Глава 14

Швейцария, город Женева, отель «Империал»

«Поймаем, но не сами», — ответил я.

«Фу-у, скука!» — возмутился Шёпот.

«Зачем лезть самим, когда для этого есть профессионалы? Которые к тому же заинтересованы в поимке преступников», — я пожал плечами и взял с тумбочки телефон.

«Как ты думаешь, кто это? Кто-нибудь от этого толстого барона?» — спросил дух.

«Может быть. А может, и нет. Скоро узнаем. Так куда, говоришь, он отправился?»

«Он остановился в небольшом отеле, в городке на другой стороне озера. Я видел указатели — городок называется Глан. И адрес отеля запомнил», — ответил Шёпот.

«Ты следовал за ним до другого города?» — удивился я.

«Ну конечно! А что такого? Я вселился в его машину и прыгал по разным частям, чтобы ничего сломать. Хотя очень хотелось, между прочим! Так что ты должен меня похвалить!» — потребовал дух.

«Молодец», — я улыбнулся и создал исцеляющее заклинание, которое мой питомец тут же с удовольствием поглотил.

Я набрал номер Екатерины.

— Граф Серебров? Что-то случилось? — она ответила после первого гудка.

— Случилось. Мне нужна ваша помощь.

Я коротко объяснил ситуацию, а заодно поинтересовался:

— Как так вышло, что спецслужбы, которые за мной следят, пропустили вора?

— Потому что они следят именно за вами, а не за каждым местом, где вы бываете, — ответила Катя.

— Хм, понятно. Вы его поймаете?

— Да. Только позвольте узнать, откуда вам известно, что он сейчас в отеле в Глане?

— У меня свои методы. Думаю, он там останется максимум до утра, поэтому вам лучше поторопиться, — произнёс я.

— Хорошо. Я свяжусь с местной полицией, — пообещала Екатерина.

— Спасибо, — поблагодарил я и сбросил звонок.

После чего положил телефон обратно на тумбочку, устроился поудобнее и вскоре уснул.

Ведь и правда — зачем рисковать и ловить преступника самому, когда это гораздо эффективнее сделают другие?

Швейцария, город Глан

Группа захвата прибыла на место уже через час.

Шесть человек в чёрной экипировке, вооружённые до зубов. Они вошли в гостиницу, успокоили портье, который чуть было не поднял панику, и приготовились к захвату.

Командир проверил магазин автомата и передёрнул затвор.

— Объект в номере триста четыре. Один человек. Возможно, маг, поскольку смог преодолеть артефактные системы защиты, когда совершал кражу, — проинструктировал он.

— Берём живым? — спросил один из бойцов.

— По возможности. Работаем.

Они бесшумно поднялись на третий этаж. Встали у двери номера триста четыре. Ещё один член отряда прямо сейчас спускался с крыши на тросе, чтобы ворваться через окно.

Командир поднял руку и показал три пальца. Два. Один.

Дверь вылетела с первого удара.

Маг оказался быстрым. Он успел вскочить с кровати и атаковать. Волна тёмной энергии отшвырнула первого бойца к стене.

Второй выстрелил оглушающим заклинанием — оно врезалось магу в грудь. Тот дёрнулся, но его щит выдержал.

В окно ворвался ещё один спецназовец. По магу открыли огонь из автоматов, не стремясь убить, а лишь с целью уничтожить защиту. Он отчаянно отбивался, хотя и понимал, что загнан в угол и ему отсюда не уйти.

Защита преступника лопнула. Опытные бойцы тут же прекратили стрелять, и на мага обрушилось два оглушающих заклинания одновременно. Маг рухнул на колени, потом завалился на бок. Глаза закатились, тело обмякло.

Бойцы бросились к нему, заковали в антимагические наручники.

— Проверить помещение и обыскать его, — приказал командир, опуская оружие.

Спецназовцы быстро выполнили приказы. В номере больше никого не нашлось, а при обыске у преступника не обнаружили ничего интересного.

