Глава 18

"Моя блистательная жизнь —

Шизофреническое танго"

Константин Меладзе

Аробелла Энриетта Сотер

Проснулась я от неторопливых поцелуев в плечо, спускающихся всё ниже. Нет, должно быть это сон, вот кто в своем уме ворвется в мою комнату и начнет выцеловывать мою руку? И, когда губы добрались до пальчиков, я распахнула веки и встретила счастливые глаза наследника Леньевы. Что он тут делает? Я обеспокоенно огляделась: окно было зашторено, поэтому я не могла определить, сколько сейчас времени.

— Астат, как ты пробрался в мои покои? Тебя не заметили? Я не хочу, чтобы обо мне шептались, боюсь, что это испортит не только мою, но и твою репутацию, — нехотя отнимая свою руку и натягивая одеяло выше на грудь, сонно пробормотала я. Хотя просыпаться с ним в одной кровати настоящее блаженство, еще было бы на нем поменьше одежды...

Кстати, одет он был неофициально: в кожаные коричневые штаны и белоснежную рубашку, подпоясанную на манер мореплавателей. И весь он был таким родным, желанным, что я не могла оторвать от него взгляд.

— Одевайся, Ари, нам необходимо покинуть дворец на несколько часов. А по поводу моего нахождения здесь можешь не переживать. Сейчас настолько глубокая ночь, точнее, раннее утро после судьбоносного бала, что никто бы не заметил наше совместное присутствие в их покоях. Но если ты не поторопишься, то наши отношения могут стать достоянием общественности.

Странно, но его слова произвели эффект. Я не знала, куда он меня собирается отвести, но доверяла ему полностью. Поэтому, попросив его отвернуться, я вылезла из-под одеяла и прошмыгнула в ванную. Принимая водные процедуры, я перебирала в голове события вчерашнего дня, точнее, феерического вечера.

Кто бы мог подумать, что принцесса Василиса действительно жива и всё это время жила жизнью погибшей дочери графа. Последний был в числе тех, кто устроил переворот и свергнул с трона Адольфа Пятого. Но вскоре умный мужчина понял, что политика Эдмунда Первого ни к чему хорошему Этион не приведет, и, когда у него появилась возможность спасти её высочество Василису, он тут же воспользовался своим влиянием и подвернувшимся случаем.

Тогда граф еще не унаследовал свой титул и находился на службе у короля, занимая далеко не низкий чин. И именно его послали зачистить следы существования принцессы Василисы. Вот только увидев маленькую рыжеволосую девочку, мужчина понял, что именно в ней спасение Этиона.

Он переодел её в лохмотья, оставив лишь небольшой кулон, и усадил карету, и ради её жизни пожертвовал невинным крестьянским ребенком. С того дня жизнь Василисы прокладывалась по трупам. Настоящая дочь графа смертельно заболела спустя год, и ей даже не смогли оказать соответствующие проводы в мир иной, так как её жизнь теперь стала настоящим Василисы. Именно с тех пор «мать-мачеха» возненавидела Ану, поэтому девочка жила в строгих рамках, и её целью стал трон. Даже вчера во дворце был лишь её «отец», который оказывал ей моральную поддержку во время заключения брачного договора.

Граф был дальновидным человек, поэтому понял, что посвящать кого-нибудь в тайну спасения принцессы не стоит. Он так же не присоединился к оппозиции, понимая, что у тех будут свои скрытые мотивы. Люди преимущественно меркантильные существа и никогда не упустят своей выгоды.

И с тех пор незаметная Ана стала набирать своих приверженцев, в число которых входили Алион и Касл. Последний разрывался между дружбой с королем и долгом перед родиной. Этиону нужны истинные правители, а не узурпаторы.

Но откуда можно знать, что Анабель-Василиса не вгонит страну в такую же разоряющую политику, как её отец? Ведь Адольф Пятый со своей мягкосердечностью тоже не был идеальной кандидатурой на роль правителя, и был вряд ли чем лучше Эдмунда Первого, политика которого разительно отличалась от его предшественника.

Остается лишь надеяться, что союз Эдмунда Второго и её высочества Василисы принесет Этиону мир и покой, соединит расколовшиеся части и возобновит старую династию, защитой которой будет служить Скрижаль солнца.

Плитку с загадочными письменами перенесли во дворец в сокровищницу, где она подтверждает законность власти Анабель. Скорее всего, разный подход короля и королевы сможет восстановить хрупкое равновесие между бедными и богатыми, создав идеальные условия. Эдмунду теперь не стоит опасаться приверженцев его отца, вводя задуманные реформы, ведь на этот раз он будет отчасти под защитой Скрижали, а Ана получит возможность влиять на его решения. Только еще вчера вечером они осознали, насколько одинаковые цели их влекут.

Хорошо всё, что хорошо заканчивается. Я искренне рада, что всё же оппозиция ошиблась и принцессой оказалась не я. Мне даже не было жаль графа Рошмана, который будет казнен сегодня прилюдно на главной площади, причем в присутствии «воскресшей» принцессы Василисы. Она даст понять народу, что не потерпит междоусобицы в своем королевстве, что их с Эдмундом объединяют одни цели, достичь которые они смогут без чьей-либо помощи.

Вообще, вчерашний день оказался на диво познавательным. Её величество Лисавета упала в обморок прямо на балу, когда в зал вошли под руку Эдмунд и Василиса-Анабель (так и не решилась, какое имя лучше употреблять) и объявили о «воскресшей» принцессе. Потом была долгая и скучная речь, под которую можно было заснуть.

