Глава 2. Юный мастер

— Почему ты зовёшь маленького мальчика мастером? – шепотом спросила я у Бекки, когда мы шли к главному входу.

— Вы-ы-ы, – протянула служанка как-то неуверенно, будто подбирала слова, – молодого господина тоже помните смутно?

Я лишь с досадой кивнула.

На деле я не помнила никого и ничего. Когда неделю назад проснулась в этом доме, то и вовсе решила, что всё происходящее – страшный сон. Однако в голове очень хорошо засел момент наркоза перед операцией. Сомнений не было: на том хирургическом столе Вика Елисеева умерла в свои тридцать лет. И теперь мне не оставалось ничего, кроме как притворяться Эвой, раз уж так распределило мироздание.

Прореветься и пожалеть себя я успела за прошлую неделю. Благо здешний доктор быстро решил, что у меня приключился неожиданный приступ амнезии. Слуги в это поверили, а хозяин дома и его сын уже были в отъезде.

Происходящее продолжало пугать меня. Встречи с мальчиком я боялась меньше, чем с его отцом. Хотя с детьми всегда ладила скверно. Своими бог меня не наградил. Видимо, как и Эванджелину.

— Ничего, – произнесла Бекка, подавая мне пальто. – Господин Престон быстро поможет вам его вспомнить.

Она как-то нервно усмехнулась. Плохой знак. После знакомства с главой семейства очень хотелось увидеть покладистого, доброго мальчика. Но… яблоко от яблони недалеко падает.

Впрочем, я успела изучить кое-какие записи Эвы. Она не вела дневник, но зато семейные книги учета, наследования, письма от родственников – всё это у неё сохранилось. Я знала, что Престон ей не чужой. Леогард женился на младшей сестре Эванджелины, Тиффани. Увы, та умерла, когда сыну было меньше года. Вернувшись с войны, Леогард взял в жены старшую сестру из той же семьи. Так что Престон был прямым племянником Эвы. А теперь, получается, моим?..

С этой мыслью я вышла на крыльцо. Его добротно очистили от снега, как и дорожку, к которой подъехала карета. Не успела я разглядеть кого-либо в оконце, как деревянная дверца скрипнула, чуть не отлетела, и на снег выпрыгнул резвый парнишка.

— Мастер, куда же вы?! Простудитесь! – крикнула из кареты пожилая нянечка или гувернантка. Я пока не разобралась во всех тонкостях здешних правил.

Престон мчал прямиком ко мне. Его шубка была расстегнута нараспашку, а красный незавязанный шарф слетел с шеи и упал на снег. Однако мальчика это нисколько не смутило. Я заметила, что на глазах у него появились крупные капли слез. В несколько прыжков ловким жеребенком он забежал по ступенькам на крыльцо, подбежал ко мне и буквально вцепился крепкими объятиями.

— Матушка! Я так рад, что вы в порядке!

Я была искренне поражена. Уже успела подготовить себя к несносному ребенку, а тут такая теплота в первые же секунды. У меня даже сердце сжалось.

Невольно переглянулась с Беккой. Служанка казалась просто шокированной.

— Ой, – пискнул Престон и отшагнул от меня, виновато утирая щеку, – я забыл, что вам не нравится, когда я так вас называю, тётя Лина. Простите.

Эве не нравилось, что родной ей мальчик зовёт её мамой? Как грустно! Она была жестокой женщиной или просто не хотела, чтобы забывали сестру? Так или иначе, я присела перед растрепанным темноволосым парнишкой, щеки которого успели порозоветь от морозца, и также обняла его, прижимая к себе.

— Ну что ты, зови меня, как хочешь. Я буду только рада.

Всё же свою маму он не застал, и Эванджелина буквально вырастила мальчика.

— Х-хорошо, – как-то неуверенно ответил Престон и постеснялся обнять меня в ответ. – Я замерз. Бекка! – он вдруг вскрикнул, из-за чего мне пришлось отстраниться. – Чего стоишь статуей?! Приготовь мне горячего чаю!

Ага. Вот и отцовские корни прослеживаются. Даже словечки те же. Но ничего, первая встреча дала мне понять, что в сорванце есть с чем работать.

— Уже готово, юный мастер, – со вздохом ответила ему Бекка.

— Так оно уже трижды успело остыть! Подогрей!

— Не разговаривай с Беккой в таком тоне, – строго вмешалась я. – Извинись и иди переоденься к столу. У тебя снег на штаны налип.

Престон поднял на меня взгляд, в котором недовольство быстро сменилось покорностью. Кивнул и промямлил:

— Прости, Бекка…

— Ничего. – Служанка улыбнулась, но явно не очень искренне. Думаю, она знает много всего, что с первого раза я не рассмотрю.

Престон вошёл в дом. Скинул верхнюю одежду прямо на пол и тут же рванул к лестнице на второй этаж. Я хотела окликнуть его, чтобы заставить развесить всё по местам, но резвого сорванца уже и след простыл.

После я познакомилась с няней Престона, миссис Роуз. Она объяснила, что занимается лишь повседневными нуждами «юного мастера», а его образование лежит на плечах приезжего учителя. Но сейчас он ещё месяц будет в отпуске. Потому и Престона было решено свозить погостить к бабушке с дедушкой, но он… «посчитал нужным уехать, когда узнал о возвращении домой отца, и не желал принимать отказ» – как сказала сама нянечка. При этом по её милому морщинистому лицу, которое изменилось в недовольной гримасе, сразу стало ясно: под невинными словами скрывается нечто куда более неприятное.

В теле хозяйки поместья с настоящими слугами мне было крайне некомфортно. И всё же я постаралась войти в роль и распорядилась, чтобы миссис Роуз хорошо отдохнула после долгой дороги. Сама же я пошла в столовую, где Бекка разливала уже свежий чай.

— Престон так эмоционально меня встретил, – задумчиво произнесла я, садясь за стол. – Ты успела написать моим отцу и маме, что я… приболела?

— Нет, – служанка удивленно похлопала глазами.

Что? Как странно. Тогда почему Престон плакал после недельной разлуки с тётей?

— Но, может, это сделал доктор, – добавила Бекка.

Я кивнула. Вполне логично.

На пороге столовой показался переодевшийся Престон. Он недовольно утер нос ладонью и забрался на стул во главе стола.

— Разве там не должен сидеть твой папа?

— Ага, – недовольно протянул мальчик. – Быстрее меня в макушку поцелует ангел, чем отец спустится пить с нами чай…