Кроме…

— Командир. Посмотрите, — сказал боец, отодвигая воротник задержанного.

У основания шеи темнела татуировка. Чёрная роза с шипами, обвивающая змеиный череп.

— Метка какой-то группировки? Или какого-то рода? — предположил боец.

— Нет. Это… Вот дерьмо, — выдохнул командир.

— Что такое?

— Убедитесь, что наручники работают. Держать оружие наготове и глаз с него не спускать, понятно?

— Так точно, — ответили бойцы, слегка растерянные странным поведением командира.

Он достал рацию и отошёл в сторону.

— База, как слышно? Объект захвачен. Передайте той русской девушке-агенту, что у него на шее — татуировка Чёрной касты…

Швейцария, город Женева, отель «Империал»

Я как раз закончил завтракать и собирался отправиться на симпозиум, когда мне позвонил Воронцов.

Ага, видимо, вора поймали. Я думал, что мне позвонит Екатерина, но, похоже, там что-то важное, раз новости решил сообщить полкновник.

— Слушаю, Юрий Михайлович.

— Здравствуйте, Юрий Дмитриевич. Хочу вас поблагодарить, — судя по голосу, Воронцов улыбался, что за ним нечасто водилось.

— За что именно? — уточнил я.

— За грамотную подставу. Маг, которого взяли в Глане, оказался в международном розыске. Его искали пять лет — подозревался в трёх убийствах и двух терактах. И он из Чёрной касты, — ответил полковник.

Хм, значит, всё-таки Чёрная каста… Я больше склонялся к варианту, что это Генрих хочет меня как-то подставить. Но так даже интереснее.

Выходит, касте мало было украсть образец «Бойца», они хотят доступ к другим моим эликсирам. Надо будет передать службе безопасности «Аргентума», чтобы разработали более строгие меры доступа. Если Чёрная каста так интересуется моими эликсирами, надо позаботиться, чтобы им ничего не досталось.

— Рад, что смог помочь, — ответил я в трубку.

— Это ещё не всё. Он погиб через час после захвата. Проклятие самоуничтожения, как в прошлый раз в Петербурге. Даже специально поставленная защита не спасла.

— Жаль. Выходит, что от ареста нет никакого толку? — спросил я.

— Ошибаетесь. Теперь европейцы своими глазами увидели, что Чёрная каста действует в их странах. Не где-то в Афганистане или на Ближнем Востоке — прямо здесь, в Швейцарии. Это меняет всё, — ответил полковник.

— В каком смысле?

— Борьба против касты станет международной. Швейцарцы уже связались с Интерполом. Французы, немцы, итальянцы — все хотят участвовать. Мы наконец-то получим доступ к их разведданным, — ответил Юрий Михайлович.

Значит, вот почему он так рад. А я, выходит, невольно поспособствал большому делу. Приятно.

— Рад, что моя подстава оказалась полезной, — улыбнулся я.

— Очень полезной. Я ваш должник, Юрий Дмитриевич. Впрочем, уверен, что скоро мой долг будет нивелирован.

— Что вы имеете в виду?

— Скоро узнаете. На связи, — попрощался полковник и сбросил звонок.

Я убрал телефон и вышел на улицу.

Чёрная каста, оказывается, раскидывает свои щупальца по всему континенту. Россия, Афганистан, Европа — и это может быть ещё не все. Выходит, организация гораздо сильнее, чем я думал…

Телефон снова завибрировал. Дмитрий.

— Сын! Отличные новости! — восликнул он, едва я взял трубку.

— Что случилось?

— Расследование против Ельцова завершено! Нашли доказательства хищений — всё, как мы и думали. Его клиники лишают государственных субсидий! — объявил Дмитрий.

— А что насчёт его титула и имущества?

— Здесь его не тронули. Но то, что забрали субсидии, — уже отлично! Пусть знают, как с нами связываться.

— Ты прав, — улыбнулся я.

— Это ещё не всё. Субсидии нужно кому-то передать, чтобы продолжить обслуживание льготных пациентов. И знаешь, что решило Министерство?

