Глава 11

Франция, город Сен-Клу, усадьба рода де Мариньи

— Госпожа де Мариньи до сих пор не пришла в себя после операции, граф. Боюсь, она в коме, — сообщил Дюваль.

Я поднялся на ноги слишком резко и тут же схватился за край кровати.

Голова закружилась, в глазах потемнело. Тело протестовало против любого движения, но сейчас это не имело значения.

— В коме? — переспросил я.

Дюваль стоял с самым хмурым выражением лица, которое я когда-либо у него видел. Он медленно кивнул и произнёс:

— Да, Юрий, в коме. Состояние стабильное, но сознание не возвращается. Я пробовал разные методы, однако её аура получила слишком сильную перегрузку…

Магистр продолжал что-то говорить, но его речь как будто распадалась на отдельные слова, не имевшие смысла. Всё, что я понимал — Николь находится в коме, и я должен сделать всё возможное, чтобы вывести маркизу из неё.

— Отведите меня к ней, — сказал я.

— Вы уверены? Вам бы сначала…

— Ведите, — с нажимом повторил я.

Дюваль не стал спорить — и правильно сделал.

В коридоре меня уже ждали. Персиваль, бледный как мел, Луиза с покрасневшими глазами и бабушка Николь, которая обожгла меня неприязненным взглядом. Поджав губы, она что-то пробормотала на французском и отвернулась.

Увидев меня, Персиваль тут же вскочил с кресла.

— Юрий! Как вы?

— Жив.

— Что с Николь? Операция пошла не по плану? Вы можете что-то сделать? — Луиза подбежала ко мне и засыпала вопросами.

— Могу и сделаю. Операция прошла успешно, очередной канал освобождён. Сейчас организм реагирует так, как и должен после чудовищной перегрузки.

Персиваль сделал шаг ко мне.

— Граф, скажите прямо. Она умрёт?

— Нет, — слово прозвучало, как удар хлыста.

— Вы уверены? — тихо спросила Луиза.

— Да, мадам. Дайте мне немного времени. Мы с магистром Дювалем приведём её в чувства, слово чести, — пообещал я.

— Просто скажите, что вам нужно для работы, мы всё предоставим! — воскликнул Персиваль.

— Благодарю, маркиз. Сначала мы проведём диагностику…

— Я уже использовал все возможные диагностические заклинания и артефакты, Юрий, — вмешался Фредерик.

— А я нет. Идёмте, — отрезал я и направился дальше по коридору, придерживаясь за стену.

Николь лежала на кушетке и казалась спящей. Грудь едва заметно поднималась и опускалась, лицо было спокойным, хоть и неестественно бледным.

Я активировал собственное диагностическое заклинание и медленно прошёлся по слоям её ауры.

Аура Николь была цела — все каналы работали, центры функционировали, состояние организма в целом стабильно. Все признаки комы налицо: отсутствие психической деятельности и реакции на раздражители, замедление пульса, лёгкое нарушение глубины дыхания. На уровне ауры — ослаблена связь между сознанием и телом.

Никаких повреждений или блоков я не видел, и это, признаться, привело меня в замешательство.

— Что скажете? — спросил Дюваль.

— Магическая кома, — сухо констатировал я.

— Причины которой, как известно, диагностировать крайне трудно, — вздохнул магистр.

— С причинами как раз всё понятно. Наша операция длилась больше суток, Николь испытывала сильную боль. Слишком долгое напряжение и перегрузка организма вызвали нарушение связи ауры и физического тела. Это защитная реакция.

— И что делать? Не существует надёжных методик вывода из такой комы. В среднем через две-три недели сознание возвращается само. Но иногда не возвращается даже спустя годы.

— Знаю, — кивнул я.

— И это, похоже, как раз наш случай, — мрачно добавил Дюваль.

— С чего вы взяли?

— Я читал о подобном в одной монографии. После сложной магической операции пациент впал в кому, даже лучшие диагносты не смогли отыскать патологию в ауре, на которую можно было бы повлиять.

— Значит, нам предстоит сделать невозможное. Пожалуйста, попросите принести нам несколько порций «Бодреца» и целительские эликсиры, которые могут помочь. А ещё еду, воду и как можно больше заряженных мана-кристаллов, — попросил я, закатывая рукава рубашки.