Я-то, правда, её не слышала, но мне о ней рассказывали. Астат оповестил. Он, доставив меня до моих покоев, чмокнул в носик и сбежал, чтобы не пропустить ничего важного. Я же, недолго думая, вызвала Диди и с её помощью сняла платье и жуткий корсет, после чего приняла ванну и легла спать. Кому как, а у меня было эмоциональное перенапряжение.

 Вынырнув из своих воспоминаний, я дочистила зубы зубным порошком и, накинув халат, вышла в спальню. Астата не было, зато на кровати лежало простое белое платье, причем не из моего гардероба. Судя по текстуре, ткань не стиранная и новая. Неужели ночью его высочество успел сбегать в город? Всё-таки неугомонный жених мне достался.

А рядом с белоснежным нарядом покоился головной убор. Я улыбнулась, взяв в руки голубую шляпку, подозрительно похожую на ту, которая была у меня в первый день нашего знакомства. Новая или та же? Ответ дать не могу, но это не так важно. Намного важнее то, что он помнит и ценит тот момент.

— Леди, вам помочь? – сзади раздался голос Диди, и я обернулась в её сторону. Камеристка искренне улыбалась, а в уголках её глаз собрались слезы. – Я так за вас рада! Вы этого достойны!

— Достойна? – удивилась я, оторопев от её слов.

— Вы самая замечательная, красивая и справедливая госпожа. Для меня было честью служить вам, — теперь уже несколько слезинок полились по щекам, а меня внезапно потянуло на смех.

— Это слезы счастья? Так рада, что избавляешься от своих обязанностей? – с долей иронии спросила я, а девушка охнула, испуганно замотав головой.

— О, нет! Что вы! Как вы могли такое подумать?! Мне будет не хватать вас! Я уже привязалась к вам, миледи.

— Диди, а скажи-ка мне, есть ли у тебя родственники в городе или муж?

— Мужа нет, а родственники если и есть, то мало мы с ними общаемся, — пожала плечами девушка, с затаенной надеждой смотря на меня.

— Тогда помоги мне одеться, а потом иди собирать вещи, — ответила я, и улыбка на лице девушки стала куда шире, и теперь уже из глаз полились слезы радости.

— Благодарствую, госпожа, благодарствую!

— Диди, — строго остановила я камеристку, — помоги мне облачиться в платье.

Впрочем, наряд был без шнуровок и жесткого корсета, поэтому я могла одеться сама. Но к этому я была непривычна. Да и к чему мне привыкать к подобному, если уже вскоре я стану принцессой? Могла ли я в это поверить?

«И всё же не королева», — ехидно добавил внутренний голос.

«Это пока что», — в таком же ключе ответила я, крутанувшись перед зеркалом.

Волосы Диди решила оставить распущенными, только передние пряди убрала назад, закрепив заколкой. Надев простые, но удобные, туфли, я выбежала в гостиную, тут же попав в руки Астата. Я была подхвачена и поцелована, а служанка смущенно отводила взгляд. Принц отошел от меня на шаг, с удовлетворением и искорками желания в глазах оценив мой наряд.

— Ари, нельзя быть такой красивой! Это преступление!

— Астат, мне еще нельзя быть настолько влюбленной, но я же не жалуюсь? – усмехнулась я, и мой мужчина улыбнулся в ответ, взяв меня именно за руку, а не под локоть, и повел на выход.

— И куда мы? — полюбопытствовала я, с интересом смотря на свою маленькую ладошку в его большой и немного шершавой ладони.

Странное дело, обниматься и целоваться было не так зазорно, как идти с ним вот так, держась за руки. Это казалось настолько интимным, что хотелось закрыть лицо от смущения.

— В город. У нас остались кое-какие дела.

С удивлением я поняла, что гулять по городу мы будем пешком. Без опознавательных знаков, в простой одежде. Сейчас здесь гуляют просто Астат и Ари, а не леди Аробелла Энриетта Сотер и наследный принц Леньевы Астат Эллонд Оргонский. Просто влюбленная пара, которая не может оторвать глаз друг от друга.

За воротами обнаружился Дериол, который склонился перед нами в лёгком поклоне. Я сделала книксен и с улыбкой посмотрела на Тень. Странный мужчина, который не мог не вызывать симпатию. Такой сильный и преданный, не растерявший чувство юмора и умеющий любить. Да, принца он не просто почитал, он питал к нему чувства, сродни братским или отцовским.

— Я буду недалеко, — шепнул Дериол, после чего отошел в сторону, пропуская нас вперед.

А спустя несколько минут на площади я и вовсе потеряла его из вида. Утренний город начинал заполняться людьми – свидетелями моего счастья. Я улыбалась и не боялась быть осужденной за свои чувства. Это было невероятная легкость.

Скосив взгляд на профиль возлюбленного, я чуть улыбнулась. А ведь это именно о нем Амелинда случайно упоминала в разговорах. Как он был против её брака, какой он любящий брат. И я уже заранее пропитывалась симпатией к этому человеку. И судьба повернулась так, что именно ему суждено стать моим мужем.

— О чем задумалась? – внезапно спросил Астат, поймав мой взгляд.

— Скажи, с какой минуты ты решил, что я стану твоей женой? – мой ответ был настолько же неожиданный, как и его вопрос.

— Наверное, как только увидел твою улыбку, — серьезно ответил Астат. – Тогда я поймал себя на мысли, что думаю о тебе как о будущей супруге и дал себе обещание, что если ты окажешься умной девушкой, то непременно станешь моей женой.

— Неужели? – взметнула брови я. – Астат, ты рушишь каноны! Обычно мужчины выбирают в жены глупых барышень.

