Глава 5

Горы подпирали заснеженными вершинами небосклон. Отзывались болью в сердце, напоминая о далёкой родине, о восточном хребте, где в недрах скал жили малым поселением горные эльфы.

— Чего стоишь с открытым ртом? — на плечо опустилось костлявое запястье. — Не тебе горам удивляться.

— Скучать, — одними губами прошептала Эллирэ.

— А должна думать о случившемся, пойдём на озеро поближе посмотрим.

Подле гор, в низине, блестела замёрзшая вода. Эллирэ закрыла левый глаз, всматриваясь в безжизненную поверхность, в неестественную черноту. Вдоль спины пробежали мурашки, подходить к мёртвому озеру близко не хотелось, но Важек, крепко схватив её за руку, потащил за собой через сугробы к берегу.

— Слышала легенды, в которых ши’анари влюблялись в смертных? Детям часто рассказывают сказку про Деву-Розу, лесного духа, которая влюбилась в мужчину, а тот её предал и сбежал. Но то враньё всё, думаю, сама знаешь почему.

— Дух женщина быть не может, — кивнула Эллирэ.

— Именно. Да и предавший ши’анари далеко не убежит. Последствия всегда нагоняют глупых людей, посмевших лезть к миру потустороннему. Наши, лесные, людей сторонятся. Разве что молодые иногда поближе к поселению подходят, любопытствуют. А этот совсем рядом с деревней… Вон домик какой-то стоит. Странно. Обычно ши’анари в источнике обитать предпочитают, чем вот так по-человечьи жить.

Тайлер кружил вокруг дома, постепенно подбираясь ближе. Что-то гнало его в другую сторону, сдерживало, едва ощутимо. Будто заклинание, почти утратившее силу после гибели того, кто его сотворил.

— Важек, сюда иди. Чуешь магию или это у меня уже с головой непорядок? Это же «Завеса» твоя любимая?

Друид осторожно подошёл ближе, поводил руками, недовольно морщась. Зашептал заговор, развеивающий магию, отчего с Эллирэ мигом иллюзия спала, возвращая привычный вид. Незримая преграда так же истаяла.

— Прав ты. Магия. Держалась лишь потому, что предмет ею заряженный с ши’анари скорей всего соприкасался. Видишь что-то похожее на амулет?

Тайлер побродил ещё немного, тщетно пытаясь всмотреться в снежное покрывало, истоптанное множеством следов, но ничего похожего на украшение не увидел.

— Тай, — тихо позвала Эллирэ, заставляя прерваться и поднять взгляд. — Это искать?

Из небольшого холмика снега торчала голова детской игрушки. Потрёпанный заяц с яркой заплаткой на груди. Тайлер отряхнул его от снега, повертел в руках, принюхиваясь.

— Кому в глухой деревне потребовалось накладывать защитные чары на детскую игрушку?

— Это не «Завеса», — Важек мрачнел с каждой минутой всё больше. — Она не подпускает, а это заклинание заставляет смотреть мимо. Побуждает уйти от этого места как можно дальше. Прятать что-то на виду у всех. Или кого-то?

— Дело пахнет с каждой минутой всё дурнее и дурнее, — Тайлер раздражённо дёрнул пластинчатым хвостом, уверенно направляясь к домику у озера. Тень девушки скользила следом, безмолвная, безликая.

Дверь висела на одной петле, печально покачиваясь и протяжно скрипя. На пороге темнели засохшие следы крови. Человеческая. В доме царил бардак. По полу рассыпались черепки, бывшие когда-то глиняным горшком или кувшином. Занавески сорваны, вещи разбросаны, будто кто-то что-то активно искал, да так, видимо, и не нашёл. Повсюду следы борьбы. Отчаянной. Застывшей тёмными брызгами на лавке и стене, глубокими царапинами на полу, погнутой заколкой для волос, покрытой кровью, но уже иной. У печи обнаружилась вторая серёжка.

— Что, Хозяйка, привела нас домой? Ты ж не против будешь, если мы у тебя заночуем, да приберём тут как следует? — Тайлер смотрел на отголосок памяти, обретший наконец-то лицо. Так он выглядел менее пугающим.

— Мы что, будем тут ночевать? Ты издеваешься? — Важек трусливо заскулил, боясь порог переступить.

— Я. Ты можешь где угодно ночевать, хоть под кустом. Стемнеет скоро, моя работа завтра начнётся, а ты иди, живность проверь, раз тут тебе страшно. Эллирэ, не стой как статуя ледяная, печь растопи. Я попробую дверь починить.

Важек гордо задрал нос и демонстративно удалился в одно ему известное направление.