— Граф, вы сами едва стоите на ногах…

— Магистр, прошу вас. Или помогите мне, или не мешайте.

Дюваль слегка нахмурился, а затем хмыкнул и произнёс:

— Поражаюсь вашей самоотверженности, Юрий. Хорошо, сейчас я попрошу всё необходимое, — он кивнул и вышел из комнаты.

Я взял Николь за руку. Её тонкие пальцы были холодными.

— Ну что, маркиза де Мариньи. Похоже, наша работа ещё не окончена…

Торопиться что-либо делать я не стал. Дюваль уже наложил плетение, которое в любом случае будет поддерживать организм Николь. Спешить некуда, надо как следует подумать и разобраться в ситуации.

В первые сутки, накачавшись «Бодрецом», я использовал послойную диагностику ауры, которой меня научил ещё Сорокин, будь он неладен. Я пытался найти хоть что-нибудь, за что можно зацепиться, изучал каждый миллиметр ауры маркизы, но увы, ничего не мог найти.

Всё в порядке. Никаких патологий. Сознание просто отключилось.

Классические методы вывода из комы я отбросил сразу. Магические импульсы, стимуляция центров ауры, экстремальная методика Родриго Эстебана — всё это не имело смысла применять. Сознание Николь не было подавлено или заблокировано, все жизненные потоки текли как надо.

Нужно искать другой подход.

Вечером, когда Дюваль не выдержал и отправился в соседнюю комнату вздремнуть, я сидел в кресле и думал. Уже не в первый раз размышлял о криогенной паузе Родриго. Состояние Николь было во многом похоже на «заморозку», которую вызывала методика Эстебана.

Испанец использовал сложную заклинательную комбинацию для замедления жизненных процессов. Но что, если инвертировать её и не «заморозить» пациента, а «разморозить»?

Я закрыл глаза и начал раскладывать в голове схему заклинания Родриго.

Нужно мягкое воздействие на глубинные участки ауры. Использовать три точки привязки: дыхательный центр, сердечный и периферийная зона, отвечающая за возврат телесной осознанности.

В теории — жизнеспособный вариант. И если сработает, то я не просто спасу Николь, а разработаю новый, универсальный метод выведения человека из магической комы.

Волнительно, честно признаться. И весьма рискованно, потому что даже мягкое, но столь обширное воздействие на ауру может привести к непредсказуемым последствиям.

Я ещё раз проверил состояние девушки и убедился, что с ней всё в порядке, а затем тоже отправился спать. Надо отдохнуть и позволить подсознанию самому додумать стратегию лечения. Утро вечера мудренее — в истинности этой пословицы я никогда не сомневался.

Утром я чувствовал себя гораздо лучше. Силы восстановились, голова была ясной, а в груди горела решимость.

Я объяснил Дювалю свою задумку. Магистр внимательно меня выслушал и осторожно спросил:

— Вы понимаете, что это новая методика, которую никто и никогда раньше не использовал?

— Само собой.

— Вы готовы пойти на риск? Мы не знаем, как аура юной маркизы отреагирует на подобное вмешательство. Возможно, следует подождать хотя бы неделю, собрать анамнез её состояния…

— Нет, — отрезал я. — Чем дольше длится магическая кома, тем глубже она становится, это аксиома. Особенно такая кома, когда нет видимых патологий.

— Вы правы, но… — магистр не нашёл аргументов и только вздохнул, покачав головой.

— Давайте приступим. Сначала утвердим форму заклинания, затем проведём тестовое воздействие на отдельные центры и оценим результаты. Ну а затем — приступим к главному, — расписал я порядок действий.

— Хорошо, — кивнул Фредерик.

Несколько часов у нас ушло на то, чтобы грамотно инвертировать структуру заклинания Родриго. Дюваль довольно быстро перешёл от сомнений к нескрываемому энтузиазму. Разрабатывать новую методику, действительно, оказалось интересно, хотя и очень непросто.

К счастью, нам не приходилось ничего создавать с нуля — мы взяли уже готовое заклинание и просто разворачивали его действие на сто восемьдесят градусов. Условно говоря, меняли минус на плюс.

Мы прервались на лёгкий обед, чтобы немного восстановить силы. Затем провели резонансную настройку и сделали тестовое воздействие на сердечный центр ауры Николь.

