Глава 24. Дилижанс, ездовые ящеры и очень нервный эльф

Дилижанс оказался большим, тряским и пахнущим так, будто в нём перевозили не людей, а целую деревню вместе с урожаем. Лена влезла внутрь, оглядела узкие деревянные скамьи, тюки с сеном в углу и двух уже сидящих пассажиров — сонного торговца и старушку с корзиной, из которой доносилось возмущённое кудахтанье.

— Ну, — сказала она, — не пятизвёздочный отель, но жить можно. Тингол, залезай.

Тингол не залезал. Лена обернулась. Эльф стоял у дилижанса, держась за дверцу побелевшими пальцами, и смотрел на то, что было запряжено вместо лошадей. А запряжены там были ящеры. Настоящие. Живые. Размером с небольшую лошадь, покрытые чешуёй, с длинными хвостами и совершенно спокойными, даже сонными глазами. Они лениво пережёвывали что-то, стоя в упряжке, и, кажется, их совершенно не волновало происходящее.

— Это... — начала Лена и вовремя прикусила язык.

Корвус говорил ей: не реагируй на обычные для этого мира вещи как на чудо. Для местных ящеры в упряжке — норма. Как для неё — лошади.

— Ездовые ящеры, — подсказала старушка из дилижанса. — Самые надёжные. Не пугливые, не брыкливые, жуют себе и жуют. Лошади, они нервные, а эти — скала.

— Понятно, — кивнула Лена, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Внутри у неё всё переворачивалось от любопытства, но она держалась. Ящеры. Настоящие. Как в фильмах про первобытный мир. Только мирные и запряжённые в дилижанс.

— Тингол, залезай, — повторила она.

Тингол не залезал. Он стоял, вцепившись в дверцу, и смотрел на ящеров с таким ужасом, будто они были чудовищами из древних легенд.

— Ты чего? — Лена подошла ближе.

— Я... — эльф сглотнул. — Я не могу.

— Почему?

— Они... — Тингол показал на ящеров дрожащей рукой. — Они же...

— Ездовые ящеры, — подсказала старушка из дилижанса. — Самые безобидные твари на свете.

— Для кого безобидные?! — взвизгнул Тингол.

— Для всех, — удивилась старушка. — Ты чо, эльф, ящеров не видел?

— Видел! — выпалил Тингол. — В книгах! Где они людей жрут!

— Это другие ящеры, — вздохнула старушка. — Хищные. А эти — травоядные. Жуют травку и сено. Добрейшие существа.

— Но у них зубы!

— У всех зубы. — Лена решила вмешаться. — У тебя тоже.

— У меня не такие!

— Такие же, только мельче.

Тингол посмотрел на неё с ужасом и обидой одновременно.

— Ты не понимаешь! — прошептал он. — Эльфы и ящеры... это... это...

— Что?

— Историческая вражда! — выпалил Тингол. — Тысячи лет назад наши предки воевали с их предками!

— С этими? — Лена показала на ящеров, которые мирно жевали сено и даже ухом не вели.

— С другими! Но они похожи!

— Они похожи на больших ящериц, которые жуют траву. — Лена вздохнула. — Тингол, ты двести лет живёшь. Ты серьёзно боишься травоядных?

Тингол посмотрел на ящеров. Ящеры посмотрели на Тингола. Один из них лениво моргнул и продолжил жевать.

— Видишь? — Лена ткнула его в плечо. — Им на тебя плевать.

— Это пока!

— Тингол! Залезай в дилижанс, или я расскажу Кузьме, что ты боишься ящеров.

— Я не боюсь!

— Тогда залезай.

Эльф залез. Но по дороге к сиденью он держался так, чтобы ящеры были вне поля зрения. А когда дилижанс тронулся и ящеры синхронно шагнули вперёд, Тингол взвизгнул и вцепился в Ленину руку.

— Расслабься, — сказала Лена. — Они просто идут.

— Я знаю! — голос Тингола дрожал. — Но они двигаются!

— Все двигаются. Даже ты.

— Я двигаюсь предсказуемо! А они...

Он не договорил. Дилижанс тряхнуло на ухабе, и эльф зажмурился. Старушка с курами наблюдала за этой сценой с неподдельным интересом.

— А он всегда такой? — спросила она у Лены.

— Всегда, — вздохнула та. — Только обычно не ящеров боится, а чего-нибудь другого.

— А вот некоторые пауков боятся. — ответил Тингол.

— Это было один раз! — возмутилась Лена.

— Ты визжала как резаная.

— Потому что он был огромный!

— А ящеры, значит, не огромные? — парировал эльф.

Старушка засмеялась. Она похлопала по корзине. Куры возмущённо закудахтали.

— Они тоже всего боятся, — кивнула старушка на кур. — Но ничего, терпят.

Тингол посмотрел на корзину, на кур, на старушку, на Лену.

— Ты меня с курами сравниваешь? — спросил он обиженно.

— Я тебя с жизнью сравниваю, — поправила старушка. — Все чего-то боятся. Главное — чтоб рядом кто-то был, за кого держаться можно.

