41

В дверях стоял он.

Принц Костанс Ардэнский.

Время будто остановилось. Шум гостей, шелест платьев, даже собственное дыхание — все исчезло.

Только он, застывший на пороге, в простом черном мундире, подчеркивающем его широкие плечи. С непроницаемым выражением на лице.

В зале повисла тишина, даже дети перестали шептаться.

Он цепко оглядел помещение взглядом, и остановился на мне.

— Ваше Высочество! — первым пришел в себя доктор Леруа и сделал глубокий поклон.

Это встряхнуло остальных. Гости зашевелились, зашушукались. Кто-то поспешно встал, дамы засуетились, поправляя прически.

Я же оставалась на месте, будто вросла в пол.

Коста медленно прошел через зал, и люди расступались перед ним, почтительно склоняли головы. А он продолжал смотреть на меня. Так, что все слова и приличия напрочь вылетели из головы.

— Прошу прощения за опоздание, — четко прозвучало каждое слово в тишине, — Государственные дела задержали меня дольше, чем я ожидал.

Я наконец смогла пошевелиться и сделала реверанс, надеясь, что никто не заметит, как дрожат мои колени.

— Ваше Высочество! Вы делаете нам честь своим присутствием.

Только сейчас я заметила, что он держит в руках небольшой ларец.

— Для ваших воспитанников, баронесса Файнштейн. Надеюсь, что к окончанию сегодняшнего вечера он будет набит до отказа.

Я автоматически взяла его. Ларчик был тяжелее, чем казалось.

— Благодарю, — прошептала я.

Коста оглядел зал, потом снова посмотрел на меня.

— Продолжайте. Я не хотел прерывать вашу речь.

Я передала ларец в руки Леруа. Глубоко вдохнула и посмотрела в зал невидящим взглядом. Ощущая только ЕГО присутствие.

— Дорогие гости, как я и говорила... я рада приветствовать вас на открытии нашего приюта...

После моей речи мадам Роуз вывела детей и построила их в ряд. Взмахнула рукой. Плавно. Призывая начать песню.

— Наш дом, наш светлый дом... — запел хор детских голосов, и я увидела, как у мадам Арвиль дрогнули губы.

Песня была простой, но трогательной. К последнему куплету у нескольких дам уже блестели глаза.

Когда дети закончили, раздались аплодисменты.

— Прелестно! — воскликнула баронесса Арвиль, вытирая глаза кружевным платочком. — Просто прелестно!

Она первой подошла к ларцу для пожертвований и с важным видом опустила туда вексель. За ней потянулись остальные.

Я думала, что он просто исчезнет после официальной части. Но Коста — нет, Констанс — остался. И ходил по приюту. Медленно, внимательно. Говорил с детьми. Одному даже взъерошил волосы.

Я заметила, как Лиза уцепилась за его мундир, трогая блестящие пуговицы, а он не оттолкнул ее. Просто присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и что-то тихо сказал. Девочка рассмеялась.

В эти моменты Коста не выглядел принцем, а тем самым простым солдатом, которого я когда-то выхаживала в госпитале.

И это его внимание, эта неожиданная простота трогала меня. Я ловила себя на том, что слежу за ним взглядом в надежде утонуть в бирюзовом цвете его глаз. Наверное, просто понять, что не только приют его интересует.

Разговор, начавшийся с обсуждения выступления, незаметно перетек к более тревожным темам.

— Слышали новости из Лангрева?  понизил голос граф де Ланже. — Город закрыли. Говорят, половину жителей скосила лихорадка. А похоронный колокол не смолкает с раннего утра до поздней ночи.

— Лекарства — вот где настоящая беда, — фыркнул советник Мерсье, — Все запасы ушли на армию, как всегда.

Я почувствовала, как Коста, стоявший рядом, напрягся.

— Вот именно! — подхватил кто-то из гостей. — Может, лучше направлять средства в госпитали, а не в приюты?

Леруа резко поднял голову:

— Разве дети менее достойны помощи?

— Конечно, нет, — вмешался Коста, и все сразу замолчали. — Но вопрос резонный. Мне известно о ситуации в отдаленных городах. Хочу заверить, что принимаются все меры по нераспространению болезни.

— Ваше Высочество совершенно правы. Но где взять достаточно лекарей?

Граф де Ланже нервно постучал тростью по полу:

— В моем поместье уже три человека слегли с лихорадкой.  Лекарь только руками разводит...

Все взгляды неожиданно обратились к доктору Леруа. Он стоял, скрестив руки, а его обычно добродушное лицо стало необычно серьезным.

— Доктор, — обратилась к нему баронесса Арвиль, — что делать, если болезнь достигнет столицы?

Леруа медленно обвел взглядом собравшихся, затем его глаза остановились на мне.

— У меня… у нас… был опыт борьбы с этой болезнью. Да, было тяжело, но мы справились. Благодаря в том числе, хозяйке этого вечера…

Все взгляды обратились на меня.

— Но баронесса еще не закончила школу… — начала говорить баронесса Арвиль.

— Тем не менее она разбирается в этом вопросе. Я знаю, что вместе с профессором Эльмаром они много времени проводят в лаборатории. Изготавливают лекарство…

— Средство от всех болезней? — кто-то язвительно рассмеялся.

Я вспыхнула.

— Мы разрабатываем то, что может спасти жизни, — резко сказала, поднимая голову.

— Тогда, может, вы спасете нас всех? — баронесса Арвиль затрясла подбородком.

— Может, и спасу, — приняла я вызов.

По-другому ответить было нельзя.

К счастью, в этот момент в зал вошли дети с угощениями, и разговор переключился на что-то более легкое.

Я вышла во двор, чтобы перевести дух. Вечерний воздух был прохладным, и я с наслаждением вдохнула его полной грудью.

— Храбро.

Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Коста стоял в нескольких шагах, его лицо было скрыто тенью от деревьев.

— Но безрассудно, — добавил он.

— Я привыкла отвечать за свои слова, — пожала я плечами.

Он подошел ближе. В свете фонаря его глаза казались еще ярче.

— Я могу помочь? Если тебе понадобится что-то, пришли записку. Через моего камердинера Франка.

— Просто так?

— Просто так.

Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился:

— И, Марика...

— Да?

— Я рад, что ты приняла мое приглашение. Твоя помолвка…

— Я разорвала ее.

Коста коротко кивнул. Его губы дрогнули в улыбке.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь.

И, прежде чем я успела что-то ответить, он растворился в темноте.