Глава 6

Я, вздрогнув, проснулась и сквозь полуоткрытые веки наблюдаю за солнечным лучом, пробившимся сквозь забитые деревянными досками окна. Воспоминания налетели сразу же. Несостоявшаяся свадьба, моя неуклюжесть, которая дорого мне обошлась, и моё блуждание по незнакомой мне местности. Я старательно прошлась по странностям, которые обдумываю с завидной частотой.

Удивил лесной массив, который то стоял плотной стеной, то разбавлялся опушками, на которых совершенного ничего не было, кроме высокой травы. Иногда такой высокой, что высокие стебли были выше моего роста. Я несколько раз думала, что это чудится мне, и дотрагивалась до стеблей, стараясь понять, мираж это или и впрямь природа моего края богата на такие невероятные растения.

Высокие деревья с раскидистыми ветками я вижу вообще впервые. Я опиралась на стволы этих деревьев, некоторые из которых можно обхватить, если бы вокруг такого дерева встали три человека.

Чудеса, преследующее меня, пугали, и к логичным выводам я прийти так и не смогла.

Где я?

Куда отнесли меня воды бурной горной реки?

Спасением стал небольшой домик. Наверное, построенный для ночлега лесников, работающих в заповедных зонах. Ночь я провела в углу деревянного домика, к которому я вчера добрела в платье, больше напоминающее рваную тряпку. Спала, свернувшись клубком, чтобы хоть как-то согреться. Голод разъедал изнутри, холод снаружи.

Да… Положение моё незавидное.

Просто катастрофическое. Я надеялась, что меня найдут. Обогреют… Вручат чашку горячего чая. Увы…

Я медленно присела, подперев спиной стену, и обхватила колени. Сон был беспокойным. Я, вздрагивая, просыпалась.

В моем сне мужчины, которые я случайным образом увидела на лесной опушке, заметили меня и, обступив, скалили зубы. Передо мной вдруг выросла фигура красивого мужчины верхом на лошади, который уставился взглядом, полным пренебрежения. А я, закрывая руками обнаженную грудь, которая виднелась сквозь разорванное платье, потупила взор и робею под его взглядом. От грубых смешков мужчин, обступивших меня, страх холодными липкими волнами окутывает душу и тело.

Думаю, что я сделала правильно, что не стала выходить на поляну, когда увидела странных мужчин на лошадях. Просто инстинктивно спряталась за деревьями и тайком выглядывала из-за дерева.

Я потихоньку поднялась, опираясь на стену из грубых деревянных брёвен. Руки тряслись от усталости, а от голода тошнота скручивала колючими спазмами.

Я уставилась на свои ноги. Картина, которая предстала перед моими глазами, ещё более удручающая. На одной ноге туфелька, с которой я сняла каблук, нещадно стуча по дереву. Вторая нога обмотана тряпкой и из-под которой сочилась кровь. В темноте я наступила на сухие сучья, упавшие с дерева, и поранила ступню. Если не провести дезинфекцию, я вдобавок получу инфекционное заражение.

По лицу поплыла слеза, которую я смахнула тыльной стороной ладони.

Без паники.

Оглядев домик изнутри, уставилась взглядом на широкую деревянную лавку, которую вчера я не заметила. Хромая подошла к деревянной лавке и присела, продолжая осматривать место, куда я попала. Возле края лавки приметила коричневую тряпку, к которой я потихоньку подтянулась. При близком рассмотрении тряпка показалась мне мешком на завязке, и я даже немного обрадовалась. Вдруг обходящий эти места лесник оставил свой рюкзак, и я смогу найти консервы или сухари?

Увы… Очередное разрывающее душу разочарование.

Я вытащила из мешка кучу серых тряпок. Только после детального изучения поняла, что это…

Одежда! Старая, грязная.

Местами порванная длинная юбка. И такого же вида грубая рубаха. Тёмно-зеленого цвета, местами затертая до дыр.

Я откинула одежду, которая выглядела не лучше чем-то, что надето на мне и расплакалась. Горько и навзрыд, растирая слёзы грязными руками по лицу. Через время глубоко выдохнула и, взяв себя в руки, подползла к куче хлама, который я вытащила из мешка. В этом драном хламе будет теплее, чем в тонкой шелковой ткани, которая осталась на мне.

Я оторвала низ своего платья, оставив только лиф, и натянула сверху лифа, который остался от свадебного платья, темно-зеленую рубаху. От неё пахло немытым человеческим телом, и я, поморщившись, натянула на себя длинную серо-коричневую юбку. Только сейчас с удивлением обнаружив, что кулон, который подарила мне цыганка, остался на шее.

