Глава 33

Только что генерал сказал про сон, и что в нём видел меня. Совсем, как я его. Только не ту, что теперь перед ним, он видел меня настоящую?

Голова, ещё очень тяжёлая, кружится от разговора, и я невольно касаюсь виска.

- Тебе следует отдохнуть, - решает он за меня, намереваясь подняться с места, но я уверенно говорю.

- Нет! Сперва во всём разобраться. Я и так долго спала.

На удивление он не противится, а садится удобнее. Метаморфозы, произошедшие за один день, невероятные. И я не понимаю, где он настоящий: сейчас со мной или там с воинами и слугами.

- Что такое истинность? – задаю вопрос, выдерживая немигающий янтарный взгляд.

Он медлит, и впервые вижу, что слова даются ему труднее, чем приказы. Он не привык говорить по душам.

Не генерал. Не эрд. Просто мужчина, который слишком долго жил в одиночестве, чтобы говорить о таких вещах.

- Удивлён, что ты не знаешь, хотя это присуще скорее драконам.

- Но я не дракон, - качаю головой.

- И это ещё одна странность. Ибо я был уверен, что мне предназначена равная.

- Тогда с чего ты убеждён, что я твоя истинная?

- Боги не ошибаются. Я был в Храме Великой матери драконов, и она указала на тебя.

Наверное, на моём лице отражается скепсис, потому что вообще не верю в подобные вещи, но тут же стираю его, понимая, как это выглядит. Пленница, что выказывает господину неуважение.

- Я сказал что-то смешное? – градус недовольства в комнате повышается.

- Прости, я не сталкивалась ранее с божьими указаниями.

Подлокотники скрипят под его силой, и я кошусь на выступившие на кулаках костяшки, пока генерал пытается подавить в себе желание сделать что-то со мной.

- Ты слишком остра на язык, Ива, - изрекает. – И, если мы связаны, это не значит, что я позволю тебе неуважение к себе или нашей религии. Не заставляй меня искать рычаги давления, потому что я обязательно их найду.

От его слов веет угрозой, и я вспоминаю Ваню, осознавая, что следует вести себя предельно осторожно.

Вообще удивлена, что такой, как Ауримант, чтит богов.

- Расскажи мне об истинности, пожалуйста, - говорю нежно.

- Истинность, - повторяет он, глядя куда-то в сторону, будто боится поймать мой взгляд. - Это не поэтическое слово, Ива. Это древний термин из акрионских хроник. Так называли тех, чья душа откликается на другую так, будто они когда-то были одним целым.

Он делает паузу, а затем добавляет глухо.

- Связанных за пределами времени. Иногда лицо приходит во снах, и я видел женщину, что стояла на границе света и тьмы. Но не тебя, - качает головой.

- Опиши её, - прошу, чувствуя, как сердце бьётся в горле. Неужели, сейчас по словесному портрету я узнаю себя.

- Это ни к чему, потому что сон – ложь.

- Но вдруг ты ошибаешься, и на самом деле твоя истинная та женщина?

- Великая мать не ошибается, Ива. Я был у Храмовника, он заметил изменения после нашей близости. Артефакты всегда говорят истину, мать указала на тебя. Ты и есть та, кто предназначен богами.

Но как же мне хочется узнать, кого видел он!

- Что до твоих снов, Ива? Только не лги мне. Я могу понимать твои чувства, если захочу. Мы связаны. Но желаю, чтобы ты говорила правду. Ты когда-нибудь видела меня во снах?

- Да.

Он будто прислушивается к чему-то, а потом согласно кивает.

- Что это за ритуал? – вопрос от меня, и касаюсь метки на запястье.

- Клятва Сердца или печать Двух. Когда-то, много веков назад, воины ордена «Семерых Кровей» давали клятву защищать не только жизнь своих братьев, но и их душу. Они верили, что сила воина не в оружии, а в том, кого он оберегает. Чтобы сохранить жизнь союзника, они соединяли кровь и дыхание, позволяя магии вплести нити их сущностей воедино. Этот ритуал был запрещён после Великого Раскола: потому что слишком часто один погибал, унося с собой жизнь второго.

- А представление?

- Оуэл нужно достать, и не только потому, что он нужен мне. Он убивает, я уже говорил. Один из вариантов - заставить тебя испытать сильнейшие эмоции: страх, ненависть, безысходность. Они могли вытолкнуть камень. Именно поэтому я и придумал историю с Гультой.

Что? С самого начала всё было ложью? И мальчишка, и подруга, с которой я ходила, и даже лавочник? Он лгал мне обо всём? Мои сомнения не скрываются от дракона.

- Я чувствую горечь, разливающуюся по твоим жилам. Но так было нужно. И обещаю, что больше не стану подвергать тебя такой опасности. Мы поняли, что камень не желает покидать хозяйку. Он скорее убьёт тебя, чем покажется. И лишь ты сама способна заставить его покинуть приют.

- Я? – недоумеваю.

- Да, Ива, - говорит спокойно и холодно. – Ваши энергетические поля настолько сильно переплелись, что разорвать эту связь можно лишь смертью или годами работы с сильнейшими магами.

- Тогда тебе проще убить меня, - говорю с горькой усмешкой.

- И подписать нам обоим приговор? – поднимает он брови. – Мой род – древний и могущественный, и я не могу допустить, чтобы он оборвался на мне. Сильный наследник тот, кто рождён от истинной. Ты – мой щит, я – твой меч. Объединившись, мы куда сильнее, чем порознь. Но и куда уязвимее.

- Ты можешь привязать меня к себе, но требовать наследника не вправе. Я не желаю этого!

- Разве у тебя есть выбор, Ива?

- Ты – чудовище, что убивало невинных! – вырывается у меня, но потом жалею о сказанном, смотря, как на лице генерала играют желваки.

- Надеюсь, однажды ты меня поймёшь, потому что любить ту, кто ненавидит, - невыносимо больно.

Он резко поднимается с места, а я застываю в удивлении, ни в силах понять: о чём он говорит.

Любить? Мы знакомы несколько дней, о какой любви речь? И, если так любят, то как ненавидят тогда?

- Ты не способен любить, Ауримант, - говорю ему вслед. Любовь – это дар, который не каждому даётся.

- Или проклятие, - добавляет, громко хлопая дверью, и я остаюсь одна.