— Удиви меня.

— Не знаю, будешь ли ты удивлён, но лучшим кандидатом стал род Серебровых! Твоя репутация сыграла свою роль, сын, — в голосе Дмитрия звучало торжество.

Похоже, вот как Воронцов решил вернуть мне должок… Впрочем, Дмитрий прав, моя репутация тоже сыграла свою роль. Всё-таки мой род показал себя с лучшей стороны за последнее время.

Будет приятно получить субсидии из рук поверженного врага. Правда, в придачу к ним я получу большую мишень на спине. Белозёров точно не успокоится, пока не отомстит или окончательно не проиграет.

Впрочем, отказываться не буду. А с Тимуром Евгеньевичем мы в любом случае уже враги, и вряд ли он захочет помириться.

— Спасибо за новости, отец. Дома всё нормально?

— Да, мы в порядке. Соскучились по тебе.

— Я уже скоро вернусь. До встречи, — произнёс я.

Сбросив звонок, тут же набрал номер Бархатова.

— Добрый день, ваша светлость.

— Здравствуй, Юра. Полагаю, что должен поздравить тебя с победой, — голос князя звучал настороженно.

— Спасибо, Михаил Андреевич, — я и не сомневался, что князь уже в курсе произошедшего.

— Не уверен, что это хорошо для всех нас. Граф Белозёров наверняка разозлён, и я боюсь, что ваше соперничество примет новые обороты.

— Как я вам уже говорил, это соперничество началось с подачи Тимура Евгеньевича. Так что, если вы хотите, чтобы оно прекратилось, стоит ему об этом сказать. Я не собираюсь воевать, если от меня отстанут, — пообещал я.

Бархатов хмыкнул, помолчал немного и спросил:

— Ты звонишь по делу?

— Да, ваша светлость, у меня есть просьба. Субсидии, которые забрали у Ельцова — я прошу передать барону Мещеринову.

— Мещеринову? Но у него маленький кабинет. Как он сможет обслужить такое количество пациентов? — удивился князь.

— Я помогу ему расшириться. Инвестиции, оборудование, персонал — всё, что нужно.

— Зачем тебе это? Ты можешь забрать все субсидии себе.

— Могу. Но они ведь рассчитаны на жителей столицы, не так ли? У меня там нет даже маленького кабинета. А пока я открою клинику, субсидии вполне могут отдать кому-то другому, — ответил я.

— Да, ты прав, — согласился Бархатов.

— А барон Мещеринов сможет начать приём немедленно, пусть и немного людей для начала. Затем мы откроем совместную клинику. Что скажете?

— Это… весьма благородно, граф. Поддержать другого целителя, когда он на мели. Но я не уверен, что смогу убедить Министерство.

— Попробуйте, ваша светлость. Ради репутации Гильдии. Если субсидии получит кто-то из круга Белозёрова — скандал только усилится. А Мещеринов — нейтральная фигура.

— В этом есть смысл. Я поговорю с Министерством. Не обещаю результат, но постараюсь.

— Благодарю, ваша светлость, — ответил я.

Субсидии достанутся Мещеринову. Он станет обязан мне — а значит, и дальше останется союзником. А моя репутация вырастет ещё больше.

Неплохо начался день…

Уже подходя к Дворцу Наций, я набрал номер Ильи Ивановича.

— Здравствуйте, ваше сиятельство. Извините, что-то срочное? Ко мне вот-вот придёт пациент, — ответил Мещеринов.

— Да, это срочно. У меня к вам деловое предложение, Илья Иванович.

— Слушаю.

— Вы слышали о ситуации с Ельцовым?

— Да, буквально только что прочитал. Его клиники лишили субсидий. Так ему и надо, мерзавцу! — злорадно произнёс барон.

— Это только верхушка айсберга. Субсидии ведь нужно кому-то передать. Их решили передать моему роду, и я хочу разделить их с вами.

— Что? — Мещеринов явно растерялся. — Но я не смогу обслужить такое количество пациентов…

— Сможете. Если мы откроем совместную клинику, — сказал я.

