Глава 50

Весь следующий день я посвятила отдыху, размышлениям и изучению дворца.

В ином освещении он выглядел приветливее, чем ночью, и куда просторнее. Но и в нем мне разрешалось передвигаться в ограниченном пространстве и посещать всего несколько комнат и внутренних садов. Я узнала, что отсюда через крытые переходы можно было попасть во дворец хана, а между ними, на смежной территории, располагался гарем, которым заправляла Тайдула-хатун.

Обо всем рассказывала Разия, согласившаяся показать и описать подробнее мое новое место жительства, но сразу обозначила дозволенное: на территории гарема мне делать было нечего, ходить туда запрещалось, как и покидать пределы дворца.

Свободы у меня и правда оказалось мало...

К вечеру вернулась Умай, повидавшись с товарками, но так и не «навестив» караван-баши. Однако за то, что она не решилась высказаться Тогрулу, я ее не винила. Освобождение от прошлого – процесс долгий, и вряд ли в ее случае он будет легким. Зато начало уже было положено. Даже в своем молчании сама себе Умай казалась невероятно смелой, чем радовала и меня.

Принесла она весточку и от моего нокера – его обещание, что мы вскоре увидимся. Темир получил разрешение от Тайдулы-хатун на встречу, а значит, она не была так уж против нашего возможного союза.

Но все упиралось в другое: будет ли моя знатная родственница довольна лечением своего сына?

Вот этого я и опасалась. И не только потому, что невольно вспоминала историю, но и потому, что на второй встрече с ханом опять ничего не добилась.

Да, Джанибек согласился принять мои предписания, включая и диету. Со следующей недели в столице объявят о соблюдении им поста перед важным событием – закладки фундамента новой мечети. Так что с этой частью лечения все начиналось удачно. А вот с поиском причин я провалилась.

Черная паутина не пустила меня и во второй раз – выбила из сознания, что говорило уже об одном: я лезла не тем путем: неправильно, в лоб.

Придется действовать как-то иначе – осторожнее, думая теперь и о себе. И не без оснований... К вечеру четвертого дня моя усталость, о которой предупреждал Борчи, стала реальной: тягучей, накопившейся. Я вновь хотела только есть и спать, но восстановиться как следует у меня не вышло.

Джанибек пришел ко мне сам. Ночью.

Хотя «пришел» – это громко сказано. Его практически принесли...

Я проснулась от шорохов в смежной комнате, где спали Умай и Гульнара. Сначала еще можно было подумать, что кому-то из них просто не спалось, но нарастающая возня и пара сдавленных вскриков заставили меня подскочить с постели.

Схватив первое, что попалось под руку – напольную вазу, с ней наперевес я выскочила наружу.

Света почти не было: один масляный светильник не делал погоды. Но я все равно оценила происходящее: хан буквально висел на своем камердинере Кутлуге, а двое его доверенных нокеров – Аргун и Тойчу – зажимали рты Гульнаре и Умай.

От такой картины я едва не закричала.

— Тише, хатун, – опередил меня Кутлуг.

— Не трогайте их.

Но его ответ ударил прямо в сердце:

— Они видели то, чего не должны.

И по чьей вине, спрашивается, они все это видели? Какого... вообще хан сюда пришел, нарушив наши же договоренности?

Моему возмущению не было предела, но, поняв, что для них Гуля и Умай – нежелательные свидетели, я чуть не перешла к угрозам. Еще немного, и выдала бы Джанибеку все, вплоть до того, что не стану его лечить.

— Ежели кто из них об увиденном обмолвится...

— Не обмолвятся! – перебила я камердинера, но Кутлуг упрямо гнул свое:

— Ежели слух пойдет, придушу.

— Довольно, – хрипло вмешался Джанибек. – Не трогай женщин.

— Но, хан!

— Не трогай, говорю! – он посмотрел на меня и вдруг изменился в лице. – Помоги... Не могу больше.

Я простояла еще несколько секунд, прежде чем ожить.

— Ну, хатун! – поторопил меня Кутлуг, не дав опомниться. – Я снадобье хану выпить дал, а стало хуже. Горит он. Что делать-то?

Хороший вопрос...

Нокеры к этому времени уже отпустили моих девчонок, мне же пора было начинать думать как врачу.

От последней мысли я даже поморщилась. А не обратного ли хотел Борчи? Ведь это он мне твердил, что смотреть надо шире – сердцем.

Кстати, Борчи… Где он?

— Несите хана сюда! – я указала на свою кровать, самую удобную в покоях.

Умай не отходила от меня ни на шаг. А вот Гульнара, как только ее отпустили, юркнула в спальню и забилась в угол за постелью, на которую уложили правителя.

Не став ее прогонять, я уже заканчивала проверять пульс свалившегося нам на голову пациента. После же коснулась его лба.

У Джанибека был сильный жар, да и пульс частил.

— Умай, воды в таз! И полотенца давай... А вы, – врачебным тоном скомандовала я, стягивая с него рубаху и штаны, – выйдите!

Приказ относился к нокерам и камердинеру: из-за них спальня начинала напоминать коморку, так они ее забили.

Умай меж тем проворно вернулась с водой и полотенцами и уже было дернулась к двери, но я остановила ее жестом:

— Ты остаешься, помогать будешь. Обтирай голову и тело, сбивай жар.

К моему облегчению, она поняла меня без лишних объяснений: тоже взяла себя в руки, хоть ее пальцы и дрожали.

Нокеры вышли, Кутлуг же отвернулся, застыв в дверном проеме. А вот присутствие помимо меня еще двух женщин хану, судя по его полуобморочному состоянию, было безразлично. Боль вытеснила стыд.

— Ты давал хану снадобье? – уточнила я. – То, что готовил Махмуд ибн Салих?

— Да, – ответил Кутлуг.

— Когда?

— Сразу после вечерней молитвы, помоги ему Всевышний.

— И боль не ушла?

— Сама же видишь.

— Надо звать лекарей. И Борчи.

Кутлуг не ответил сразу.

— Никого не зови, – вместо него прохрипел хан. – Поняла, кыз? Никого. И о том, что был у тебя, – ни слова.

Я вытаращила на него глаза, окончательно теряясь в происходящем.

Это что еще за тайны внутри нашего «дружного кружка»? Но промолчать я не могла: моим нанимателем все же оставалась Тайдула-хатун.

— А как же твоя ана, хан?

— Нет! – он поморщился от боли. – Ее не зови...

Договорить у него не вышло: очередной приступ скрутил так, что ему пришлось зажать рот кулаком.

— Как велишь, хан. Потерпи, – врач во мне все-таки пересилил страх – наблюдать за его агонией было невыносимо.

И раз он так не хотел видеть мать, я не собиралась переубеждать в обратном.

— Поможешь, кыз? Айше.

— Помогу... Попытаюсь.

Я действительно знала, что именно делать. В теории – не лечить причину, а для начала снять боль через дар, забрав ее себе.

Не знала, правда, как. И вновь боялась свалиться в обморок.

Но, возможно, именно сейчас, без лишнего внимания Тайдулы-хатун и без контроля Борчи, у меня впервые получится ему помочь.