Глава 47

Женщины в нашем кружке и правда оказались декорацией – вскоре после знакомства жена хана и его наложницы удалились.

Перед тем, как передать меня коллегам, Борчи во второй раз подвел к камердинеру и нокерам. Обсудив же со мной условия встреч с Джанибеком (а встречаться нам, как я и предполагала, предстояло только в покоях Тайдулы-хатун), они тоже вышли.

Но именно с их уходом время окончательно потеряло счет.

Я все-таки добралась до коллег и, бог нам свидетель, мне потребовалось немало усилий, чтобы в ходе разговора не сорваться и не нажить себе врагов. Но я хотя бы не закатывала глаза и не фыркала, выслушивая про их методы лечения. А вот эти двое делали так постоянно. И даже из-под палки Борчи не проявили ко мне расположения, скорее, притворялись.

Но сейчас я подстраивалась к ним и терпела, чтобы в полной мере оценить их профессионализм.

В лечении Джанибека они многое делали правильно, но ведь многое и через одно место, каждый раз умудряясь перечеркнуть собственный успех. А учитывая то, что недуг хана имел еще и мистическое происхождение, с которым мне также предстояло разбираться, я не смогла понять: чего в их действиях было больше – пользы или вредительства.

И говорили со мной они неохотно – каждый ответ приходилось вытаскивать новым вопросом.

— Как часто вы пускали кровь? – спросила я, когда никто из них не коснулся этой темы.

— Когда жар донимал правителя, – удивленно ответил Иса-хаким.

— И как же часто его донимал жар?

— День через день, день через два…

— Из ног? Вы пускали кровь из ног?

— Пускали там, где горит, – уклончиво полетело мне.

— Там уже отмирает, – съязвила я. – Вы же оба видели темные пятна?

— Это от дурного сглаза, – авторитетно заявил Махмуд ибн Салих.

— Может, и от него. А может, и от того, что кровь не доходит: вы выпускаете ее там, где она нужнее всего… Ладно, рассказывайте дальше, – подтолкнула их я, не став пока что объяснять им природу ишемии.

Но дальше было только хуже…

Я узнала о том, что они применяли согревающие мази на основе животного жира и пчелиного воска, в состав которых входили черный перец, горчичное семя, имбирь и камфора. Когда же разговор коснулся других снадобий, мое терпение уже болталось на волоске.

Сидящие передо мной достопочтенные лекари потчевали хана сурьмой и ртутью.

Да, может, после них нашему пациенту и становилось легче, частично уходили симптомы. Но какой ценой?

— Это мы отменяем, – забывшись, настояла я.

Махмуд ибн Салих вспылил.

— Ты рассуждаешь слишком смело для той, что прожила так мало зим!

— Она прожила больше твоего, – вклинился Борчи.

Судя по замешательству на их лицах, его фразы они не поняли, а вот я поняла. Это было косвенное, но все же признание, что он видел во мне не одну Айше.

К тому же его вмешательство, как минимум, приструнило моих коллег.

— Наш хан мудр, – сменив гнев на милость, выдал Иса-хаким. – Раз он выбрал тебя, нам тоже стоит прислушаться к его мудрости.

— Да и как не прислушаться? – Борчи вновь проявил иронию, поддев собеседника. – Хан же сам того пожелал.

Но если Иса-хаким додумался склонить голову, спрятав подлинные эмоции, Махмуд по-старчески поджал губы. Было заметно, что мириться с моим назначением он по-прежнему не торопился, но, по крайней мере, перестал ворчать.

— Я не говорю, что вы не умеете лечить, – продолжила я мягче. – Но я говорю, что вы лечите не ту болезнь.

— И что ты предлагаешь, хатун? – едко поинтересовался старик.

Теперь наступила моя очередь делиться опытом, но еще никогда мне не приходилось так тщательно подбирать слова.

Сначала о строгой диете, внедрить которую я все равно планировала.

Следом об очищении, предложив обильное питье, при надобности легкие диуретики, льняное семя и расторопшу для поддержания печени. А еще хвощ и брусничный лист для облегчения отеков и поддержки сосудов.

После же – о крови. О том, что ее нужно беречь, а не пускать по поводу и без. И никаких «разгоняющих» средств: ни перца, ни имбиря.

Затем – о тепле. О том, что согревающие мази и напитки работали против нашего пациента, а вот умеренное тепло было способно во многом облегчить симптомы.

И о покое, прибавив к длинному списку трав валериану с пустырником для крепкого сна и чтобы хоть немного унять тремор.

Пришлось также согласиться оставить некоторые обезболивающие. Перерыв в нагрузке на нервную систему Джанибеку был нужен, иначе не выдержит психика. Других же альтернатив этот век не давал...

На объяснения я потратила не меньше двух часов. Но то, как на меня посматривали и Махмуд ибн Салих, и Иса-хаким, настораживало.

Я ведь не просто предложила иное лечение, нет... Я отняла у них уверенность в себе. И, провожая обоих до двери, выслушивая наигранные благословения, всерьез подумывала: не станут ли они вредить лишь потому, что какая-то кыз задела их врачебную гордость?

Не попытаются ли отыграться – сделать что-то не так, а потом выставить меня повинной?

И все-таки дождаться моей отставки…

Когда после витиеватых прощаний оба наконец-то ушли, в огромных покоях мы с Борчи остались вдвоем. Вернувшись на примятые подушки, я поймала себя на очередном наблюдении – за все эти часы я ни разу не подумала о страхе перед ним. Да, забывала о его существовании, пока он изредка не подавал голос, но не боялась. И сейчас вовсе не знала, как на него реагировать.

Первая половина дня выдалась насыщенной во всех смыслах – и знакомствами, и потрясениями, и свалившейся мне на голову информацией. Я действительно устала. Да и этот шайтан, если меня не дурачило зрение, тоже выглядел измотанным, что нас роднило.

И свое обещание – поговорить со мной – нарушать Борчи не собирался. Усевшись же напротив, посмотрел открыто, не как прежде.

Я бы даже сказала, как на равную.

— Ну что, – начал он, уже не играя именами. – Алина… Давай поговорим.