Глава 2

Кайдал Будь вокруг меня больше пространства, я бы в миг сменил сущность, взмыл драконом и испепелил тех, кто посмел тронуть моего коня! Но узкие улочки рынка явно не были готовы принять мою вторую сущность. Я мог случайно навредить людям, поэтому пришлось двигаться пешком. Хотя стоит отметить — даже в человеческом облике я был стремителен. Михаил, бежавший за мной, отчаянно задыхался, пытаясь поспеть, а вскоре и вовсе остался где-то позади. Я достиг рынка куда быстрее, чем вчера. Утро было настолько ранним, что большинство торговцев только начинали раскладывать товар по прилавкам. Завидев меня, многие оборачивались и поспешно отводили глаза. Сегодня я вряд ли производил впечатление доброжелательного покупателя — гнев заставлял мои глаза светиться опасным желтым светом, что пугало простых селян. Но бояться следовало вовсе не им. Знакомое ржание пронзило воздух, и я почувствовал, как когти непроизвольно впиваются в ладони. Это был Ворон. Я заметил его издалека — он бился на земле, а незнакомый высокий мужчина дергал его за поводья. Он был черноволосым и широкоплечим. Было видно, что он занимался физическим трудом. Но сила вовсе не помогала ему справиться с конем. — Тут пристрелить скотину — и дело с концом, — плюнул тот, на мгновение отпуская повод. — Пристрелить — дело нехитрое, — раздался мой холодный голос. Я наконец оказался рядом. — Вот только сначала стоит определиться, кто здесь скотина. Мужчина отшатнулся, будто увидел призрака. Рядом с конем стоял и вчерашний коневод. Только вот сегодня он был белым как снег. — Господин дракон... — Что здесь происходит? — прорычал я, уже осматривая Ворона. Конь лежал в неестественной позе, его могучий бок судорожно вздымался. Он не умирал, как говорил Михаил, был жив — но в его глазах стояла такая боль, что мое сердце сжалось. — Ногу сломал, Ворон… На мясо придется отдать, — продавец развел руками. — Сломал? — мое дыхание стало тяжелым, в груди загорелся огонь. Так и хотелось сменить сущность и сжечь здесь все дотла! — Как здоровый конь в загоне мог сломать ногу? — Может, перетрудили вы его? — неуверенно предположил он. — Это шутка? — голос сорвался на низкий, угрожающий рокот. — Вчера конь был полностью здоров! И я не нагружал его сверх меры! Коневод попятился, испуганно подняв руки. — Господин дракон, не гневайтесь! Откуда мне знать? Думаете, я стану портить своего же коня? Такого жеребца — сильного, умного, статного — я бы и продал дорого! Жалко животину, да… — Если жалко — почему не наняли лекаря? Мужик скривился, будто съел что-то кислое. — Лекарь скотину не лечит, — вступил мясник. — Коли заболела — легче на мясо пустить, пока не издохла. — Господин... господин... — наконец подбежал запыхавшийся Михаил. — Коня... спасли? Я посмотрел на красного от бега паренька. Увы… Мне нечего было ему ответить… Я присел рядом с Вороном. Протянул руку — и бедный жеребец доверчиво ткнулся мордой в ладонь. — Что же с тобой случилось, дружище? — тихо прошептал я, гладя его дрожащие ноздри. — Вчера был здоров… Ворон не ответил, лишь закрыл глаза, и по его темной шерсти покатились две крупные слезы. Сердце сжалось — будто я сам лежал здесь, искалеченный, а вокруг решали мою судьбу. — Мне ехать надо! — торопливо пробормотал мясник. — Давайте как-нибудь погрузим его в сани. Лучше живого заберу, а то у дохлого мясо хуже. — Никто никого не заберет, — я поднялся, и тень от моей фигуры накрыла его. — Это мой конь. Его судьбу решаю я. Вокруг воцарилась гробовая тишина. Я бросил взгляд на страдающее животное, и сердце сжалось от бессилия. — Господин дракон, коли не грузить — сам подохнет, — залепетал продавец. — Жалко же, мучиться будет... Где-то в глубине души я понимал их жестокую логику. Но принять ее не мог. Будь мы в столице, я бы просто нанял целителя... Но здесь... Снова присев, я положил руку на влажную от слез морду. — Спи, дружок, спи... — тихо прошептал я, выпуская легкий сонный морок. Ворон закрыл глаза, и я бережно уложил его голову на солому. — Подох? — раздался глупый вопрос. Внутри меня взорвалась буря. Но голос прозвучал обманчиво спокойно: — Он жив. И будет жить. Я сказал. Можете уезжать. — Но… У меня заказ на колбасу… Тогда давайте другую какую лошадь, коли эта ваша… — Все остальные, слава Богам, здоровы! – запричитал коневод. — А мне плевать! Я зря ехал, что ли… — Так все! — проревел я, снова встав на ноги. — Сегодня ни одна лошадь не пойдет на мясо. И любой, кто попытается забрать, клянусь, сам пойдет на колбасу! Мужик попятился и шлепнулся на землю, затем поднялся, отряхиваясь. — Простите, господин дракон... — пробормотал он, не поднимая глаз, и поспешно отступил к своим саням. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Но помимо него мой драконий слух улавливал и другое — сдержанный шепот, доносящийся из-за прилавков и бочек. Продавцы, наблюдавшие за происходящим, уже вовсю обменивались впечатлениями, и я отчетливо слышал обрывки фраз: — ...глаза горят, как у кота ночью… — ...коня жалко, но кто ж дракону перечит... — ... и что с конем тепереча будет? Такие убытки... Я медленно повернулся в сторону шепота. В тот же миг все замолчали, уткнувшись в свои товары с показным усердием. Но я знал — стоит мне уйти, и пересуды вспыхнут с новой силой. — Господин, а что мне теперь делать-то? —вырвал меня из мыслей коневод. — Ничего, — устало бросил я. — Михаил, останься с Вороном. Не отходи ни на шаг. Парень кивнул. — А я тем временем нанесу визит вашему… целителю, — последнее слово я выплюнул с отвращением. — Да он же скотину не... – начал коневод, но я его прервал. — У других — не станет, — мои глаза вспыхнули от гнева, — А у меня — вылечит. Иначе... Там, кажется, искали скотину на колбасу. Вот его и отдадим.