— Дрова в сарае видеть…

Ну хоть кто-то спорить не стал. Убежала в темноту, вернулась с охапкой хвороста, ещё пару раз сходила за поленьями, чуть потопталась на пороге, но всё же себя пересилила — переступила. Тайлер тем временем петли, вырванные с «корнем», перекрутил, дверь обратно на них насадил. Глянул на возню Эллирэ у печи и пошёл из сумки запасённую еду выкладывать — желудок уже давно напоминал о пропущенном обеде.

— Тай, — тихий голос заставил обернуться. Эллирэ сидела на полу и держала в руках вязаную куклу. — Маленький человек жить здесь… ребёнок. Кроватка маленький, игрушка много. Думать… Дух его прятать?

— Возможно. Я вот девушку вижу, ей украшения принадлежали и лента. Молодая. На местную не похожа. Глаза светлые, волосы русые, высокая такая. С запада пришла, не иначе. Наши земли граничат, от того в северных поселениях порой можно иноземцев повстречать. Может, то её ребёнок был…

Тайлер по дому походил, метлу подобрал и начал черепки сметать. Руки занимал, мысли дурные прочь гнал. Девушка жила в доме у озера, прятала ребенка от местных, если догадка вообще верна. Затем крестьяне всё тут перевернули, потревожили озерного духа, и он всех убил? Не всех. Выжили трое. Почему?

— Много вопросов, но ответы искать утром надо. Всё, что мы можем сейчас, порядок тут навести, да дом осмотреть внимательнее. Может, найдём то, что крестьяне не смогли. Протопится тут всё как следует, еды сготовим.

В дверь жалобно заскреблись. Не знай Тайлер, что у них идиот по окрестностям шастает, огрел бы гостя незваного, а уж потом бы разговор вёл.

— Я передумал, — Важек влетел в дом, ругаясь на чём свет стоит. — Там так жутко! И ветер поднимается. Холодина страшная. Я лучше с вами тут посижу. Деревня, полная мертвецов, подождёт.

— Сидеть я тебе точно не дам. Мигом согреешься. Снега в ведро набери, воды натопить надо и нагреть как следует. Без питья горячего разболеемся. И кровь ототри везде, где найдёшь. Хочу сложить тут всё как было. Примерно. Мы в гостях всё же, Хозяйке бы не понравилось, если бы мы себя иначе вели. Жаль не призрак она, жаль. С ними просто, они понятные. А отголоски памяти не ответят на мои вопросы, сколько ни пытайся…

— Приставать не. Это хорошо, — с серьёзным видом заметила Эллирэ.

Она, как существо, имевшее связь с потусторонним миром, знала, о чём говорила. Призраки были безобидными, но крайне назойливыми, пока последнюю просьбу не исполнишь — все нервы истреплют. Тайлер подозревал, что в деревне их ждал не один десяток беспокойных душ, при жизни не успевших подготовиться к своей кончине.

За уборкой время пролетело быстро. Дом постепенно прогревался, Эллирэ с тихим стуком шинковала овощи, Важек лениво разбирал разбросанные по полу вещи. Все молчали, но говорить откровенно не хотелось. Атмосфера смерти угнетала, заставляла вспомнить о хрупкости жизни. Вот не найди он Эллирэ в лесу — лежал бы под толщей снега ещё один мертвец. А сколько раз Тайлер Важека спасал — уже и не счесть. Да и сам ведь по самому краю ходил.

В доме жила молодая семья, девушка с ребёнком. Рукодельница, судя по количеству вязаных вещиц, игрушек и украшений. Вышитые коврики и салфетки, рубахи со снежным узором, чашечки, вазочки — до трагедии уют царил в каждом уголке. За что ж её так деревенские невзлюбили… впрочем, людям многого и не нужно для ненависти.

— Тай, — тёплые ладони легли на плечи, шумное дыхание щекотало шею. — Есть приготовить. Отдыхать пора. Ты хорошо работать. Чисто.

— Ещё бы пол помыть… — проворчал, накрыв изящные пальцы своими. — Но, думаю, ты права. Надо поесть и отдохнуть.

— Вот-вот, нечего в потёмках грязь по полу размазывать, — тут же подал голос Важек, успевший удобно устроиться на печке. — Эллирэ, давай накладывай уже.

— А помочь моей эльфийке не хочешь? И быстро с печи слазь. Тебе там не место.

— Это ещё почему?

— Потому что на полу спать будешь. Кот ты или кто?

— Что-то ты свою Дишку с печи не гонишь, — фыркнул Важек, но на пол всё-таки спрыгнул.

— Ну, сравнил. Где ты, а где Дишка? Она у меня женщина домашняя, мышей с крысами ловит, пользу приносит, а ты так — кошак помойный.

— А если крысу поймаю, на печь пустишь? — на хитрющей роже засияла ухмылка.

— За одну — нет. Вот поймаешь столько, сколько Дишка за десять лет жизни переловила, тогда посмотрим.