Пульс девушки мгновенно участился и сначала скакнул до высоких значений, а затем выровнялся, придя в норму для здорового человека в сознании. Отголоски воздействия прокатились по всей ауре, течение жизненной энергии ускорилось. Однако уже через полминуты Николь снова вернулась в стабильное состояние комы.

— Работает, — сделал вывод я.

— Работает! — восторженным эхом откликнулся Фредерик. — Если проведём воздействие на все три нужных участка, как вы и планировали, — должно получиться!

— Да. Но я думаю, нужно больше энергии. Мы с вами дали сильный импульс, и его хватило на тридцать секунд. Чтобы вернуть Николь в сознание, нужно постоянное и стабильное воздействие… не знаю, минимум несколько минут, — вслух размышлял я.

— Согласен, Юрий. Но вы ведь не зря попросили кристаллы, — Дюваль кивнул на накопители маны.

— Не зря. Просто нам нужно доработать заклинание, чтобы удержать воздействие на три центра и при этом настроить подпитку от внешних источников.

— Нужно просто включить кристаллы в резонансную настройку! Это будет достаточно просто, в них ведь находится нейтральная мана без примеси человеческой ауры, — воодушевился магистр.

— Давайте попробуем, — кивнул я.

Доработка заняла ещё несколько часов. Мы с Дювалем разложили схему заклинания на отдельные блоки и стали последовательно перестраивать каждый, добавляя в структуру привязки к мана-кристаллам.

Самым сложным оказалось не подключение накопителей, а синхронизация трёх воздействий между собой. Сердечный центр, дыхательный и периферийная зона — каждый из них имел свой ритм и свою частоту. Если бы мы просто накачали их одинаковым импульсом, организм Николь воспринял бы это как угрозу и мог отреагировать шоком.

Магистр предложил разнести воздействие во времени. Сначала — сердечный центр, через десять секунд — дыхательный, ещё через пятнадцать — периферийная зона. Получалась своеобразная волна, которая бы постепенно вернула Николь в сознание.

Мы провели ещё пару тестовых импульсов, на этот раз — последовательных, с разносом во времени. Аура Николь отзывалась всё охотнее.

— Думаю, мы готовы, — констатировал я.

— Готовы. Но уже почти полночь, мы оба измотаны. Юрий, давайте начнём процедуру завтра, — предложил Дюваль.

Я посмотрел на часы. И правда, уже полночь. За работой время просто летит. И да, после слов магистра я понял, что мне не помешает сон. Перед началом столь ответственной процедуры надо быть полным сил.

— Хорошо, давайте отдохнём, — согласился я.

Когда я вышел из комнаты, то увидел Луизу. Она без слов взглянула на меня, а я только кивнул и сказал:

— Завтра всё решится.

— У нас есть шанс? — тихо спросила маркиза.

— Не просто шанс. Я уверен, что всё получится.

— Раз вы так говорите, граф, я не буду сомневаться. Спокойной ночи, — Луиза даже нашла в себе силы улыбнуться.

— Спокойной, — кивнул я и отправился в спальню.

Спал я урывками. Постоянно просыпался и прокручивал в голове каждую деталь будущей операции. Если бы не постоянное плетение Дюваля, вряд ли бы мне удалось восполнить силы.

В одно из таких пробуждений меня вдруг осенило. Я ведь совсем не использовал Пустоту для выведения Николь из комы. Да, она здесь и не могла никак помочь, но дело было в не в этом.

Раньше, ещё несколько месяцев назад, я бы не вытянул такую работу. Сейчас же чувствовал, что справлюсь.

Мой дар стал не просто сильнее — он стал тоньше, чище, послушнее. Эксперименты с аурой, многочисленные тренировки и практика — всё это сложилось в результат, который я оценил только сейчас.

К утру мне удалось проспать пару часов без перерыва. Уже на рассвете я буквально выпрыгнул из кровати, принял бодрящий душ, выпил банку «Бодреца» и отправился в комнату Николь.

— Доброе утро, — поприветствовал меня Дюваль. С ним мы встретились в коридоре.

— Доброе, магистр. Готовы? — спросил я.

— Более чем. Мы с вами творим будущее, Юрий, и я рад, что участвую в этом. Если всё получится…

— Обязательно получится, — перебил я.

