24

За ужином я исподволь наблюдала за своей семьей. Барон, как всегда, предавался чревоугодию, запивая жаркое свежим элем, который кухарка вдоволь наготовила из ячменного солода. Ячмень в этом году уродился, в отличии от пшеницы и овса. Батюшка по этому поводу любил повторять — «пусть есть будем в эту зиму не досыта, зато бочки будут полны эля».

По мне, так не радужная перспектива. Баронесса в ответ недовольно хмурила брови и бросала в мою сторону многозначительный взгляд.

А меня больше волновало совсем другое.

— Матушка, — начала я осторожно, — я сегодня разговаривала с аптекарем. Он сказал, что в городе эпидемия.

Баронесса поморщилась, словно я произнесла что-то непристойное.

— Не стоит говорить об этом за столом, Марика. Нас это не касается.

Отец, до этого увлеченно обгладывавший кость, оторвался от еды и посмотрел на меня с удивлением.

— Марика, не стоит волноваться. Ты же аристократка, а не простолюдинка. А эта зараза только к нищете прилипает.

— Боюсь, вы ошибаетесь, отец, — отодвинув от себя тарелку, произнесла я, — поэтому очень рекомендую никого из прислуги не посылать в город. А если и придется кому выйти за пределы усадьбы, пусть потом моют руки с мылом. И одежду не помешало бы сразу поменять. А старую тут же в стирку.

Баронесса посмотрела на меня, недовольно шевельнув бровями. Наверняка восприняла мои слова как очередную блажь. Барон же наоборот, рассмеялся, хлопнув себя ладонями по коленям.

— Видела бы ты себя со стороны, дочка. Ну прямо настоящий лекарь.

После ужина я поднялась в свою комнату. Служанка уже зажгла лампу, и комната была наполнена мягким, теплым светом.

Я не могла просто сидеть здесь, в тепле и безопасности, и делать вид, что ничего не происходит. Я должна что-то предпринять. Но что?

Я села за стол и достала из ящика перо и бумагу. Я начала писать. Я писала о том, что нужно делать, чтобы остановить эпидемию. О карантине, о гигиене, о лекарствах. Все, что знала.

Закончив писать, я сложила письмо пополам. Решила отнести его лекарю. Может быть, он сможет что-то сделать. Меня точно никто не послушает.

Утром я под благовидным предлогом отпросилась к лекарю. Он мне показался разумным человеком.

Мне повезло, я застала его дома. Служанка проводила меня в кабинет.

— Госпожа Марика, что-то случилось? — лекарь что-то писал, сидя за столом. Но тут же отложил перо и вскинул на меня взгляд.

— Я хотела с вами поговорить. Вы же знаете, что в городе много заболевших…

— Да. Поэтому очень рекомендую воздержаться от поездок. Надеюсь, у вас все здоровы?

— Да. Просто… я немного знаю об этой болезни. Пожалуйста, прочтите это…

Я подошла и положила на стол лекарю свое письмо. Тот взял, чуть удивленно приподняв брови. Но все же раскрыл и начал читать. Я наблюдала за его реакцией. Лекарь сосредоточенно пробегался глазами по строчкам, а его лицо приобретало все более серьезное выражение.

— Это все вы… извините, вы сами это написали? —  Он оторвался от письма и посмотрел на меня с недоверием.

— Не верите? — я иронично вскинула брови, — представьте, что это послание от вашего коллеги. Тогда все изложенное выглядит более убедительно?

— Да. Определенный резон в этом есть. Я должен съездить в город. Посоветоваться с доктором Райном. У него есть связи в городском управлении. Если придется вводить карантин и проводить дезинфекцию… Простите, баронесса, вы уверены в своих выводах?

— Абсолютно. Такими мерами была остановлена эпидемия в госпитале, в котором я служила.

— Наверняка доктор, с которым вы работали, был очень сведущим человеком.

— Еще каким, — не удержалась я от ухмылки. Вот только никто и никогда не узнает, что того доктора зовут — Маргарита Робертовна.

Да что уж теперь. Главное, чтобы местные доктора прислушались к моим словам.