Тингол замолчал. Посмотрел на свою руку, всё ещё вцепившуюся в Ленину.

— Я... — начал он.

— Держись, — сказала Лена. — Я не против.

Дилижанс трясся по ухабам, Тингол постепенно расслаблялся. Ящеры, кажется, действительно не планировали никого есть. Они мерно шагали, помахивали хвостами и изредка фыркали, выпуская струйки пара из ноздрей.

— А почему они паром дышат? — спросила Лена, не удержавшись.

— Теплокровные, — ответила старушка. — У них температура тела высокая. Чтоб зимой не мёрзнуть.

— Полезно, — кивнула Лена.

— Ага. И сено экономят. Меньше жрут, чем лошади.

Лена посмотрела на ящеров с уважением. Экологично. Лена задумалась, чем бы отвлечь Тингола от мыслей об ящерах

— Расскажи об эльфах.

— Что именно?

— Ну... — Лена почесала нос. — Вы правда бессмертные?

— Не совсем. Мы живём очень долго. Но умереть можем.

— От чего?

— От болезни, от раны, от старости. — Тингол вздохнул. — Просто это случается через тысячи лет.

— Тысячи?

— Ну да. Мне двести. Лет в пятьсот я войду в полную силу и стану взрослым.

Лена присвистнула.

— То есть ты подросток?

— Юноша, — поправил Тингол с достоинством. — Эльфийский юноша.

— А ведёшь себя как старикан.

— Это воспитание.

Они помолчали.

— А почему ты ушёл из дома? — спросила Лена. — Ну, учиться к людям?

Тингол задумался.

— Меня отправили учиться, ну и я хотел увидеть мир, — сказал он. — Эльфы живут замкнуто. Леса, традиции, одни и те же лица веками. А люди... люди разные. Они быстро меняются, быстро живут, быстро умирают. Это... интересно.

— Интересно?

— Страшно, — поправился Тингол. — Но интересно. Вы делаете столько ошибок за одну жизнь, сколько эльф не сделает за тысячу лет. А мы... мы просто живём, наши традиции не меняются.

— Звучит грустно.

— Иногда. — Тингол пожал плечами. — Но наставник говорил, что у всего есть смысл. И что я встречу того, кто изменит мою жизнь.

— Встретил?

— Встретил. — Тингол посмотрел на неё. — Тебя.

Лена замерла.

— Я?

— Ты. — Эльф кивнул. — Ты первая, кто не относится ко мне как к ребёнку или как к диковинке. Ты просто... учишь. И ругаешь. И заставляешь мыть руки.

— Это необходимо.

— Знаю. — Тингол улыбнулся. — И поэтому мне нравится учиться у тебя.

Дилижанс тряхнуло сильнее обычного. Тингол снова вцепился в Ленину руку, но уже не так отчаянно.

— Держишься? — спросила Лена. — Молодец.

— Я стараюсь.

Она посмотрела на него и вдруг поняла, что этот эльф, который вечно строчит в блокноте и делает вид, что всё знает, на самом деле — ещё в сущности ребёнок. Испуганный, потерянный, но очень старающийся быть взрослым. И ответственность за него — не просто слова.

— Тингол, — сказала она. — Спасибо, что поехал со мной.

— А кто бы записывал?

— Ну да. — Лена усмехнулась. — Без тебя историки бы пропали.

— Именно.

Они сидели в трясущемся дилижансе, и Лена держала его за руку, а Тингол постепенно переставал бояться ящеров. Где-то в небе мелькнула знакомая тень. Или показалось.К вечеру они добрались до ночлега. Старушка с курами ушла в свою комнату, торговец исчез в неизвестном направлении, а Лена и Тингол сидели в общей зале постоялого двора и грелись у камина.

— Завтра к вечеру будем в столице, — сказала Лена.

— А если там будет Корвус?

Лена замерла.

— Не думаю, — сказала она тихо. — Он ушёл.

— Вернётся.

— Откуда ты знаешь?

— Я эльф. — Тингол улыбнулся. — Я чувствую такие вещи.

— Надеюсь, ты прав.

Они поднялись наверх. В окно тихонько постучали. Драконья чешуйка лежала на подоконнике.

— Драко следит, — улыбнулся Тингол. — Это хороший знак.

— Почему?

— Потому что драконы не следят за теми, кто им безразличен.

Лена взяла чешуйку, спрятала в карман.

— Спокойной ночи, Тингол.

— Спокойной ночи, Лиррэ.

Утром Тингол записал: «День второй. Дорога в столицу.

— Тингол победил страх перед ездовыми ящерами. С помощью Лиррэ и старушки с курами

— Лиррэ узнала, что эльфы живут тысячи лет и что Тингол — подросток по эльфийским меркам.

— Чувство ответственности за эльфа у Лиррэ выросло. Тингол это зафиксировал.

— Драко продолжает следить. Чешуйка на подоконнике — подтверждение.

Вывод: даже в дороге есть место открытиям. И страхам. И драконам.

P.S. Завтра столица. Надо готовиться к худшему. Но надеяться на лучшее».

Дилижанс тронулся. Ящеры мерно зашагали, помахивая хвостами.