Глава 63

Глоф идёт уверенно, но я замечаю напряжение в его плечах. Останавливается перед нами, склоняет голову.

- Эрдана, - говорит громко, так, чтобы слышали все. - Позволь преподнести тебе дар от моего сердца и по воле твоего супруга.

У меня внутри всё сжимается.

Глоф делает шаг в сторону, из-за его спины выходит мальчик. Вскакиваю с места, не в силах больше сидеть.

Слышу только собственное сердце: гулкое, отчаянное. В груди что-то обрывается и тут же начинает болеть так, что перехватывает дыхание, а у него в глазах слёзы, в руках маленький букет ромашек, и одна из них за ухом. Совсем, как тогда, когда он собирал для меня букет с отцом, а тот заложил им обоим цветок за ухо.

Хочу бежать, но рука генерала останавливает. Он смотрит на меня, но в его взгляде нет упрёка.

- Он подойдёт сам, Ива.

Мальчик делает шаг. Потом ещё один. Медленно, будто боится, что, если подойдёт слишком быстро, - его остановят, накажут, возразят, что так нельзя. Кажется, он слишком хорошо выучил своё место в этом мире.

Зал шумит, но для меня всё будто тонет в воде. Я вижу только его: похудевшего, вытянувшегося, с упрямо сжатыми губами и огромными глазами, в которых плещется страх вперемешку с надеждой. Лицо чужое, но главное не это. Я уверена: это Ванечка, мой Ваня. Букет дрожит в его руках, лепестки осыпаются на каменный пол.

Он останавливается в шаге от меня. Слишком близко, чтобы не верить. Слишком далеко, чтобы решиться.

Я делаю вдох. Голос выходит не сразу, он застревает где-то между сердцем и горлом, ломается, но я всё же произношу.

- Здравствуй, Ваня.

Имя звучит тихо, чужеродно, при сотне чужих людей, когда я бы предпочла говорить один на один, но сейчас не могу ничего исправить, как и делать вид, что я спокойна. Для меня его имя громче любого крика. Оно настоящее. Моё. Наше.

Его плечи дёргаются. Он моргает часто-часто, словно проверяя, не исчезну ли я. Губы дрожат, подбородок предательски опускается.

- Я, - он пытается сказать что-то ещё, но не может.

Опускаюсь перед ним на колени, не заботясь о платье, о взглядах, о том, что эрдане дома Вальтов так не положено. Протягиваю руки медленно, чтобы не спугнуть.

- Иди ко мне, - шепчу сквозь слёзы. - Я здесь. Я больше никуда не денусь. Он врезается в меня всем телом, ноги подгибаются, и гости ахают. А Ваня утыкается лицом в мою грудь, сжимает ткань платья так крепко, будто боится, что я растворюсь. Букет падает, рассыпаясь под ногами. Я обнимаю его, прижимаю к себе, вдыхаю запах пыли, холода и живого, упрямого ребёнка.

- Мамочка, - вырывается у него наконец, хрипло, с надрывом, словно это слово долго держали взаперти. - Мамочка…

Мир рушится.

Слёзы катятся сами, без стыда и без остановки. Я целую его макушку, волосы, висок снова и снова, будто наверстывая все те дни, когда не могла быть рядом, и крепко держу, боясь, как бы никто нас не разлучил. А зал внимательно следит за каждым моим движением.

- Я здесь, Ванечка. Я с тобой, - повторяю, как заклинание, плача от счастья. - Всё хорошо. Ты дома. Ты больше не один.

Он всхлипывает, кивает, цепляется за меня, как за единственную опору, а в зале проходит шёпот.

«Мамочка».

- Этот брат моей жены, - изрекает Ауримант, дабы объяснить всем присутствующим, что происходит, хотя и сам озадачен этим «мамочка», - некогда его выкрали из дома, а теперь мы нашли его.

Мы поднимаемся с коленей, смотря на собравшихся, и не размыкаем объятий. Генерал поднимает кубок, провозглашая тост, и все гости ликуют, а в моей груди разливается бесконечная благодарность и любовь к этому мужчине, который даже не представляет, что сегодня произошло. Но теперь я ему обязательно всё расскажу.