Удивительно…

Старая грязная одежда заметно согрела меня. Я размотала свою ногу и уставилась на рану со рванными краями. Ещё лучше… Это не было для меня проблемой, будь я в больнице или на крайний случай, в стенах родного дома. Я вытерла рану грязной тряпкой. Другого варианта, к сожалению, нет. Из мешка сделала подобие сапога из ткани, смутно представляя, как буду пробираться с этим изобретением через густой лес.

А пробираться нужно. Без еды я едва протяну до завтрашнего утра. А без воды - не больше двух часов. Надеюсь, утром выпала роса, и я смогу сделать хотя бы глоток спасительной влаги.

Я оглядела себя. Со стороны я, наверное, кажусь немытой бродяжкой. Волосы спутались в колтуны, и я собрала их на затылке, перевязав куском, который я оторвала от низа своего платья.

- Это просто кошмар, который скоро закончится, - прошептала сухими губами и, наступая на носок ноги, открыла деревянную полусгнившую дверь.

От солнечного света, ударившего в глаза, зажмурилась.

На листьях травы, как я и предполагала, роса. Я оторвала один большой лист кустарника, куда стряхивала росу с других листьев. Напиться таким образом сложно, но повозившись, я сбила острое чувство жажды. Оглядевшись вокруг, долго стояла и думала, в какую сторону мне идти. Шум воды я не слышу, значит, я далеко от горной реки и откуда я пришла к домику, помню также смутно. Глубоко вздохнув, решила, что идти нужно в ту же сторону, что я и шла. А шла я вчера к двери домика. Обогнув свое временное пристанище, я направилась сквозь чащу леса.

Сил потихоньку покидали меня. Сказывалась рана на ноге и вторые сутки без еды и целый день без воды. Сознание путалось. Чёрная пелена накрывала меня и вновь отступала. Всё вокруг смешалось. Деревья мне казалась огромными великанами, за которыми выглядывали всадники с дикими взглядами. Отовсюду слышались вой и мужские смешки, переходящие в смех.

Я понимаю, что я уже брежу, и, возможно, это мои последние часы, и упорно переступаю слабеющими ногами. Ступней я совсем не чувствую, особенно ту, на которую изначально не могла даже ступить.

Ночь я провела у раскидистого дерева, прислонившись спиной. Сухими губами звала мать и проваливалась в спасительное забытьё.

Насколько мой мозг отключился, я сказать не могу, но в очередной раз придя в себя, услышала лай собаки. Долго прислушивалась, стараясь понять, явь эти звуки или очередная галлюцинация. Я шла навстречу нарастающим звукам, иногда припадая на колени. Отдышавшись, ползла, не видя совершенно ничего перед собой, и как только лес остался позади, долго терла глаза.

Передо моими глазами предстало небольшое поселение. Невысокие дома из деревянных брусьев с глиняными трубами, огороженные деревянными заборами. Аккуратные красивые домики... Лошади, привязанные к деревянным кольям. И люди в костюмах а-ля девятнадцатый век вызвали у меня изумление.

Куда я попала? Что это?

Я закрыла глаза и сильно зажмурилась. Вот я сейчас открою глаза и увижу привычную картину. Кирпичные домики, железные машины и тарелки антенн. Всё, что нужно для моего спасения!

Но взгляду предстала та же картина!

И более того, из крайнего дома вышла женщина и, громко ругаясь, вылила содержимое таза, который она держала в руках. Вид женщины изумил больше всего. Она была одета в длинное черное платье. На голове надет белый чепчик, из-под которого спускалась на плечо длинная коса рыжих волос. Женщина выругалась ещё раз на языке, напоминающем бульканье, и, посмотрев по сторонам, снова скрылась внутри деревянного строения. Странно, я не смогу ни слова сказать на чудном мне языке, но я поняла каждое слово, вылетевшее из уст женщины.

- Ох, и погодка ожидается сегодня. Небесная богиня нас не радует!

Я подняла глаза на собирающиеся на небе чёрные тучи. Эту ночь на улице, без крова и еды под проливным дождем я не переживу. И, собирая последние силы, я поднимаюсь во весь рост.

- У всего есть объяснение. И у этого тоже.

Дома из деревянных брусьев расплывались перед глазами. Я, шатаясь и падая, шла навстречу им.

Только бы не оказалось всё это миражом, которое выдает моё воспалённое сознание.