— Тогда давайте приступим, — кивнул Фредерик и открыл передо мной дверь.

Мы заняли позиции по обе стороны кушетки. Кристаллы расположили в шестигранной схеме, привязав каждый к своей точке воздействия. Дюваль поставил ладони над сердечным и дыхательным центрами, я — над периферийной зоной.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Мы провели резонансную настройку аур, подключив к ней энергию кристаллов. Они вспыхнули, и сложная энергетическая связь заставила воздух в комнате гудеть.

— Запускаю первый импульс, — негромко произнёс Фредерик.

Сердечный центр отозвался сразу. Пульс Николь участился.

— Десять секунд. Дыхательный центр, — сказал я.

Дюваль запустил второй импульс. Николь вздрогнула, её дыхание стало глубже. Я следил за состоянием ауры и видел, как ускоряются жизненные потоки, аура становится ярче и постепенно восстанавливается связь между сознанием и телом.

Пятнадцать секунд спустя я сделал свой ход.

Периферийная зона требовала максимальной осторожности. Если сердечный и дыхательный центры можно было сравнить с двумя надёжными опорами, то периферийная зона ауры напоминала тонкую сетку, очень нежную и чувствительную к магическому воздействию.

Заклинание действовало ровно, без сбоев. Краем глаза я заметил, что один из кристаллов погас, но энергии пока хватало, чтобы поддерживать стабильное воздействие. А вот когда погас второй кристалл, уже пришлось напрячься.

— Юрий, она реагирует, — прошептал Дюваль.

Я и сам это видел. Ресницы Николь слабо дрогнули.

— Не отпускайте, магистр, — процедил я.

Мы держали воздействие ещё минуту. Потом ещё одну. Кристаллы постепенно теряли заряд, но к этому времени аура Николь уже сама подхватила ритм. Теперь нам нужно было дать ей самой вернуться к нормальному жизненному состоянию.

— Ослабляем воздействие, — велел я.

Мы осторожно уменьшили силу заклинания. Медленно, убирая один контур за другим. Когда последний из них исчез, я отступил на шаг и тяжело выдохнул.

В горле пересохло, руки слегка подрагивали от перенапряжения. Я пропустил через себя столько маны, сколько ни разу в жизни не пропускал.

Мы с магистром молча смотрели на Николь и ждали. Каждая секунда казалась вечностью, заставляла сердце сжиматься от тревоги.

Николь открыла глаза. Подняла веки, моргнула, скользнула взглядом по потолку и стенам, а затем остановилась на мне.

— Юрий?.. — слабо произнесла она.

— Я здесь, Николь, — я подошёл ближе, и на лице сама собой появилась улыбка.

— Где я?..

— Дома. Всё закончилось.

— Я потеряла сознание? Операция прошла успешно? Ой, магистр Дюваль… Какими судьбами?

— Она очнулась! — Фредерик рассмеялся и хлопнул в ладоши, отчего Николь вздрогнула.

Уже через секунду в комнату влетел Персиваль, за ним — Луиза.

— Доченька! — Луиза бросилась к кушетке и упала на колени, зарыдав.

— Мама… не плачь… Всё хорошо… — прошептала Николь.

Персиваль остановился у двери. Несколько секунд он молча смотрел на дочь, как будто не верил, что она пришла в сознание. Его глаза тоже наполнились слезами. Маркиз пытался держать лицо, но получалось плохо. Он прерывисто выдохнул и повернулся ко мне.

— Граф, я… Не знаю, что сказать. Я лично и весь мой род в долгу перед вами. Не знаю, как смогу расплатиться.

— Маркиз, пожалуйста, давайте без этого.

— Нет уж, позвольте! — он положил руку на моё плечо и сжал. — Я знаю, что вы скажете. Что это ваша работа, что не нужно благодарностей, что всё в порядке. Но повторяю: я перед вами в долгу!

— Как скажете, — вздохнул я.

— Магистр, я про вас не забыл! Перед вами я тоже в неоплатном долгу! — Персиваль направился к Фредерику.

— Мы сделали, что должны были, ваша милость, — откликнулся тот.

Дюваль уже проводил заключительную диагностику, тихо переговариваясь с Луизой. Через несколько минут он подошёл ко мне.

