39

Я развернула свежий номер "Королевского вестника" с замиранием сердца. В правом нижнем углу второй страницы красовалась статья:

"Новый приют для сирот открывает свои двери"

"В преддверии зимних месяцев в старом здании анатомической школы начинает работу приют для детей. Инициатором благого начинания выступила учащаяся Школы целительства и врачевания — баронесса Марика Файнштейн. Как сообщают наши источники, уже тринадцать детей нашли здесь свой новый дом. В ближайшее время планируется официальное открытие с участием уважаемых лиц столицы..."

Губы сами собой растянулись в улыбке, но я тут же прикусила нижнюю губу, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Мое дело, пусть и медленно, но набирало обороты. На письма откликнулось шесть человек. Не густо. Но после выхода статьи я рассчитывала на больший отклик.

Если бы Констанс решил заглянуть хоть на минутку… подал пример высокородным снобам. Но официального ответа из дворца я так и не получила.

Эльмар взял газету, пробежал глазами текст, но вместо ожидаемого одобрения его лицо омрачилось.

— Переверни страницу, — сказал он сухо.

Я нахмурилась, перевернула — и увидела заголовок на первой полосе:

«Основные силы армии возвращаются в столицу после подписания мирного договора»

Под заголовком красовалась гравюра: генералы на конях, строящиеся в почетный караул солдаты, толпы горожан с цветами.

— Что не так? — спросила я. — Разве возвращение армии не радостное событие?

Эльмар снял очки, медленно протер стекла платком.

— Тысячи людей, Марика. Уставшие, израненные, прошедшие через десятки городов и деревень. — Он указал на цифры в статье. — Половина из них с южных границ, где климат совсем иной.

Я молчала, пока он говорил о том, что солдаты везут с собой не только победу, но и болезни. О том, как быстро распространяется хворь в толпе. И что первыми под удар всегда попадают самые слабые.

Но об этом я знала и без него.

— Вы думаете, будет эпидемия? — спросила я тихо.

— Я не знаю, — честно ответил Эльмар. — Но история учит, что после больших войн часто приходят большие болезни.

Я зябко передернула плечами. Слишком живы были воспоминания об эпидемии в госпитале. Но это мелочи по сравнению с тем масштабом, что обрисовал Эльмар.

Я покопалась в памяти. Попыталась связать воедино обрывки знаний. Но я все же хирург, а не эпидемиолог.

Господи, хоть бы пронесло. Иначе… я слишком много читала статей на эту тему и представляю, какие могут быть последствия.

Мы усиленно готовились к завтрашнему мероприятию. На мое приглашение откликнулось еще несколько человек. Чуть больше половины из тех, кому я отправила письма.

Неплохо.

Но я рассчитывала на большее. На большее в лице Констанса или хотя бы его официального представителя.

За окнами приюта уже сгущались сумерки, но внутри царило оживление. В большом зале, где завтра должны были собраться гости, пахло свежей краской, воском и бумагой.

Тринадцать моих первых воспитанников превратили холл в мастерскую.

- Мадемуазель, смотрите! — малышка Лиза трясла гирляндой из бумажных цветов. — Мы сделали столько, что хватит на все окна!

— Прекрасно, — я поправила криво приклеенный бутон. — Завтра еще украсим вход, пусть гости сразу чувствуют праздник.

Я обошла помещения. В спальнях ровными рядами стояли кровати, заправленные свежим бельем. В ученической комнате были расставлены парты. Осталось найти учителя.

Стены в коридорах были окрашены в приятный персиковый цвет, а на подоконниках расставлены горшки с цветами.

Я заглянула на кухню. Пахло корицей и мёдом. Девочки под надзором мадам Жильбер пекли печенье на завтрашнее угощение.

Я улыбнулась, но в голове вертелся вопрос: Сколько ещё детей мы сможем принять? Пятнадцать? Двадцать? Помещение позволяло, но…

Если завтрашнее предприятие не принесет плодов, я с трудом смогу прокормить тех детей, что живут сейчас в приюте. А сколько до сих пор ютятся в подворотнях? Обреченные на верную смерть. Если не от зимних морозов, то от…

Я запрещала себе думать об этом. Только не эпидемия.

Я нервно покусала губы. Старалась никому не показывать, но волнение буквально съедало меня. Каких трудов стоило сохранять лицо и делать вид, что все прекрасно.

Пора возвращаться. Завтра рано вставать и мне нужно выспаться, чтобы не выглядеть на празднике бледной тенью.

Я думала перебраться жить в приют. Уже присмотрела для себя небольшую комнату. С одной стороны не нужно больше тратиться на арендную плату, а с другой жаль терять такого соседа как Антуан. Да и до школы дальше идти.

Но мне хотелось присутствовать здесь постоянно. Хотя бы на первых порах, пока все не заработает как отлаженный механизм.

— Мадемуазель, вам передали письмо, — один из моих воспитанников сунул мне в руку белый конверт.