом виде.

- Я поняла.

Почему то все изменилось именно в эти секунды. Я понимал, что по-прежнему уже не будет. Сейчас наши отношения стали другими. Накалились каким-то невероятным образом. Я ощущал электричество вокруг нас. Кислород испарился и воздух нагрелся до предела. У меня легкие поджаривались с каждым вздохом.

 Направился к двери, но внезапно почувствовал, как нежно Марианна взяла меня за руку. Повернулся к ней, чувствуя, как начинаю терять контроль. 

- Спасибо.

Посмотрел на ее чувственные пухлые губы и снова в сиреневые глаза. Они изумительные. Никогда раньше не видел такого цвета, да и в природе его не существует. Кристально-чистый сиреневый. Она вообще понимает насколько дразнит меня? Насколько искушает того, кто сам привык искушать? Единственная женщина, которую я не пытался затащить в постель, срывала мне все планки.

- Не за что. Чего только не сделаешь для дочери моего брата.

Напомнил сам себе в миллионный раз и выругался про себя матом также в миллионный. Её взгляд подернулся дымкой. Разочарование. Да, маленькая, привыкай. Эта жизнь далеко не сахар. Она, сука, горчит и обжигает глотку. Сделала первый глоток? Не вкусно? Давай, уноси ноги. Беги так, далеко, как только возможно и моли своего Бога, чтобы никогда не встретить кого-то похожего на меня.

- Ты помог мне только поэтому?

- А как ты думаешь, у вампира есть еще какие-то причины помогать смертной? Я совершенно не знаю жалости, Марианна. Отбрось все иллюзии, девочка. Начни открывать глаза на наш мир. Я – убийца. Это не только призвание. Это моя сущность. Природа позаботилась. Для меня ты - вкусная еда. Твоя жизнь настолько хрупкая, что я могу оборвать ее в считанные секунды. Так что делай выводы.

- Маскарад, – фыркнула Марианна.

- Что?!

- Я не верю. Ты хочешь казаться чудовищем. Ты хочешь, чтобы тебя ненавидели и боялись. А внутри ты совсем другой. Ты нежный. Ты заботливый. Просто ты боишься сам, что кто-нибудь узнает о твоих слабостях.

Я не выдержал и расхохотался. Маленькая, я и нежность совершенно не совместимы. Впрочем, я умею очень нежно вспарывать кожу когтями, чтобы слизывать кровь и растягивать удовольствие, умею очень нежно раздирать грудную клетку, чтобы вытащить сердце. Это можно назвать нежностью, Марианна?

Я резко схватил ее за плечи и придавил к стене, чувствуя, как рвутся наружу клыки.

- А вот тут ты ошибаешься, девочка. Я такой, каким ты меня видишь, и ничего нет внутри. Там пусто. Там лед и беспросветная тьма. Так что спрячь свои розовые мечты и иллюзии. Не знаю, что ты там видишь и какие фантазии крутятся в твоей глупой, наивной голове. Единственная твоя заслуга и отличие от других смертных, мое родство с твоим отцом. Ничего больше.

Я ожидал, что она испугается. Я хотел, чтобы она испугалась. Но девчонка коснулась ладонью моей щеки. От ощущения ее маленьких пальчиков на своей коже я вздрогнул и там, где она прикоснулась, возникло жжение, словно я воспламенился.

- Кто нанес тебе такие раны? Меня ты не обманешь, Ник. Можешь скалиться и рычать. Я знаю, какой ты на самом деле. Ты меня не обидишь.

- Неужели?

Я начинал злиться. Меня бесило то, что она права. Бесило, что не боится, искушает, испытывает терпение, дергает цепь, которая итак готова порваться, дразнит монстра, а тот раздувает ноздри и скалится готовый в любую секунду рвануть поводок.

Я резко склонился к ее шее и слегка царапнул клыками нежную кожу. Хотел, чтобы бросилась бежать, закричала, а вместо этого почувствовал, как ее пальцы сильнее сжали мои плечи и она, мать вашу, запрокинула голову, словно предлагая взять её вену. От попытки удержать контроль болезненно запульсировало в висках. В голове взорвалось дикое желание попробовать. Сделать несколько глотков, сорваться. Прикоснуться к ее горлу жадно приоткрытым ртом, услышать ее стон…

Это сумасшествие, это персональный ад. И я все же ступил за черту. Впрочем, и она тоже.