— Состояние стабильное. Связь почти полностью восстановлена, через пару дней дойдёт до нормы. Но она сильно истощена.

— Да, следующий сеанс по освобождению каналов мы сможем провести нескоро, — кивнул я.

Это, в общем-то, было ожидаемо. После такого стресса организм Николь требовал времени и покоя. Спешка тут смерти подобна — в самом прямом смысле.

Персиваль снова подошёл ко мне.

— Юрий, у меня к вам просьба, — негромко сказал он.

— Слушаю.

— Останьтесь у нас. Хотя бы на время восстановления Николь. Мы выделим вам всё необходимое, что только попросите, — произнёс маркиз.

Я задумчиво взглянул на него. Да, разумно будет держать Николь под наблюдением, и лучше, если это наблюдение буду вести именно я.

В Российской империи у меня сейчас не было ни одного срочного дела. Всё, что не требовало моего личного присутствия, я мог делать удалённо.

А значит, ничто не мешало мне принять предложение маркиза.

— Хорошо, Персиваль. Я останусь.

— Спасибо, — он глубоко кивнул.

— Только мне понадобится отдельный рабочий кабинет. И я хочу, чтобы мои люди установили там необходимые защитные артефакты.

— Как скажете, — покорно согласился маркиз.

Я кивнул и посмотрел на Николь. Она встретила мой взгляд и улыбнулась так, что вся усталость мгновенно испарилась. Как бы тяжело мне ни было в эти дни — я понял, что всё это было не зря.

Италия, город Рим, офис агентства «Мюллер и партнёры»

Клеменс Мюллер снял офис на верхнем этаже старого здания. Ничего лишнего: три комнаты, приёмная, небольшая кухня. Два выхода, один из которых вёл на пожарную лестницу, а оттуда — во внутренний двор. Мюллер лично проверил все пути отхода до подписания договора аренды.

Привычка. За время службы на германскую корону он усвоил одно простое правило: у любой комнаты должны быть две двери. Одна — для гостей. Вторая — для себя.

В офисе было пусто. Клеменс поправил неровно стоящий монитор компьютера и спросил про себя:

«Ульрих, как тебе система безопасности?»

«Крепкая. Нравится», — ответил дух, который был постоянным спутником Мюллера уже десять лет.

«А как тебе Рим?» — Клеменс подошёл к окну.

«Шумно. Не нравится».

— Да, согласен, — пробормотал Клеменс вслух.

За окном сигналили машины, кричали торговцы, на перекрёстке выступал уличный гитарист. Шумно, это уж точно. Одновременно ленивый и многолюдный город, красивый и коварный.

Идеальное место для работы.

В дверь постучали.

— Войдите, — не оборачиваясь велел Мюллер.

Вошёл Отто Штайнер, бывший обер-лейтенант немецкой королевской армии, превосходный разведчик и специалист по работе с информацией. Они с Клеменсом вместе воевали и доверяли друг другу безоговорочно. Отто согласился приехать в Рим и работать на Клеменса после первого же звонка.

— Шеф, есть разговор, — пробасил Штайнер и сел в кресло.

— Говори.

— Вчера вечером я проверял склад в Остии, куда доставляют основу эликсира Серебровых для герцога Каттанео. Заметил подозрительные машины, люди в них внимательно наблюдали за разгрузкой.

Мюллер посмотрел на сослуживца через плечо:

— Номера записал?

— Записал. Проверил через наших знакомых в местной полиции. Обе машины зарегистрированы на одну и ту же фирму — транспортная компания «Адриано Сервицци», головной офис.

— Палермо, — повторил Мюллер.

— Да. Сицилия. Я навёл справки и узнал, что эта фирма — прикрытие, через неё местные дворяне на пару с мафией занимаются контрабандой, — ответил Отто.

— Интересно, зачем контрабандистам наблюдать за складом русского рода? — Мюллер постучал пальцами по столу.

— Я тоже задумался. Поставил ребят наблюдать за наблюдателями, — усмехнулся Штайнер.

— И каков результат?

— Во-первых, они не только у склада. Один крутился возле порта, другой замечен у железнодорожного узла в Ориоло.

— То есть отслеживают всю логистическую сеть, — хмыкнул Клеменс.

