Глава 32

Люди в немом изумлении разинули рты и уставились на мою бедную Ясю. Пожалуй, для них эта фраза была более неожиданной, чем все это представление.

— В ней же нет магии, — раздалось откуда-то сбоку.

Я сделал шаг вперед. Кажется, настало мое время взять слово. Пока Яся была особенно ранима. — Но раньше ведь вас это не останавливало? — мой голос прозвучал куда громче, чем у старосты. — Она помогала вам лучше лекаря. У Яси есть опыт. Она сможет помочь, и многие из вас это знают. Даже несмотря на запреты, вы ходили к ней и принимали ее помощь. А теперь вам просто придется научиться ее ценить и уважать. Ярослава сможет вам помогать, пока не будет найден другой лекарь. Может, будет помогать и ему, когда тот появится. Но главный вопрос… Захочет ли она вам помогать? Потому что она не обязана. И захочет ли — будет зависеть от вас самих.

Твердо закончил я, и Яся подняла на меня удивленный взгляд. Я знал Ясю. Она захочет, но… Я хотел, чтобы и эти люди понимали: теперь не им воротить носы, а Ясе. А им предстоит с лихвой загладить все свое осуждение и пренебрежение, которым они одаривали ее годами.

— На данный момент я одобряю выплаты для Ярославы от нашего села, — наконец оправился староста.

Я кинул на него взгляд, и он потупил взор. Это было хорошо. Яся ведь не берет денег. А так она будет получать заслуженную плату за свою помощь. Все правильно, все так и должно быть. — На этом у меня все, — закончил староста и глубоко облегченно вздохнул.

Люди кругом стали перешептываться. Одни обсуждали, что будут делать дальше. Другие кинулись к старосте с вопросами. Я же повернулся к Ясе. — Тише, ты молодец, ты такая молодец, — сказал я.

Она подняла на меня глаза, из которых катились слезы, и улыбнулась. Она выглядела счастливой. Значит, староста справился. Хотя у меня внутри оставался один вопрос… А где лекарь? Почему он не вышел и не попросил прощения?

Впрочем, может, староста не стал заморачиваться? Тащить его сюда со стражей… Может, оно и к лучшему — сердце Яси слишком доброе, чтобы видеть то всеобщее презрение, которым его бы сейчас осыпали.

Любовь людей зачастую переменчива. Вчера они лекаря на руках носили, а сегодня линчевали на площади. Люди получили то, чего хотели, — хлеба и зрелищ, как бы топорно это ни было организовано.

Но самым главным оставалось то, что теперь вся вина с Ярославы снята. Больше она не отшельница, не ведьма. Она — та, кто помогает людям, и они это знают.

И если у кого-то не хватит совести, чтобы принять это с благодарностью, что ж… Пусть принимают через попытки задобрить единственного оставшегося человека, который может их лечить, пока не найдется другой лекарь.

— Ярослава, ты меня прости, — нарушил нашу тишину Михаил, он виновато потупил взор, — Я о тебе плохо думал. Но я исправлюсь. Если простишь... — Я не обижаюсь, — улыбнулась она. — Это все... в прошлом.

Добавила она и последнее слово у нее вышло с особым облегчением. — Спасибо, Яся, — улыбнулся он, а после посмотрел на меня, и я кивнул.

Ну вот, настал счастливый конец всей этой истории. Надеюсь, что с прощением подтянутся и остальные. — Хочешь пройтись по рынку? — спросил я, видя, что Ясе неловко. — Я хочу домой, — сказала она, и я кивнул. — Миша, тогда собери мужиков, пусть приходят работать. И спроси, может кто теперь подтянется еще. Больше народа, быстрее все починим. — Как прикажете, господин дракон, — кивнул Миша и тут же кинулся выполнять приказ.

А Яся потянула меня в сторону леса. Вокруг было слишком шумно, слишком людно. Жители еще не до конца понимали, что им делать: кто-то расспрашивал старосту, кто-то стоял и смотрел на нас — и, конечно, Ясю это пугало. Им нужно привыкнуть. И ей тоже нужно привыкнуть.

Теперь все будет по-другому, и нужно время, чтобы все поняли, как именно. А я помогу с тем, чтобы все было правильно.