Глава 56

Я снова беременна и уже обречена потерять одного из детей. Эта мысль не кричит, она тихо сидит где-то под рёбрами, тяжёлая, как влажная земля. Я не плачу. Пока. Потому что должна благодарить богов и эту женщину, которая смогла спасти жизнь мне и мальчику. Значит, у меня снова будет сын.

У нас будет сын.

Возвращение кажется сном наяву. Холодный воздух и размеренное биение крыльев успокаивают. Камень внутри молчит, будто действительно накрыт невидимым колпаком, и впервые за долгое время я могу просто дышать, не ожидая боли.

Варруген встречает нас настороженно, по городу поползли слухи о том, что невеста генерала успела посидеть в тюрьме, и это не очень нравится Ауриманту. Болтающим плевать на причину, главное – следствие и пересуды.

Вижу, как сосредоточено его лицо, как он постоянно о чём-то думает, но ничего не говорит мне. А впереди маячит свадьба, и весь город придёт глазеть на нас.

На следующий день генерал снова отбывает по работе в Каменные Кары, а в доме появляется лекарь: пожилой, обстоятельный, слишком внимательный к моему пульсу и цвету кожи. Он говорит, что теперь станет наблюдать за беременностью, задаёт вопросы, велит больше отдыхать и категорически запрещает тревожиться. Пока что о ребёнке говорить слишком рано, он ещё не виден его зрению, но через пару месяцев проявится. И Букс, как зовут лекаря, будет рад принимать роды у сына генерала.

Дни тянутся вязко, как мёд. Я жду вестей от Глофа. Каждое утро ловлю себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре, к любому голосу за дверью. Но новостей нет. Ни плохих, ни хороших, словно время тянут нарочно. И это мучает сильнее всего.

Модистка возвращается на этот раз с победной улыбкой. Платье готово почти полностью, словно его действительно шили не иглой, а заклинаниями. Оно лёгкое, цвета молочного золота, с тончайшей вышивкой по лифу. Узоры напоминают чешую, но настолько изящную, что она скорее похожа на свет, застывший в ткани. Рукава полупрозрачные, струятся, как дым, а спина открыта ровно настолько, чтобы это было красиво, а не вызывающе. Юбка падает мягкими слоями, и когда я делаю шаг, кажется, будто платье плывёт за мной.

- Для невесты генерала, - говорит Мирана с гордостью, довольная своей работой. Что ж, она действительно постаралась на славу, никогда прежде я не носила подобной роскоши ни в этом, ни в том мирах.

- Вам очень идёт, - покрывает она мою голову прозрачной фатой и отходит, чтобы посмотреть издалека. Вижу в дверях Рафу, на глазах слёзы. Старая служанка за последнее время стала мне очень близка. Ей до сих пор необходимо о ком-то заботиться, и как только она узнала, что я жду ребёнка, сразу окружила меня заботой и теплом.

И в этом доме уже не так плохо и тоскливо, потому что всё изменилось. И слуги, и я, и сам генерал, который возвращается через неделю после отъезда и находит меня вечером в оранжерее. Я сижу на скамье, перебираю пальцами листья незнакомого растения и смотрю в никуда. Он молча подходит, опускается рядом. Некоторое время мы просто сидим: без приказов, без вопросов, без войны.

- С приездом, - нарушаю первой молчание, а он берёт мою руку осторожно, как что-то бесконечно хрупкое.

- Лекарь говорит, тебе лучше, - произносит он тихо.

- Да, - отвечаю. - Физически. Вестей от Глофа так и не было.

Он хмыкает, словно понимает разницу.

Я поднимаю на него взгляд и вдруг замечаю, насколько он устал. Не генерал, не каратель. Просто мужчина, на плечи которого разом обрушилось слишком многое.

- Ты боишься? - спрашиваю.

- Конечно, нет. У меня нет такого права, Ива.

- Быть человеком?

- Я - дракон, который никогда не должен усомниться в своих решениях и поступках, который никогда не должен бояться, иначе стану слабым. Который точно знает, что следует сделать.

Я тянусь и кладу ладонь ему на грудь, туда, где под кожей бьётся сердце дракона и человека одновременно.

- А я боюсь, - говорю честно. – Что ты не выполнишь своё обещание. Но я рада, что ты рядом.

Он накрывает мою руку своей, склоняется и касается губами моего лба. Жест простой, почти целомудренный, но от него в груди разливается тепло.

- Мне пришлось отозвать Глофа, он был мне нужен в Карах. Но теперь я найду мальчика, - говорит он твёрдо. – Отправлюсь за ним сам. И я рад, что стану отцом. Это было так неожиданно сперва, но потом, оставшись наедине с собой, я осознал, что желаю этого. Что это новый шаг моей жизни. Что я всячески стану помогать сыну познавать этот мир, что я не повторю ошибок своего отца. Только что бы я не делал, я не могу забыть о том, что их было двое.

- Эйлин сделала всё возможное.

- Я так не думаю, - качает головой.

Но каждый из нас осознаёт, что выхода не было, и что с этим просто надо смириться.

Если бы раньше, в тот день, когда я впервые увидела его, мне бы сказали, что генерал станет переживать о детях, я бы ни за что не поверила. Но Ауримант сильно изменился, и мне кажется, всё дело в том, что нас связывает истинность. Словно своей добротой я смогла разбавить его тьму.

Он притягивает меня, и я позволяю себе на мгновение забыть обо всём: о войнах, камнях, пророчествах и потерях. Есть только тепло его рук, медленный ритм дыхания и ощущение, что, несмотря ни на что, я всё ещё жива.

Наконец, он произносит:

- Рядом с тобой я перестаю быть чудовищем.

Тишина. Она не давит. Она живая. Между нами - не расстояние, а дыхание. Я не знаю, что сказать. Все слова вдруг становятся лишними, слишком мелкими для этого мгновения.

Просто кладу голову ему на плечо, чувствуя, как через нашу связь всё ещё течёт слабая боль, перемешанная с его виной.

В груди что-то дрожит, как тонкая струна. Мне страшно, но не потому, что он опасен, а потому, что этот страх не отталкивает, а притягивает.

Он отворачивается, будто осознаёт, что сказал слишком много.

- Следует отдохнуть, - произносит, поднимаясь. – А завтра я отправлюсь за твоим братом.