— Именно. Во-вторых, вчера вечером их старший встречался с человеком в кафе на улице виа Венето. Человека я опознал. Это Джулио Моретти, известный посредник. Работает с теми, кто не любит светиться.

— С кем именно?

— По некоторым данным, Моретти был связан с европейским крылом так называемой Чёрной касты. Прямых доказательств нет, но его имя всплывало.

— Кто бы сомневался… Хорошо, Отто. Усиливаем наблюдение. Надо разобраться, чего именно хочет каста, — велел Мюллер.

— Будет сделано, — Штайнер кивнул и встал.

Когда он вышел, Клеменс достал телефон и набрал номер Шрама.

— На связи, — раздался в динамике его хриплый голос.

— Здравствуй, Богдан, это Мюллер. Есть что доложить.

— Докладывай.

— Какие-то мутные ребята следят за поставками ваших эликсиров в Риме. По моим данным, за этим стоят сицилийские контрабандисты. Но есть признаки, что они могут быть связаны с Чёрной кастой.

— Не удивлён, — хмыкнул Шрам.

— Я сказал то же самое, когда услышал, — улыбнулся Клеменс.

— Надо усилить охрану складов и логистических узлов. Я попрошу господина связаться с герцогом Каттанео, чтобы передать ему информацию. Если понадобится, пришлём тебе нескольких надёжных ребят.

— Благодарю.

— Продолжай копать. Если узнаете, что это действительно каста — немедленно докладывай. Тогда мы свяжемся со спецслужбами и будем действовать жёстко, — произнёс Богдан.

— Понял. Буду держать в курсе, — ответил Мюллер.

Мюллер положил телефон на стол. За окном медленно садилось солнце, заливая крыши Рима жидким золотом.

Красивый город. И очень, очень опасный.

Австрия, город Вена

Вебер прочитал короткий доклад от одного из своих информаторов и скривился.

Значит, Юрий Серебров снова приехал в Европу. Не испугался. Даже более того — продолжает активно наращивать связи и выстраивать международный бизнес.

Сучёныш.

Вебер ненавидел таких, как он. Граф безусловно талантливый человек, но слишком молодой и самоуверенный, слишком наглый. Ему повезло родиться в дворянской семье и получить дар. В жизни у него изначально была фора. Даже несмотря на то, что недавно род Серебровых находился в плачевном состоянии — они всё ещё оставались аристократами и имели преимущество над простыми людьми. Такими как Клаус, которым всего приходилось добиваться своим трудом. Которым приходилось добиваться силы и уважения через пот и кровь, а не благодаря тому, что их фамилия была благородной.

Вебер вышел из офиса АУГР, сел в свой автомобиль на парковке и достал из бардачка защищённый телефон. Набрал номер.

Когда на том конце ответили, Вебер коротко доложил:

— У меня информация по Сереброву. Он в Европе.

— Мы знаем. Это всё? — спокойно поинтересовался голос.

— Устранить? — скрипнул зубами Клаус.

После того, как с Сереброва сняли обвинения, это стало личным делом. С тех пор за Вебером внимательно следили, обоснованно подозревая в связях с Чёрной кастой. И виновен в этом был именно русский граф.

— Нет. Его пока лучше не трогать, — ответили агенту.

— Почему?

— Потому что он только начинает строить структуру. Если мы попробуем ударить сейчас, то можем её разрушить слишком рано и без пользы. Нам выгоднее другое.

— Что? — спросил Вебер.

— Внедриться в его круг. За его делами в Европе уже наблюдают. Так что не мешай ему, Клаус. И не пытайся устранить его без приказа.

— Хорошо… — процедил он.

— Но внедриться надо обязательно. В Риме уже идёт работа, и там открыл агентство Клеменс Мюллер. Помнишь его? — в голосе прозвучала лёгкая издевка.

— Да, — обронил Вебер.

— Отправь к нему своего человека. Сделай так, чтобы Мюллер поверил ему. Когда всё сделаешь — доложи.

Не дожидаясь ответа, собеседник положил трубку.

Вебер ещё несколько секунд держал телефон возле уха, затем медленно опустил его и задумался.

Нужен надёжный человек, которого Мюллер захочет нанять и который не сольётся при первом же давлении. Нужен тот, кто умеет работать под прикрытием.

И у Клауса был такой человек…