Глава 30

Различаю лишь отдельные слова, отрывки.

- Кровь активировалась.

- Это невозможно, эрд, она не из наших.

- Молчи. Готовь печать.

Гульта не растворяется в пространстве, подобно туману. Она смотрит на меня со смесью скорби и сожаления, а рядом с ней появляется Эйхос – мальчишка, что назвался её сыном. Ещё один призрак во плоти. И в его глазах больше любопытства, чем жалости.

Свет над головой дробится на лучи, будто сквозь прозрачное стекло проливаются тысячи солнц. Они режут пространство, словно тонкие золотые клинки. Пытаюсь вдохнуть, но воздух тягуч, как мёд. Ауримант держит меня на коленях, сжимая руку, и его ладонь – якорь: единственное, что не позволяет провалиться в пустоту.

- Вы уверены, эрд? - чей-то голос, шёпотом, будто опасается потревожить само небо.

- Уверен, - отвечает он глухо. - Свяжи нас, - а потом громче и надрывнее. – Пошли все прочь!

Тут же миллион шорохов и движений. Мир кружится, а потом покрывается белым туманом. Наши руки соединяются вместе предплечьями, которые смотрят вверх. Перевязываются верёвкой, чтобы не разъединиться. Замысловатая печать, позади которой две иглы, впивается в его кожу на запястье, а затем в мою, соединяя перемычкой.

Жар. Сначала в запястье, потом в сердце. Что-то движется под кожей, будто сотканные из света нити пробиваются наружу. Вены вспыхивают слабым свечением, и в них течёт сама радуга, а потом становятся золотыми реками, пока не затухают, превращаясь в самих себя.

Ванечка.

Больше всего я сожалею ни о том, что умираю вновь. А о том, что так не смогла ничего исправить.

- Что ты…, - хочу сказать, но язык не слушается. Я нужна ему лишь затем, чтобы добыть чёртов камень. Для таких, как Ауримант, человеческая жизнь ничего не стоит. А ради артефактов горят города и умирают невинные.

Генерал обхватывает моё лицо обеими руками, прижимает лоб к моему. Его дыхание горячее, ровное. Из-под пальцев исходит гул: низкий, вибрирующий, древний, будто поёт сама земля. Несколько капель крови, выбравшихся наружу, поднимаются между нами, соединяясь в воздухе: две точки: огненная и золотая, две половины одного целого. Я откуда-то знаю, что они едины, что они обрели друг друга.

- По праву крови, по праву жизни. Твоя боль - моя, - шепчет Ауримант, и каждое слово отзывается в груди. - Твоя смерть - моя.

Мир вспыхивает белым. Воздух трещит, кожа горит, но где-то под этим странное ощущение покоя. Словно кто-то вшивает моё сердце в чужое, и оно бьётся теперь в два голоса. Вижу его глаза: янтарь, наполненный огнём и чем-то, что не поддаётся описанию.

- Зачем? – шепчу, совсем сбитая с толку.

Я не понимаю. Я совершенно не понимаю, что происходит. Чудовище пытается меня спасти?

- Чтобы ты жила.

Он склоняется ниже, и в тот же миг всё стихает. Гул, боль, свет - всё уходит, остаётся только тяжесть и ровный, как удар сердца, ритм крови, где мой пульс сливается с его. Перед тем как темнота окончательно поглощает сознание, я слышу последнее.

- Теперь она - твоя половина. Пусть Боги хранят вас обоих.

И где-то глубоко внутри что-то отзывается на этот зов. Не страх, не боль, а тихое, древнее «да».