— Нет, — покачал головой он, и я застыла в ожидании его ответа. – Если есть выбор, то его делают в пользу любимых. А уж какими качествами будет обладать возлюбленная, совсем не важно.

— Но в твоем случае…?

— В моем случае я наследник целого государства, значит, мне нужна жена, обладающая определенными качествами.

— А если бы я ими не обладала?

На меня посмотрели с неудовольствием, а затем щелкнули по носу. Я ойкнула и насупилась, отчего жених засмеялся.

— Обладала бы, потому что это ты. Я уже не представляю тебя другую, Ари, поэтому не могу ответить на твой вопрос. Ты же меня любишь таким, какой я есть, а если бы я был другой, то полюбила бы ты меня? – увидев задумчивость на моем лице, он продолжил: — Вот видишь, ты не знаешь. Поэтому всё именно так, как есть.

Хорошо, любимый, я с тобой согласна. Но у меня еще оставалась тьма вопросов, на которые можно было переключить тему сегодняшнего разговора.

— Астат, а что насчет Алиона и Касла? Им что-нибудь будет за предательство?

— Алион так и останется придворным магом, а вот Касл потерял доверие в глазах короля, насколько бы он не был профессионалом своего дела. Пока его судьба не решена, но я думаю, что он еще сослужит неплохую службу в судьбе Василисы, — ответил Астат, а потом внезапно остановился и отпустил мою руку. – Мы пришли.

И теперь я соизволила оторвать взор от синих озер телохранителя и взглянуть, куда же мы пришли. Передо мной был храм. Это то, о чем я думаю? Астат, ты не смеешь так надо мной шутить! И если он сейчас скажет, что, мол, мне нужно помолиться, подожди меня здесь, я его убью! А труп оттащу на кладбище и прикопаю там! Сама! В этом белом платье!

— Астат…

— Только не говори мне, что тебе нужна пышная свадьба, — проговорил на одном дыхании принц. – Я очень хочу, чтобы ты стала моей женой, и так ли важны декорации? Да, сейчас Эдмунд Второй не исполнит свою угрозу не выпускать тебя за границу Этиона, но я хочу приехать в Леньеву уже женатым. Я хочу представить родителям свою жену, показать им свой выбор, а не мучиться долгие недели в ожидании празднества нашей свадьбы.

Его слова были пропитаны искренностью, отчего я стояла и улыбалась. Не сильно, лишь приподняла уголки губ, но это была та самая умиротворенная улыбка, которая расцветает на губах женщины в переломные счастливые моменты нашей жизни.

— Астат, я даже не думала отказывать тебе. Когда вся моя жизнь была и будет выставлена напоказ, я хочу сохранить частичку чего-то общего, только нашего, о чем не будет знать никто. Это будет наш секрет, помнишь? – вернула я ему слова о тайнах.

Его высочество не ответил, лишь протянул мне руку. Я вложила в неё свою ладонь, и последовала за женихом к дверям храма. Открыли нам храмовники, и вообще оказалось, что к церемонии бракосочетания уже всё готово. Видимо, Астат успел всё организовать тогда же, когда и купить моё белое платье.

— Будьте здоровы, дети мои, — встретил нас мужчина в бледно-желтой рясе, когда мы подошли к алтарю.

— Светлых дней, святой отец, — одновременно ответили мы, сложив руки лодочкой и чуть склонившись перед мужчиной.

Жрец улыбнулся и кивнул, после чего внимательно посмотрел на нас. Внезапно его лицо озарила улыбка, и я даже подумала, что он признал в Астате наследника. Потом отбросила столь глупые мысли и стала ждать разъяснений святого отца, которые не заставили себя долго ждать:

— Надо же, а знали ли вы, что вас соединяют красные нити чувств? Такое бывает не со всеми любящими сердцами.

Астат удивился, а я лишь постаралась спрятать улыбку. Прав был господин Форн, прав! Капитан полиции, обладающий определенными магическими навыками, предостерегал меня от связи с телохранителем. Потом Алион пытался намекнуть на невозможность связи с наследником Леньевы.

И вот сейчас я стою у алтаря с самым невыносимым мужчиной в моей жизни, которого люблю больше самой себя. В последнем мне помогли убедиться события вчерашнего вечера.

— Ты знала? – всё-таки увидел мою затаенную улыбку Астат, и я неопределенно пожала плечами, радуясь, что дальнейшей пытке не быть из-за свадебного обряда.

— Подойдите ближе, — приказал жрец, а двери позади нас с грохотом закрылись. Я даже поежилась, закусив губу. – Опуститесь на колени перед алтарем, — продолжил раздавать поручения божий посланник, после чего один из помощников в белой рясе поднес ему чашу и малярную кисть. – А теперь вытяните вперед руки.

Уже стоя на коленях, мы с Астатом переглянулись и протянули правые руки внешней стороной запястий вверх. Жрец удовлетворенно кивнул, после чего обмакнул кисть в чашу, и уже особым божественным маслом оттуда обмазал наши руки. Святой отец отошел, встав позади алтаря и зашептав что-то на древнем языке. Огонь, полыхающий на алтаре, с шипением взвился вверх, будто там находилась горелка, на которую подали большее количество топлива. Но мне было не страшно. Я заворожённо смотрела на огонь, видя в нем наши с Астатом отражения. Мы встретились в огне взглядами, и уже не могли оторваться. Дыхание участилось, я думала, что плавлюсь под нежным взором возлюбленного.

— Можно ли любить вопреки? – начал задавать вопросы жрец, но все это было где-то там, далеко, здесь и сейчас существовали мы в этом огне.

— Да, — я услышала свой ответ, звучащий в унисон с голосом Астата.

— Можно ли простить обиду, поборов свою гордость?