— Звучит не очень выгодно.

— Вот-вот, так что спать тебе на полу.

Важек драматично закатил глаза и опустился на лавку у стола. Разумеется, помогать Эллирэ он не спешил. Впрочем, не удивительно, такого тунеядца и хворостина исправить не могла.

Горячая овощная похлёбка после нескольких часов голода показалась пищей богов. Тайлер зачерпнул добавки из котелка, про себя в очередной раз порадовавшись кулинарным способностям Эллирэ. Вот уж кто пользу не меньше Дишки приносил.

— Что это? — внезапно спросил Важек.

— М? — Тайлер оторвался от тарелки. — Ветер?

— Нет, — куда тише сказал Важек, бледнея на глазах. — Стучат. Слышишь?

— Да, — пальцы Эллирэ сомкнулись на предплечье Тайлера, голос сорвался на шёпот: — По окно стучат… Мертвые?

— Мёртвые не могут стучать. Они могут только валяться и гнить. О, Тишер, почему меня окружают одни трусы?

Он резко поднялся со скамьи, стряхивая с себя руку Эллирэ. Подошёл к закрытым ставням, отодвинул засов.

— Не надо, — пискнул Важек.

Но Тайлер не стал его слушать. Резко распахнул ставни, впуская в комнату ледяной воздух и… кота. Рыжий с белой грудкой, месяцев пяти от роду, он влетел в хорошо протопленное помещение стрелой. Пронёсся по столу, зашипел на Важека, метнулся на пол и начал пятиться к печи.

— Идиоты, — прошептал Тайлер, закрывая ставни. — Вот вам и ходячие мертвецы. Бедное животное чуть не околело там, пока вы сопли на кулак наматывали. Кис-кис… иди сюда… жрать небось хочешь.

Он присел на корточки, вспоминая, куда дел найденную в углу мисочку. Похоже, она не просто так на полу стояла, ждала единственного выжившего хозяина.

— Кот хозяйка?

— Думаю, да. Животных случившееся не поубивало. Разве что от голода и холода померли, но кошка себе всяко поесть найдёт.

На похлёбку кот набросился, как на свежий кусок мяса, уминал с жадностью, урча. Видимо, мышами жизнь в последние дни не баловала. Хорошо хоть не отморозил себе ничего.

— Так, а теперь спать. Нас завтра ждёт очень трудный день. Эллирэ, на печь, Важек… сам разберёшься. Немаленький.

— А эльфийка у тебя маленькая что ли?

— Глупые вопросы не задавай.

— Эллирэ большая!

— А ты на глупые вопросы не отвечай. А то решу, что реально маленькая. Давай, раздевайся и ложись.

— Хозяйка против не?

— Не думаю, что она была бы против. Мы вреда её дому не несём, завтра будем хоронить односельчан, возможно, и её тело найдём.

— И ребёнок?

— Честно говоря, надеюсь, что нет. Говорят, выжило трое и среди них двое детей… девочка и мальчик. Может быть… а ладно. Завтра разберёмся. Я устал, как собака.

— Тоже устала.

Эллирэ сложила свои вещи на краю лавки. Потопталась перед печью с заметной нерешительностью, но в постель бывшей хозяйки всё же забралась. Тайлер последовал её примеру. Места было заметно меньше, чем дома, но всяко удобнее, чем под открытым небом в лесу. Эллирэ привычно уткнулась лицом в шею, обхватила за пояс руками.

— По дому скучать, — прошептала и спину погладила. — По Дишка… и дети.

— Чем быстрее справимся, тем быстрее вернёмся. А после проще будет. Прятать тебя больше не придётся. Будешь со мной в деревню ходить, всяко интереснее, чем в избе безвылазно сидеть.

— Да. Завтра помогать Тай.

— Думаю, придётся. Хотя лучше бы тебе, конечно, особо не напрягаться.

— Отдыхать буду.

— Это обязательно.

— Целовать ты хотеть.

— «Тебя», дурында. «Целовать тебя хочу» — повтори.

— Целовать тебя хочу, — послушно повторила Эллирэ, впрочем, даже в полумраке было заметно, как вспыхнули её длинные эльфийские уши.

— Теперь правильно сказала, — Тайлер усмехнулся, приподнимая её голову за подбородок. — Как вернёмся, устроим себе денёк отдыха. Будем спать, есть и любить друг друга. А дети с твоей сестрицей ещё немного подождут.

— Нравится, что Тай говорит.

— Ещё бы. Иди сюда.

Тёплые, чуть обветренные губы, трепетный поцелуй, задевавший что-то давно забытое в душе. Длинные пальцы гладили волосы и шею, скользили по коже под воротом рубахи.

— Обнимать всю ночь, — горячий шёпот в ухо. — С Тай не страшно. Хорошо.