62

Я все делала на автомате. Театральным жестом сорвала с клеток полотно, демонстрируя крыс. Животные лежали неподвижно, с характерным затрудненным дыханием и взъерошенной тусклой шерстью. Так что не оставалось сомнения в тяжелом протекании болезни. Несколько членов совета встали со своих мест и подошли ближе, рассматривая животных.

Эльмар начал свою речь, раскладывая на столе листы с графиками и расчётами. В нужный момент я легким движением набрала в шприц наш прозрачный раствор и сделала инъекции животным. Мысленно, изо всех сил, пожелала им выжить.

После демонстрации посыпались вопросы, от которых Эльмар старательно отбивался. Некоторые предназначались мне.

— Мадемуазель Файнштейн, — просипел один из советников, старый, с лицом, сморщенным, как печёное яблоко. — Считаете ли вы, что женщине вообще место в лекарском деле? Не разумнее ли в ваши годы подумать о том, чтобы стать примерной женой и матерью?

Я выдержала паузу, собираясь с мыслями.

— Я считаю, милорд, что каждый человек, будь то мужчина или женщина, должен иметь право реализовать данный Богом талант, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Особенно если его дело приносит пользу другим и удовольствие ему самому. И я не вижу причин, почему мать семейства не может стать прекрасным доктором. Забота о жизни и здоровье — это и есть высшее проявление материнства, не так ли?

Говорила и чувствовала на себе взгляд бирюзовых глаз. Он прожигал меня, заставляя кровь стучать в висках. И безумно хотелось повернуть голову и посмотреть в ответ.

Но вместо этого я упорно смотрела на советника, стараясь не сбиться с мысли, держа спину идеально прямой. Каждое слово давалось с невероятным усилием.

Но как же безумно тяжело находиться рядом. Знать, что он в нескольких шагах от меня. Знать, что он не один…

— Хорошо, что наше общество ещё далеко от этих вольностей, — фыркнул другой вельможа. — Всё же место женщины у домашнего очага.

Я стиснула зубы. Имело ли место спорить об этом? Здесь и сейчас, когда от нашей демонстрации зависит будущее проекта?

— И все же вы не правы, — вдруг раздался голос Констанса, все головы повернулись к нему, — Я полностью поддерживаю мнение баронессы Файнштейн. Талант не имеет пола. Женщины достойны стоять плечом к плечу с мужчинами в науке и искусстве.

Я повернула голову в его сторону. Сейчас было можно. Хоть на миг взглянуть. Утонуть в бирюзовом взгляде. И кажется, что ничего не изменилось, между нами. Никакая разлука не сособна отобрать чувство, что прочно проросло в сердце.

— Я хотела бы согласится с мнением Констанса, — послышался тягучий, с легким акцентом голос принцесс Аделины, — женщина имеет право сама выбирать, как ей жить. И бороться за свое счастье.

При этом она по-собственнически, коснулась локтя Констанса. Тот легким, практически незаметным жестом, так, чтобы это не выглядело грубо, убрал ее руку. Чуть улыбнулся.

— Вы правы, Аделина. Женщина имеет право на выбор. Но главное не ошибиться и слушать свое сердце.

Произнес, глядя мне в глаза. Словно мне предназначалась эта фраза.

— Я запомню ваши слова, дорогой Констанс. И напомню их вам, если вы вздумаете держать меня в узде, — проговорила Аделина.

В зале раздался приглушённый смех. Напряжение спало.

Заседание было решено перенести на следующий день, когда будет наглядно виден результат. Ночь решит, выживут зверьки или наше лекарство не стоит и ломанного гроша.

После официальной части началась неформальная. Члены совета подходили, задавали вопросы, интересовались деталями. Ко мне направилась принцесса Аделина. Констанс стоял рядом, его присутствие ощущалось как натянутая струна.

— Бедняжки, — протянула она, разглядывая животных, — вы так уверены в своём средстве, мадемуазель? — спросила принцесса с лёгкой, почти невесомой улыбкой.

— Мы сделали всё, что было в наших силах, ваше высочество, — ответила я, встречая её взгляд. — Наука редко даёт стопроцентные гарантии. Но мы верим в наш метод.

— Уверен, у вас все получится, — проговорил Констанс.

— Спасибо за доверие, ваше высочество, — вмешался подошедший Эльмар, — но ничего бы этого не было без поддержки моей лучшей студентки. А теперь уже и невесты — мадемуазель Файнштейн.