— Да.

— Способны ли вы узнать друг друга под маской?

Интересно, он специально задает подобные вопросы?

— Да.

— Что может быть страшнее смерти?

Стандартные фразы, на которые каждый знал ответ. Нас решили женить не по простым обычаям, а по обычаям истинного союза, когда волшебный огонь не даст солгать ни одному из нас.

— Только разлука, — вроде бы это мой голос, но я же прекрасно слышу, что так же ответил Астат.

И это музыкой отозвалось в моей душе, огонь вспыхнул сильнее, а запястья заметно стало жечь. Это причиняло боль, но не настолько сильную, чтобы она могла разлучить наши взгляды. Жрец тем временем подошел ближе к нам и встал позади, скрепив наши ладони и торжественно объявив:

— Тогда отныне и навеки веков перед Богами и перед любым государем вы муж и жена.

Сердце забилось настолько быстро, что готово было пробить грудную клетку. Огонь стал заметно уменьшаться в размерах, а спустя несколько секунд превратился в обычное пламя. Я выдохнула, так как вместе с этим ушла и боль в запястье. Опустив взор вниз, я увидела наши с Астатом переплетенные руки, на которых блестела новая золотая брачная татуировка. Золотая… я жена наследника Леньевы!

Я истерически засмеялась, подняв взгляд на Астата. Тот смотрел на меня удивленно, явно не ожидая такой реакции от супруги. Уж не подумал ли он, что совершил ошибку, взяв в жены сумасшедшую? И теперь я увидела реакцию жреца, который не мог оторвать взгляда от золотых нитей на наших руках. Мужчина явно не ожидал такого поворота. Но Астат не дал возможности ему что-нибудь спросить, встав с колен и утянув меня за собой.

– Благодарим вас, Святой отец.

— Благодарим, — поспешила добавить я и поклониться в знак признательности застывшему на месте жрецу.

Астат, криво усмехнувшись, подхватил меня на руки и понес в сторону выхода из храма. Ах, если бы только храмовники знали, кого сегодня они женили! Но знать об этом всем не обязательно, пусть это будет только нашей тайной. Нашей и Святого отца, который, я уверена, много не разболтает. Тем более он так и не узнал, что сегодня скреплял узами брака будущих короля и королеву Леньевы…

Вернулась в спальню я возбужденная и готовая к великим свершениям. Во мне было столько энергии и ни капельки не хотелось спать, не смотря на недостаток сна. Астат распрощался со мной в гостиной, с трудом оторвавшись от моих губ. Уже было наплевать, что нас кто-то заметит. В конце концов, я замужняя женщина и мне позволено делать со своим мужем наедине чуточку больше, чем свободным барышням.

— Вы вся светитесь, миледи, — прошептала Диди, а потом её взгляд упал на мою золотую татуировку, и она охнула, прикрыв рот руками. – Миледи, но как?!

Конечно, её на балу не было, и она не могла знать, кем в действительно является Астат. А те лакеи, что обслуживали вчерашний вечер, не приглядывались к неуловимому телохранителю, чтобы во вчерашнем принце узнать именно «Тень».

— Диди, ты знаешь, кто был сейчас в моих покоях?

Щеки девушки заалели, видимо, но подумала, чем мы там занимались в гостиной. А вот мне ничуть не стыдно. Видимо, я всё же жутко испорченная.

— Это был его высочество Астат Оргонский. А теперь прекрати стоять с открытым ртом и поспеши приготовить мне платье, – строго произнесла я, и камеристка, опомнившись, бросилась к шкафу.

Я же прошла к зеркалу, чтобы еще раз полюбоваться на свою татуировку. Как же я мечтала её иметь всего три недели назад, всего неделю назад я уже всеми силами открещивалась от подобного дара и вот сегодня я не могу налюбоваться на золотую роспись. Как изменчивы взгляды человека!

В малом дворце творился бедлам. Слуги бегали из стороны в сторону, фрейлины вздыхали, охали и ахали, поэтому мне стоило немалого труда отловить Милу, которая пыталась покинуть гостиную.

— Что здесь происходит?

— Королева себя плохо чувствует и требует, чтобы дворец покинули все, а ей необходимо встретиться с принцессой Василисой. Она тут разыгрывает из себя умирающую, всё-таки не каждый день всплывают такие новости. Но у слуг ничего не готово, вот они и пытаются уладить все свои дела перед тем, как покинуть дворец.

— А ты куда спешишь?

— К принцессе Василисе. Нужно её позвать. Не составишь мне компанию? – спросила она меня чисто из вежливости, так как уже подхватила меня под руку, но тут же остановилась, смотря неотрывно на моё запястье. – Ари, когда ты успела выйти замуж, тем более за… — её лицо озарило понимание, — его высочества Астата, верно?

— Верно, — не стала отрицать я, самостоятельно подхватив Милу под руку и направившись с ней на выход. – Сегодня утром.

— Ари, ты самая везучая девушка из всех, которых мне доводилось знать! – воскликнула приятельница. — Как ты в этом мужчине со шрамом опознала принца?! Подожди, а мне тебя можно называть по имени?

— Думаю, на людях теперь это становится неуместно. Если честно, и я сюда пришла, чтобы поговорить с её величеством, а не выполнять обязанности фрейлины, — нехотя ответила я на последний вопрос. – А насчет принца... Милисандра, неужели ты сомневаешься в моих способностях?

Девушка воззрилась на меня удивленно, а я подмигнула и счастливо улыбнулась. Моя собеседница ответила тем же, а потом негромко рассмеялась.