Домой я возвращалась с чувством выполненного долга. Настроение заметно улучшилось. До тех пор, пока не увидела подходившего к моему дому Фредерика. Тут же вспомнила, что сегодня у нас очередное семейное чаепитие.

Повозка, в которой я ехала, остановилась возле дома. Я сошла с подножки. Фредерик тут же подошел ко мне.

— Марика, дорогая! Я так рад тебя видеть! Ты прекрасно выглядишь! — он взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. От этого прикосновения меня передёрнуло.

— Здравствуй, Фредерик, — сухо ответила я, стараясь вырвать руку. — Я тоже рада тебя видеть.

Лгать получалось отвратительно. Не только ему, но и самой себе.

— У меня есть потрясающая новость. Ты даже не представляешь, что я получил…

— Наверняка ты сейчас об этом объявишь за нашим столом…

Я сделала шаг в сторону дома. Но Фредерик перехватил мою руку чуть выше локтя. Поспешно зашептал.

— Подожди, Марика. Не спеши. Нам твоя матушка совсем не дает побыть вдвоем.

— Стережет мою честь, — я подавила усмешку.

— Мы же все равно скоро будем мужем и женой. Моя матушка согласилась объявить о нашей помолвке. А осенью сыграем свадьбу.

— Грандиозные планы, — я все больше хмурилась. Кинула взгляд на Фредерика и попыталась его представить в роли своего мужа. Вполне симпатичный, вон как глаза горят и усы залихватски подкручены. Только сердце молчит. Бьется ровно.

Фредерик по-своему истолковал мой внимательный взгляд и потянулся ко мне губами. Я еле увернуться успела. Его поцелуй обжег мне щеку.

Фредерик отстранился и обиженно надул губы.

— Что с тобой, Марика? Раньше ты была не против…

— Раньше я была другой. Я давно хотела сказать, Фредерик…

Я набрала в грудь воздух, чтобы рубануть с размаху. Зачем мучить его и себя. Ясно же, ничего у меня не получится.

— Чего это вы в дверях встали. Я слышу, экипаж подъехал, а никто в дом не идет. Ну же, Марика, веди гостя в столовую. Стол уже накрыт, — баронесса высунула голову в дверь, подозрительно оглядывая нашу пару.

Я выдохнула. Сейчас рубить точно не подходящий момент. Запал пропал под обиженным взглядом Фредерика. Словно у побитого щенка, ей богу.

Я проводила Фредерика в столовую. Сама поднялась в свою комнату. Быстро сменила платье и ополоснула лицо. Посмотрела на себя в зеркало.

«М-да, Маргарита Робертовна. Теряешь хватку. Раньше ты не была такой сентиментальной».

В столовой собралась вся семья. Фредерик как почетный гость сидел по правую руку от барона. Выждав подходящий момент, он сунул руку в нагрудный карман и вытащил глянцевый прямоугольник.

— Получил сегодня утром. — торжественно произнес Фредерик, — приглашение в дом к лорду Честерсу на званный ужин.

Все дружно заохали, строя предположения, что это может означать.

— Говорят, лорд Честерс будет принимать высокопоставленное лицо из столицы. Думаю, я буду представлен к награде, — Фредерик потупил взгляд.

Охи и ахи зазвучали еще сильнее. Особенно старалась баронесса, вознося хвалу доблести и отваге Фредерика.

В дверь робко постучали и в столовую заглянула прислужница.

— Чего тебе? — недовольно прикрикнула баронесса.

— Извините, госпожа. Но там письмо доставили. Для госпожи Марики.

— Тогда что застыла. Неси сюда, — распорядилась баронесса.

Служанка тихонько прошла по комнате и протянула мне белый конверт. Я помедлила, прежде чем открыть. Представить не могла, от кого оно могло быть.

— Ну же, открывай, — поторопила меня баронесса. А прислужница предупредительно положила рядом со мною нож для вскрытия конвертов.

Все затихли, глядя как я вынимаю белый глянцевый прямоугольник.

— От кого это? — спросил барон.

— От лорда Честерса, — прочитала я, не веря своим глазам, — приглашение на званный ужин.