На том конце повисла долгая пауза. Илья Иванович точно не ожидал такого предложения.

— Совместную клинику? Вы и я? — выдавил он.

— Именно. Я вложу деньги в строительство и оборудование. Вы возьмёте на себя управление и работу с пациентами. У вас ведь остались связи в целительской среде, вы легко сможете набрать персонал и всё прочее.

— Это… щедрое предложение, ваше сиятельство, — пробормотал Мещеринов.

— Это выгодно для нас обоих. Вы получаете ресурсы для развития. Я получаю надёжного партнёра в Петербурге.

— Могу я подумать? — помедлив, спросил барон.

— Конечно. Но недолго. Бархатов уже разговаривает с Министерством. Если мы не договоримся в ближайшие дни — субсидии уйдут кому-то другому.

— Хорошо. Я перезвоню вам завтра.

— Буду ждать, — ответил я.

Если Мещеринов согласится — а он согласится, выбора у него нет — нужно будет найти подходящее помещение. Что-то достаточно большое для полноценной клиники, но не слишком дорогое на первых порах.

Заходя во дворец, я уже начал просматривать объявления о продаже недвижимости в Петербурге. Пока ждал начала лекции по диагностике ишемических болезней на ранней стадии, успел присмотреть несколько вариантов.

Когда лекция закончилась и я вышел в коридор, то хотел позвонить одному арендодателю, но не успел. Телефон завивбрировал, и на экране высветилось имя замминистра Вольского.

С одной стороны, неожиданно. С другой — новости расходятся быстро. Возможно, Вольский имеет в этом какие-то свои интересы.

— Слушаю, Павел Андреевич, — ответил я.

— Граф Серебров! Рад слышать вас.

— Взаимно.

— Я слышал, вы намерены открыть клинику в нашем городе, — в голосе замминистра послышалась улыбка.

М-да, я оказался прав. Новости расходятся быстро. Впрочем, неудивительно — Вольский находится на высокой должности, у него везде свои люди.

— Верно, — сказал я.

— Вот об этом я и хотел поговорить. У меня есть для вас предложение.

— Какое же?

— Вам нужно помещение, не так ли? Я могу предложить пятиэтажное здание в центре города. Бывший деловой центр, недавно выкуплен городом после банкротства собственника. Огромная парковка, два подземных этажа. Идеально подойдёт под будущую клинику, — ответил Павел Андреевич.

— Звучит впечатляюще. Сколько будет стоить аренда?

— Думаю, что смогу выбить для вас льготные условия, а часть аренды можно направить в счёт субсидий. При условии, что клиника будет обслуживать льготных пациентов.

— Это и так входит в мои планы.

— Тогда мы договоримся. Я вышлю вам документы сегодня вечером. Посмотрите, обдумайте. Если заинтересует — встретимся после вашего возвращения.

— Благодарю, Павел Андреевич. Вы очень помогаете.

— Не за что, граф. Вы спасли мою супругу. Это меньшее, что я могу для вас сделать, — ответил Вольский.

После разговора я почувствовал, как на лице сама собой появляется широкая улыбка.

Пятиэтажное здание в центре Петербурга с двумя подземными этажами в придачу и большой парковой, да ещё и по льготной цене… Это просто подарок.

Иногда полезно спасать жизни влиятельным людям и их семье.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Два дня спустя симпозиум закончился.

Десятки докладов, мастер-классов и дискуссий подошли к концу. Торжественный прощальный ужин проходил в Большом зале.

Хрустальные люстры сияли ярче обычного. Столы ломились от деликатесов. Официанты сновали между гостями, разнося напитки. Оркестр играл что-то классическое.

Я стоял у колонны, потягивая вино и наблюдая за залом. Знакомые лица мелькали повсюду — Вандерли беседовал с группой итальянцев, Дюваль что-то объяснял молодому целителю, граф Бернарди смеялся над чьей-то шуткой.

— Граф Серебров! — меня окликнул знакомый женский голос.

Я обернулся и увидел Николь.