— Помнишь, когда ты лежала в лазарете из-за укусов ос, я чуть не начала тебе читать нотации по поводу того, что не очень осмотрительно принимать ухаживания телохранителя?

— Как же такое забыть, — слегка улыбнувшись, ответила я.

— Ты уже тогда знала, кем он является? — заговорщицки спросила приятельница, и я отрицательно покачала головой, а Мила немало удивилась. — Серьезно? Неужели ты и правда в него влюбилась без оглядки?

— Иногда так бывает, — пожала плечами я. — Наши неосознанные действия, не всегда одобряемые рассудком, приводят нас к истинному счастью. И то, от чего ты уже отказался, само плывет к тебе в руки.

— Всё будет, стоит лишь расхотеть, — сказала она популярную в женских кругах фразу, и я улыбнулась, кивнув.

Действительно, стоит лишь отказаться от своих планов, если из-за них ты ничего вокруг не замечаешь. Ведь так можно просмотреть свою судьбу, своё настоящее счастье. Открой глаза, распахнись для мира.

Принцессу мы нашли по наводке слуги, она оказалась в кабинете его величества, обсуждая план предстоящей коронации, заодно условившись о том, что она будет говорить на публичной казни.

Они продолжили свой разговор даже тогда, когда в кабинет после представления слуги вошли мы с Милой. Из этого я могла понять, что, может, они и не полюбят друг друга, но определенно станут хорошими друзьями и союзниками. И даже это в королевских семьях большая редкость!

— Кхм, ваше величество, ваше высочество, — решила я напомнить о нашем присутствии, и они, наконец, оторвались от бумаг.

— О, леди Аробелла, леди Милисандра, — улыбнулся Эдмунд, чуть дольше положенного задержав взгляд на моем лице. — Что вас привело в столь ранний час ко мне?

— К нам, — поправила короля Василиса-Анабель, и король закатил глаза, но всё же с будущей супругой согласился. Кстати, когда у них будет венчание?

— Её величество королева-мать просит принцессу Василису к себе, — ответила Мила, и Ана не проявила никаких признаков неприязни, лишь кивнула в ответ.

— Хорошо, передайте королеве Лисавете, что я скоро навещу её, — ответила бывшая приятельница, после чего мы собрались уходить, но Ана меня окликнула. – Леди Аробелла, задержитесь. Ваше величество, кажется, вы собиралась еще побеседовать с их высочествами Себастьяном и Астатом? Буду вам очень благодарна, если вы займетесь этим тотчас же.

— Как вам будет угодно, моя принцесса, — со вздохом ответил Эдмунд, после чего покинул кабинет вслед за Милой, а я осталась наедине с Аной.

— Ты вышла замуж, — бросила взгляд на моё запястье собеседница. – Поздравляю. Немного неожиданно и неофициально, но всё же ты стала принцессой. Твоя мечта практически сбылась.

— Мечты людей имеют свойство меняться, — ответила я, а потом серьезно посмотрела на девушку. – Скажи, ты специально уготовила мне роль жертвы или вышло всё случайно?

— Случайно, — ответила она. Мне было плевать, случайно или нет, кто она мне такая, чтобы меня заботило её отношение ко мне? Но то, что я всё же не была марионеткой в её руках, успокоило моё самолюбие. – Я просто виртуозно воспользовалась возможностью, поэтому даже должна тебя поблагодарить.

— Благодари, — пожала плечами я, и Василиса-Анабель растерялась, а потом принцесса сощурилась.

— Благодарю, — выдавила она с неудовольствием. – Всё-таки вы с его высочеством стоите друг друга.

— Только не плачься мне, что он поломал вчера твои планы, — усмехнулась я. – Ты же прекрасно понимаешь, что в одиночку власть бы удержать не смогла. Тебе бы всё равно пришлось выйти замуж не по любви. К женщинам этот мир более суров. И кто знает, в чьи руки при твоей помощи попал бы трон? Как ни посмотри, но Эдмунд лучший вариант, потому что он любит не только власть, но еще и Этион.

Новоиспеченная принцесса пронзила меня оценивающим взглядом, пытаясь найти нестыковку в моих словах, но её там не было. Я говорила верно, и она это прекрасно понимала.

— Ты права, — наконец, расслабилась собеседница. – Я действительно бы, скорее всего, вышла замуж за Эдмунда Второго, но всё равно твой муж поступил эгоистично. Ведь он просто прекрасно воспользовался подвернувшейся возможностью.

— Не находишь это знакомым? – улыбнулась я, — и спасибо за лестные слова в сторону моего супруга. Кстати, я тебя тоже должна поздравить со скорой свадьбой и коронацией. Так понимаю, что у меня не будет возможности присутствовать на таком событии, поэтому сделаю это заочно. Поздравляю.

— Благодарю, — оскалилась в ответ Анабель, и потом протянула мне руку для рукопожатия, — и всё же я рада встрече с тобой. Ты многому меня научила, хотя твои усмешки порой были болезненны.

— Как и сочетание бардового и желтого для моих глаз, — в её же манере ответила я и пожала предложенную руку.

Кто знает, что будет через десятки лет, но сейчас и Этион, и Леньева приобрели верных союзников. Но я была рада той искренности, с которой мы беседовали. Пусть и на грани приличий, зато без жеманностей.

Выйдя в коридор, я встретилась с Амелиндой Оргонской, которая стояла у противоположной стены и прижимала руки к пылающим щекам. И что послужило причиной такому поведению?

Любопытство никогда не было моим пороком, поэтому я прошла бы мимо, если бы внезапно не пришло осознание: она моя родственница! Богиня, да я же жена Астата Оргонского! Нереально, но факт! Девушка заметила меня первой и приветливо улыбнулась, убрав руки от лица. А я всё еще находилась в ступоре от внезапно пришедшего озарения.

