Глава 28

Кайл

Она заснула, сжимая мою руку. А быть может, просто я был не готов ее отпустить. Всю ночь я не сомкнул глаз. Яся заснула быстро, подкошенная усталостью и пережитым страхом, а я сидел рядом, прислушиваясь к ее ровному дыханию и наблюдал, как тень от ресниц дрожит на бледных щеках.

Мыслями я возвращался к вчерашнему. К ее крику, к ее слезам, к той хрупкости и одновременно невероятной силе, что была в этой маленькой девушке. И внутри что-то переворачивалось, сжималось в тугой узел. Я думал о том, насколько огромные чувства способен испытывать. Нечто, чего не знал никогда. Это была нежность. Ревность. Желание оберегать, заслонить собой, стать между ней и любой бедой. Я понял это сейчас с пугающей ясностью: любовь — это не одно чувство, а множество чувств, сливающихся воедино.

Пока она спала, я мог позволить себе просто смотреть. Любовался каждым изгибом: милым вздернутым носиком, тонкими пальцами, сжимавшими мою руку, ярко-рыжими прядями, рассыпавшимися по подушке. Все в ней казалось мне совершенством. Ярослава была для меня самой красивой девушкой на свете. Вспомнились слова бабушки, которые она сказала, когда я был мальчишкой: «Красота, внучек, всегда в глазах смотрящего». Сейчас я понимал это как никогда лучше. Ведь я знал, что для меня больше не будет девушки красивее Ярославы.

И как же мне хотелось, чтобы она испытывала ко мне хоть тень от того, что испытывал я.

Под утро мне пришлось осторожно высвободить руку. Ворон слегка встрепенулся, словно испугался шороха и новой беды. Но, посмотрев на меня, снова закрыл глаза. Словно доверял мне.

Я тихо оделся, взял продукты и вышел во двор, на морозный воздух. Выпустил коня из сеней, наконец дал ему размять ноги. Выглядел он совершенно здоровым. Поистине чудесное исцеление Ясей. Впрочем, как и она сама… Вся она была чудесной.

Я развел небольшой костер. Обещал ведь Ясе приготовить кашу. А ей точно не помешают силы. Нагрел воду и всыпал туда овсяную крупу крупного помола — она не разваривается в кисель, а остается зернышками. Добавил щепотку соли и помешал деревянной ложкой. Это была простая каша, но еда, приготовленная на костре, всегда вкуснее. Когда масса загустела, я добавил туда кусочек масла, отчего аромат стал еще ярче. Вот он, идеальный завтрак: простой, сытный, дающий много сил.

— Господин дракон, — отвлек меня от готовки знакомый голос. Я повернулся и увидел Михаила. Всегда резвый, веселый парень выглядел иначе: он был бледным и потупил взгляд. — Что-то случилось? — тут же спросил я, без лишних приветствий. — Господин дракон, простите, — сказал он и поднял глаза. — Мне вечером было плохо, и я… Мне позвали лекаря. Он говорил много злого на Ярославу, и я поверил. Сейчас мне очень стыдно за это. Я хочу искренне попросить прощения, если вы и Ярослава сможете меня простить.

Вчера вечером? Ну надо же… — Тебе было плохо? От чего? — спросил я. Михаил махнул рукой. — Брат квасом напоил, а сам собрал все близ черни, вот и отравился. Но я в порядке! Я полностью здоров. Вот только… Я ведь поверил во все, что лекарь говорил.

Поверил во все, что лекарь говорил… Я вздохнул. Наш пострел везде поспел. Отравился квасом, виновата Яся. Здесь так всегда. — Простите меня за это? — спросил он.

Поверить в то, что лекарь говорил, — пожалуй, не самое страшное, что могло случиться. Тут все верили в то, что этот петух говорил. Но у парня хотя бы хватило мозгов, чтобы понять, что это неправда. И искренне покаяться. Для такого юного парнишки это, пожалуй, уже огромное достижение в пример всем остальным жителям села.

— Я думаю, что решать будет Ярослава, — ответил я, вглядываясь в лицо парня. Он кивнул. — Господин дракон, меня староста просил передать, что сегодня на рыночной площади будут говорить о лекаре и Ярославе. Он хотел узнать, придете ли вы? — О лекаре и Ярославе? — хмыкнул я. Это уже были куда интереснее новости. Значит, староста услышал мои слова и наконец предпримет какие-то действия? — Он не говорил, что именно будут говорить? — Не говорил, — выдохнул Миша, а после добавил. — Но слухи уже ходят… Значит, это лекарь всех настраивал против Ярославы, а мы… мы все верили. Он сказал это с сожалением, но набрался храбрости и поднял глаза. В его взгляде читался стыд. — Получается, что так, — не стал юлить я. — Мне очень стыдно. Наверное, она меня не простит, — сказал парень и вздохнул. — Я бы не простил. — А она простит, — просто сказал я и был уверен в своих словах. — Ведь она очень добрая и искренне хочет всем помочь. Если ты покажешь, что искренне раскаиваешься, то она простит. Парень кивнул, переминаясь с ноги на ногу. — Господин дракон, а вы придете на площадь с Ярославой? Я пожал плечами. — Может быть. Это тоже будет решать Ярослава. А она сейчас спит, так что сложно сказать. — Спит, — повторил парень. — Думаете, мне подождать? Я могу тут постоять…

Тут постоять? На улице был весьма ощутимый мороз. Но парень, видно, действительно сильно раскаивался. — Думаю, лучше тебе делами заняться. Сходи к мужикам, скажи, чтобы после обеда собрались, — окна привезли. А то ремонт встал. А так хочется, чтобы у Яси уже был свет. Михаил выпрямился, словно с его плеч свалилась тяжелая ноша. В его взгляде загорелась решимость. — Дайте мне окна вставить, или еще что дайте! Я без денег сделаю, докажу делом. У меня ведь от мази Ярославы и рука почти прошла. Я все смогу! Я кивнул. Денег мне было не жалко, но радовало, что хоть у кого-то здесь была совесть и чистая душа. — Значит, жду тебя в обед, — кинул я, и Мишка кивнул.

Что ж, уже все начало двигаться в правильном направлении. И староста зашевелился. Что за представление он сегодня будет показывать на площади? Я бы хотел это узнать. Но решать будет Яся. В этот раз я не буду настаивать. Она пережила и так слишком много. И если решит не пойти, пусть все стекаются сюда. Может, как Михаил, тоже помогут не словом, а делом.