Она была в тёмно-синем платье, подчёркивающем цвет её глаз. Волосы собраны в элегантную причёску, на шее — тонкая серебряная цепочка с подвеской в виде родового герба.

— Госпожа де Мариньи. Рад вас видеть, — я поклонился.

— Взаимно. Я искала вас, — она улыбнулась.

— Зачем?

— Хотела спросить… когда будет следующий сеанс? — скрывая волнение за вежливой улыбкой, спросила девушка.

Я покачал головой.

— Не раньше, чем через две-три недели. Вашей ауре нужно время на восстановление после первой операции.

— Так долго? — в её голосе послышалось разочарование.

— Это необходимо. Если начать раньше — можем навредить. Каналы должны окрепнуть, прежде чем мы продолжим, — объяснил я.

Николь вздохнула.

— Понимаю. Просто… мне так не терпится. После первого сеанса я почувствовала себя совсем другой. Словно часть груза свалилась с плеч.

— Это хороший знак. Значит, лечение работает.

— Благодаря вам.

— Готовьтесь к долгому лечению и ещё более долгой реабилитации. К сожалению ускорить процесс я пока не в силах.

— Пока? — тут же зацепилась за самое главное слово Николь. Я в ответ лишь пожал плечами.

Она смотрела на меня, и в её глазах я видел нечто большее, чем благодарность. Что-то тёплое, мягкое.

— Вы танцуете, граф? — вдруг спросила она.

— Если есть хорошая партнёрша, — ответил я.

— Тогда, может быть… Вы пригласите меня на танец? — мило покраснев, поинтересовалась Николь.

Я улыбнулся и протянул ей руку.

— С удовольствием.

Мы вышли на танцпол. Оркестр как раз заиграл вальс — медленный, плавный. Я положил руку ей на талию, она положила ладонь мне на плечо, и мы закружились.

Николь танцевала прекрасно — легко, грациозно, словно плыла по воздуху. Я чувствовал тепло её тела, аромат её духов — что-то цветочное, нежное.

— Вы хорошо танцуете, ваше сиятельство, — похвалила она.

— Не лучше вас.

— Меня учили с детства. Мама настаивала. Хотя я долго не могла понять, зачем. Кто захочет танцевать с проклятой француженкой?

— Я захотел, — ответил я.

Она посмотрела мне в глаза.

— Да. Вы захотели. Вы вообще делаете много такого, чего другие не делают.

— Например?

— Касаетесь меня. Танцуете со мной. Лечите меня, — она чуть сжала мою руку. — Смотрите на меня как на человека, а не как на страшное чудовище, которое нельзя трогать.

Я не знал, что ответить. Просто продолжал вести её в танце. Николь отвела взгляд и тихо продолжила:

— Знаете, граф, когда вы впервые коснулись моей руки… тогда, на осмотре… я чуть не расплакалась. Никто не касался меня добровольно с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. Даже родители делают это очень редко. Один раз мама обняла меня, а потом несколько часов пролежала без сознания.

— Жаль слышать, — произнёс я.

— Не жалейте. Теперь всё изменится благодаря вам, — она снова улыбнулась мне.

Музыка стихла. Мы остановились, но не отпустили друг друга.

— Граф… — начала Николь.

— Просто Юрий, — поправил я.

— Юрий. Мне нравится, как звучит ваше имя, — она улыбнулась.

— Мне тоже нравится, как вы его произносите, — признался я.

Мы смотрели друг на друга. Момент затягивался.

Она мне нравилась. По-настоящему нравилась. Не только как пациентка, не только, как красивая женщина. Что-то в ней цепляло — её смелость, её достоинство, её способность улыбаться после всего, через что она прошла.

Но я не должен торопить события.

Сейчас маркиза де Мариньи — моя пациентка. Пока лечение не закончено — любые отношения будут неэтичны. Если чему-то и суждено случиться — пусть это случится потом. Когда она будет здорова. Когда сможет выбирать свободно.