— Леди Аробелла, — сделала она книксен, положенный этикетом. Я, вернувшись в реальность, ответила тем же.

— Ваше высочество, что вас заставляет столь явно переживать? — из вежливости спросила я.

— Себастьян просил моей руки у Астата, но сейчас туда вошёл его величество Эдмунд. Мне неловко, что он может стать свидетелем этого разговора.

— Уверена, что их высочества достаточно понимающие, чтобы не поставить вас в подобное положение. Вы попусту переживаете.

— Спасибо, леди Аробелла, вы успокоили меня, — растерянно сообщила принцесса, а потом её взгляд зацепился за моё запястье, — ах да, совсем вылетело из головы из-за собственных переживаний. Нижайше прошу простить меня за позднее поздравление. Я искренне рада вашему счастью, в частности тому, что с этого дня мы стали сёстрами.

Так непривычно это прозвучало. Я ведь потеряла брата в том пожаре, а сестёр вообще не было. И эта тоска внезапно обрушилась на сердце. Раньше я боялась этих воспоминаний, но, может, пора отбросить все страхи и посмотреть своему прошлому в лицо? Ведь там может быть то, что сделает мою жизнь счастливее. А, может, и огорчит, но я точно знаю одно – буду жалеть, если не попробую восстановить воспоминания.

— Действительно. Так внезапно у нас обеих появилась сестра, — улыбнулась я, хотя мысленно пребывала не здесь, а в своих сомнениях.

— Да, но сейчас мы, скорее всего, и не будем толком общаться, если только письмами. Ведь вы отправитесь в моё родное королевство, а я за своим женихом, — смущенно ответила она, и чуть слышно добавила: — Если, конечно, Астат ответил Себастьяну положительно.

Как странно нас развернула жизнь. Все встретились в Этионе, а потом нас так раскидало. Три девушки, три истории, три будущих королевы. Но всё же самое важное то, что я стала королевой сердца любимого мною мужчины.

И в этот момент дверь кабинета раскрылась, и оттуда вышел Себастьян, улыбающийся во все тридцать два зуба. Я даже удивилась, увидев такого счастливого наследника Яроузы. Да и нос ему вправили, уже даже шрама от удара не осталось. Вот что значит магическая медицина!

— И что ответил его высочество Астат? – с затаенным дыханием спросила Амелинда, и Ян уже собирался ответить, когда позади него раздался недовольный голос моего мужа.

— Ваше высочество, задержитесь, пожалуйста!

Наследник Яроузы закатил глаза к потолку, потом подмигнул невесте и шепнул «да», вновь скрывшись за дверью кабинета. Амелинда сделала шаг назад, из глаз моментально брызнули слезы. Неужели я выглядела так же глупо?! Нужно срочно брать себя в руки!

— Ваше высочество, мы находимся в коридоре, — напомнила я девушке о правилах этикета, и она как-то моментально подобралась, утерев белым платочком слезы, но от лихорадочного блеска в глазах ей избавиться не удалось.

— И всё-таки, леди Аробелла, я должна поблагодарить вас за необычную встречу с его высочеством Себастьяном. Если бы не эта сорочка, накрахмаленная фруктовым сахаром, то я, возможно, никогда не обратила бы на него своё внимание. Необычные встречи сближают.

Я стояла с открытым ртом и смотрела на с виду безобидную глупую девушку, которая в действительно оказалась куда более продуманней, чем хочет казаться. Да, ей недостает жесткости и матерости, но в уме ей не откажешь.

— Трудно не догадаться, когда твоё тело очень липкое, а перед этим тебя настоятельно просят прилюдно раздеться, — улыбнулась Амелинда, поняв мою растерянность.

— Но почему…? – прошептала я, почувствовав, как румянец окрашивает щеки. Это она еще про проделку с духами не знает! Надеюсь, не знает…

— Я сразу увидела, что мой брат относится к вам с благосклонностью, — поспешила объяснить причины своих поступков принцесса. — И я подумала, что будет неплохо, если он обезоружит мою конкурентку, заодно сам попав в её сети. Ведь и вы научили его любить только одну. С вашим характером ветреность Астата утихла, и ему каждодневно придется добиваться вашего расположения или мимолетной улыбки. А он вас никогда не заставит грустить. Вы север и юг. Северяне ездят отдыхать на моря в тепло, а южане мечтают полюбоваться северным сиянием и бескрайними снегами.

— Спасибо, — прошептала я чуть слышно, понимая, как мудро поступила принцесса.

Она не только не стала убирать конкурентку, она еще и дала ей право на счастье. А ведь в её положении были свои преимущества, и еще неизвестно, кто бы вышел чистеньким из открытой конфронтации. Всё это сбило меня с толку, я первый раз в жизни не знала, что ответить. Вот такая я странная: на колкости язычок острый, а если удивят добрым поступком – я и слова вымолвить не в силах.

На сегодняшнюю казнь я не пошла и не потому, что я брезгливая (хотя в просмотре жестокости не нахожу ничего привлекательного), а просто у меня были другие планы. Насколько я знаю своего давнего друга, Алион тоже не любитель жестоких «спектаклей». Астату пришлось туда идти по долгу статуса, но пока о нашей свадьбе не было объявлено официально – я свободна от посещений подобных мероприятий.

Обед, как и завтрак, я провела в своей комнате, зато сейчас предусмотрительно надела перчатки, чтобы скрыть брачные татуировки. Мой муж вовсе не стал заботиться о таких вещах, не считая нужным скрывать своё семейное положение.

Алион открыл дверь как всегда с файерболом в руке. Теперь я видела в этом кое-что логичное: он в любой момент боялся, что его личность раскроют, и тогда пришлось бы спасаться бегством. И со временем это вошло в привычку.

— Доброго дня, — улыбнулась я, и Алион убрал магический сгусток и вздохнул, прислонившись плечом к косяку. – Даже не позволишь войти?

— А ты хочешь войти? Мне почему-то кажется, что ты на меня в обиде, —  с грустью спросил мужчина и, не получив моего ответа, поспешил добавить: — Пойми, мои политические дела никак не связаны с тобой. Я был искренен.

— Это не так важно, — помотала я головой, вздохнув и с мольбой в глазах посмотрев на Алиона. – Ты самый сильный маг Этиона. Сможешь ли ты снять блок с моей памяти?

— Ты действительно хочешь всё вспомнить? – с недоверием спросил мужчина. — Это может убить твою настоящую личность.

— Ты думаешь, я недостаточно сильная, чтобы пережить подобное? Или ты сомневаешься в своих силах?

Зря я бросила вызов самому выдающемуся магу королевства! В его глазах зажегся азарт, а потом он, схватив меня за руку (жену наследника Леньевы, на минуточку!), втащил меня в свою лабораторию, закрыв за собой дверь на ключ.

Я не могла не заметить коробки и отсутствие реагентов, да и сам Алион торопился.

-Ты переезжаешь?

-Меня лишают лаборатории на неопределенный срок в качестве наказания, — с неохотой признался маг, а потом приказал: — Садись на стул.

Я поступила его приказу, когда сам экспериментатор прошел к шкафу с колбочками, изъяв на свет бутылочку с какой-то жидкостью. Подхватив чистую ложку, он направился ко мне. Накапав семнадцать капель, подал ложку с содержимым в ней сиропом. Я недоверчиво посмотрела на мага.

— Это для того, чтобы у тебя мозги не расплющились от вмешательства, — ехидно припечатал Алион, и я тут же отправила ложку себе в рот, сглотнув жидкость.

И сразу же почувствовала какую-то слабость, из-за чего пришлось откинуться на спинку стула. Взор затуманился и последнее, что я помню, как Алион протягивает руки к моим вискам.

— Ага, попалась! – смеется папа, прижимая меня ближе к себе и целуя в шею, вызывая тем самым очередной приступ смеха.

— Поле – не игрушка. Прекратите баловаться! – наставительно воскликнула мама, после чего папа поудобнее перехватил меня, подсадив к себе на руку, и мы вместе взглянули на миловидную женщину.

Она вздохнула, достала из кармашка белый платочек и принялась оттирать с моего лица грязь. Нежно и аккуратно. А еще от неё пахло лавандой.

Я счастливо улыбалась, а потом прибежал брат и его друзья и как всегда всё испортили! Они дернули меня за туфельку, отчего та полетела в траву, и, когда отец отпустил меня и помог надеть потерянный башмачок, словно принцессе из сказок, я погналась за своими мальчишками. Они, хохоча, убегали прочь, а я за ними. Всё дальше от теплой женщины, пахнущей лавандой, и все ближе к тем, кто осмелился меня обидеть. А потом старший брат подхватил меня на руки и посадил меня на шею. И мы вновь пошли к родителям, которые щурились лучам заходящего солнца. А я счастливо улыбалась, вцепившись в темные волосы наследника герцогства.

Выныривать из собственных воспоминаний было больно. Я словно рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух. Его катастрофически не хватало, а воспоминания все накатывали бурным потоком. Теперь я могла рассказать о себе многое, о своих родителях и брате и в глубине души железным грузом осела эта боль. Одно дело знать, что какие-то далекие родители погибли, а другое – любить этих родителей. И я их очень любила, как и брата. Он был таким красивым, рослым, веселым…

На глаза навернулись слезы и я, поджав под себя ноги, расплакалась. Алион тактично удалился, лишь подав мне свой носовой платок. А я выплескивала всю боль, накопившуюся внутри. Да, было безумно тяжело, невыносимо, будто только вчера случился этот пожар, но теперь я даже могла вспомнить графа Рошмана.

Он еще молодым парнем приходил в наш дом вместе со своим отцом. Я вспомнила много фактов, из чего могла сделать вывод, что мои родители были оппозиционерами. Один переворот, унесший столько жизней. Ошибки прошлого, оказывающие влияние на настоящее.

Я вновь и вновь утирала слезы, сморкалась и рыдала так, как еще не плакала никогда в жизни. Я смывала слезами боль у меня в сердце, затупляла её. Я не хотела, чтобы моя обида застилала мне счастливое будущее. Всё, что было, то прошло. Нужно смотреть вперед, раскрывать зонтик перед трудностями, но никак не оглядываться назад, ведь тогда впереди может оказаться обрыв, а ты его даже не увидишь.

И постепенно с этими мыслями возвращалась моя рациональность, вытесняя тупую боль, заменяя её теплой тоской. Да, я всегда буду тосковать по своим родителям, но это не должно мешать мне двигаться вперед, быть неподъемным грузом прошлых лет. Возможно, что именно мои родители повинны во вчерашних событиях. Ведь теперь получается, что именно они «взрастили» Захари, подкармливали заговорщиков. И это круговорот, жизнь строится из числа нелепых случайностей, которые определяют повороты в твоей жизни. Но в моем сердце не было злости, ведь в итоге я пришла к своему счастью, а уж каким путем – дело десятое.

И я зря боялась, что эти воспоминания разрушат меня настоящую. Они часть меня, часть моей истории, детства. И они делают мою жизнь насыщенней и ярче, заставляют улыбаться, когда на глаза попадается что-то знакомое. Моё детство с родителями и братом, которое я сохраню в сердце навсегда.