— Спасибо за танец, Николь, — я мягко отстранился.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Увидимся на следующем сеансе через две-три недели. Держите меня в курсе своего состояния. Потом мы решим, как будет удобнее сделать — либо я прилечу в Париж, либо вы ко мне в Новосибирск.

— Буду рада побывать на вашей родине. До встречи, Юрий, — кивнула Николь.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в щёку.

— Спокойной ночи, Юрий.

Маркиза ушла. Не просто отошла куда-то в сторону, а покинула зал. У меня сложилось впечатление, что она явилась на этот вечер только ради меня.

Возможно, так оно и есть.

Следующий час я провёл в разговорах и прощаниях.

Вандерли благодарил меня за участие в симпозиуме. Дюваль напоминал о приглашении во Францию. Бернарди обещал связаться по поводу дистрибуции эликсиров. Леди Кэмпбелл интересовалась возможностью консультации для одного из её пациентов.

Я улыбался, кивал, раздавал визитки. Голова гудела от усталости, но настроение было приподнятым.

Симпозиум прошёл более чем успешно. Я завёл полезные знакомства, изучил новые техники, укрепил репутацию.

Хороший итог.

Я взял бокал шампанского и направился к балкону — подышать свежим воздухом.

И тут услышал знакомый голос.

— А вот и наш сибирский гений!

Хаммерстайн.

Барон стоял у барной стойки, явно навеселе. Щёки раскраснелись, глаза блестели, галстук съехал набок. В руке он держал бокал с чем-то крепким.

— Добрый вечер, барон, — сдержанно произнёс я.

— Добрый, добрый. Ну что, готовы покинуть Европу и вернуться домой? — Генрих натужно рассмеялся.

— Конечно. Здесь я сделал всё, что собирался, — сдержанно ответил я.

— И правильно. Здесь вам не место! — барон взмахнул бокалом, и часть напитка выплеснулась на пол.

— Кажется, вы перебрали с выпивкой, барон, — спокойно заметил я.

— Что? Я в полном порядке! — громко объявил Хаммерстайн.

Люди обращали на нас внимание. Вокруг уже собрались зеваки, предвкушая очередной конфликт между мной и Генрихом.

Но я не собирался давать им такого удовольствия. Да и зачем позволять пьяному себя провоцировать?

— Всего наилучшего, барон Хаммерстайн, — ответил я и направился прочь.

— Правильно, вали отсюда, мальчишка! Ты, который обманом втёрся в доверие! Ты, который использует какую-то тёмную магию и выдаёт её за целительство! Ничтожный сопляк, который ничего из себя не представляет! — вопил мне вслед Генрих, с каждым словом распаляясь всё больше.

Да твою-то мать. Такое я уже стерпеть не могу, даже от человека, который не контролирует свой язык.

Я остановился и развернулся, вонзив свой взгляд в мутные глаза Хаммерстайна.

— Барон, я предлагаю вам остановиться.

— А я предлагаю тебе убраться! — Хаммерстайн шагнул ко мне. — Убраться обратно в Сибирь, к медведям! Ты позоришь нашу профессию своим присутствием!

— Барон, вам стоит немедленно извиниться, — предостерёг я.

— Или что? Что ты сделаешь, щенок? Побежишь жаловаться своему любимому Вандерли? Или, может, проклянёшь меня своей тёмной магией? — лицо барона исказилось от ненависти.

Он ткнул меня пальцем в грудь.

— Ты — никто. Сын никому не известного рода из грязной, вонючей страны. И сколько бы ты ни пыжился — ты никогда не станешь равным нам. Настоящим аристократам. Настоящим целителям! — выкрикнул он.

Зал замер. Все смотрели на нас.

Я медленно отодвинул его руку и сказал, не повышая голоса:

— Барон Генрих фон Хаммерстайн. Вы только что публично оскорбили мою честь и честь моего рода. Требую сатисфакции.

Хаммерстайн побледнел. Хмель моментально выветрился из его глаз.

— Что?

— Вы не поняли? Тогда скажу проще: я вызываю вас на дуэль.