В дверь постучались, и я, опустив ноги, обернулась. Закрыв за собой дверь, на ступеньках стоял Астат. И сколько я тут прорыдала, раз уже закончилась казнь, и меня успел найти мой муж? Или это процесс восстановления памяти был настолько длинным? Его высочество вглядывался в выражение моего лица, пытаясь найти там отчаяние. Его там, естественно, не было, поэтому он облегченно вздохнул и подошел ко мне, осторожно взяв моё лицо в свои руки и поцеловав каждое веко.

— Для тебя это было важно?

— Да, — вот умеет он задавать правильные вопросы. И я должна признаться себе, что именно беседы с ним, основанные на вопросах, мне безумно нравятся.

— Что-то плохое увидела?

— Нет, просто терять людей, которых ты любишь, намного тяжелее. И сейчас я пережила это спустя шесть лет после злосчастного пожара.

Он не ответил, лишь прижал мою голову к своей груди, неторопливо гладя по волосам. Я закрыла глаза и обняла Астата за талию. Слёз уже не было. Он молчал, даря своё спокойствие и тепло, а я внутренне разливалась неспешным океаном на берег, понимая, что с этим мужчиной я смогу многое пережить.

Уже спустя два дня нам надлежало покидать Этион. Эдмунд всё еще смотрел на меня с интересом, но быстро отводил взгляд под недовольным прищуром Астата. Я лишь скромно улыбалась в ладошку или кружку чая, но вслух ничего не говорила и на взгляды короля не отвечала. Во всех структурах Этиона проводилась отсеивание людей, причем Василиса и Эдмунд практически всегда приходили к согласию. Для них обоих долг был превыше чувств.

Сейчас я сидела рядом с королевой-матерью, место фрейлины которой и дало толчок всем важным событиям в моей жизни. Я была ей искренне благодарна за «кнут» и «пряник», равновесие между которыми я познала во дворе. В пансионате для меня не было ничего хорошего, но во дворце я дышала, была словно рыба в воде. Это была моя стихия.

— Благодарю вас, ваше величество, за все добрые поступки и мудрые слова, которые, порой, помогали мне находить свет даже в кромешной тьме.

— Когда ты такое говоришь, я чувствую себя неуютно. Ты хотела лишь стать королевой, а в итоге стала любимой женщиной. Надеюсь, ты понимаешь цену первого и ценность последнего?

О, да, я прекрасно понимаю! За первое нужно расплачиваться, а второе дается как дар, которым необходимо дорожить.

— Да, ваше величество. Теперь я осознаю это лучше всего.

Лисавета ни капли не изменилась, разве что в глазах появилась усталость. Те же немногочисленные морщинки на лице, прямая осанка и добрая улыбка. От неё чувствовалась сила, причем это была именно сила творить добрые дела.

— Тогда ступай. Мне нечему тебя больше поучать. Не держи на меня зла, если я была где-то груба. Когда-нибудь, ты поймешь причины многих моих поступков.

— Я уже понимаю, — ответила я королеве, вставая со своего места. – И благодарна за все.

— Тогда ты мудрее, чем я была в твоем возрасте, — тоже поднявшись, ответила Лисавета. – А теперь ступай. Еще чего доброго доведешь старушку до слез. 1439f7c

Я не могла не улыбнуться и, присев в самом изящном реверансе, покинула будуар королевы-матери. В сердце была легкость. Утерянные воспоминания помогли обрести гармонию с собой, перестать завидовать детям, у которых было счастливое будущее. Ведь у меня оно тоже было. И я постараюсь подарить такие же воспоминания и своим детям.

Себастьян и Амелинда уехали еще вчера, им нужен был другой портальный город, поэтому наши пути не совпали. Зато вскоре мы обещались встретиться у них на свадьбе, а потом на рождении нашего с Астатом первенца. Но так как прикипеть чувствами к недавно приобретенной сестре я не успела, я лишь порадовалась, что сроки рождения наследника не упоминались.

— Готова? – спросил Астат, подойдя ко мне, чтобы помочь сесть в карету. Вихрь стоял рядом и нетерпеливо бил копытом по мощеной камнем дороге.

— Смотря к чему. К встрече с твоими родителями не совсем.

— Не беспокойся. Вот их тебе точно не следует опасаться. Отец серьёзный мужчина, а вот королева весьма неугомонна. Поэтому король в качестве наказания за тайное венчание спихнет на меня парочку государственных дел, а сам будет рад, что у него появилась перспектива иметь наследника. Мама, конечно, поскандалит насчет того, что не были приглашены гости, но успокоится. Хотя как успокоится… с её характером успокоиться вообще невозможно.

— Значит, ты унаследовал смешливость матери, — вынесла вердикт я, задумавшись. – Тогда я уверена, что с его величеством мы подружимся, а вот королеву я буду искренне любить.

Астат улыбнулся, покачав головой. Конечно, находим общий язык мы с похожими на нас людьми, но искренне любим, несмотря на недостатки, только противоположностей. И главное найти такую вот «половинку».

Легко ли стать королевой? Для этого нужно обладать особенными качествами, быть выносливой и сильной, но помимо всего этого нужно уметь уважать себя, ценить свои достоинства и искоренять недостатки. Путь к трону труден, порой, он оказывается намного короче, чем нам кажется, а иногда приходится проходить лиги, прежде чем достичь цели. Просто в какой-то момент следует задать себе вопрос, чего именно ты хочешь от жизни? И так ли важен тебе трон? Королевой стать легко. Главное, расхотеть.