Глава 68

Яся

— Вот и встретились, Ясенька, — сказал староста Прокофий. Он вышел на середину поляны, а следом за ним вышла Аграфена.

Я смотрела на них и просто не могла поверить!

— Это был ты… все это время! Вы! — выдохнула я. — Прямо на виду…

Я думала, двоедушником будет кто-то из простых сельских. Тот, кто прячется, боится людей. Но нет. Им все это время был самый уважаемый человек в селе. Тот, кого знали все.

Я перевела взгляд на Аграфену. Ее кожа была сейчас бледнее обычного, а губы… губы были слегка синими.

— А ты… ты не двоедушница.

Она молчала. Смотрела на меня пустыми глазами.

— Но и не человек, — продолжила я, вспоминая слова Яромира. Он говорил… говорил, что Кайла увела… — Ты утопница.

Аграфена кивнула. Раньше она смотрела на меня с презрением, но сейчас… Что-то изменилось. Ее взгляд был скорее усталым и даже мягким.

— Утопница, — тихо подтвердила она.

Как же так? Некрас все это время был рядом. Упырь — прямо у меня и Кайла под носом. А теперь… теперь еще и Аграфена. Она ведь касалась его! Почему он не почувствовал? Почему я не заметила?

— Но как? — вырвалось у меня. — Как вы могли прятаться так долго?

Я не ждала ответа. С какой стати нечисти делиться со мной разгадками, но на удивление Прокофий взял слово.

— Моя кровь, Ясенька, — спокойно сказал он. — Я кормил Некраса и Аграфену своей кровью. Как ты, возможно, знаешь, двоедушник — единственная нечисть, которую драконы не чувствуют. Но если кормить нашей кровью других… их тоже невозможно почувствовать. Это особый ритуал.

Его слова не укладывались в голове. Я никогда не слышала о таком, даже бабушка никогда не рассказывала мне этого. Но… все ли она знала о двоедушниках? В нашем селе о них никогда и не говорили.

Это была редкая нечисть и очень сильная. Сильнее, чем я себе это представляла.

Я бросила взгляд на Кайла… Сильнее, чем думали драконы.

Я вспомнила слова лесовичка. Наверное, бабушка пыталась найти двоедушника. Она хотела защитить людей. Но нашла ли?

— Люди так глупы, Яся, — голос двоедушника разорвал тишину и завывание пурги. — Они не задают вопросов, если давать им то, во что они хотят верить. Никто ведь не видел мою дочь совсем маленькой, правда? А когда она появилась — молодая красавица — кто станет сомневаться? Не то что ты. Маленькая сиротка, на которую свалилось столько бед. Та, на кого будут валить все грехи, презирать, изгонять… Я ведь заступался за тебя, милая. Не раз. А если б не заступался — что бы сделала эта глупая толпа?

Я смотрела в его голубые добрые глаза. Сейчас он выглядел как человек. Говорил… как человек. Был со мной слишком мягок и добр. И это… это казалось предвестником чего-то очень плохого.

— Много ты настрадалась от людских рук, Яся, — продолжал он. — Чтобы понять: люди — это самое настоящее зло. Зло, которое захватило наши территории.

— Наши… территории? — повторила я эхом.

Он кивнул.

— Мы друзья, Яся. — Он сделал шаг вперед, но остановился поодаль от ловушки. — Даже нет… мы семья. Мы не просто безмозглая нечисть, как утопцы или болотницы! Нет, нет! Мы больше, чем они! Мы сильнее и умнее. Именно такие, как мы, по всем законам природы должны занимать место людей. Решать, кто здесь будет жить. А вовсе не эти жалкие, жестокие, глупые люди.

Он сделал еще шаг и застыл.

То, что он говорил… это было немыслимым. Он решил… решил, что я такая же, как он?

Но это не так. Моя сущность — оберегать. Заботиться о людях. Верить, что добро — главное, что в них есть!

А он соткан из зла. Из желания господствовать, убивать, причинять боль. И как бы он ни принимал облик доброго старца, он все равно оставался тварью, что вырвалась из тьмы и творила самые страшные дела.

— Если мы семья, — сказала я мягко, — то отпусти меня. Меня и Кайла.

Я бросила взгляд на изваяние рядом. Кайл все еще стоял недвижимо по ту сторону ловушки. От этого умирало мое сердце.

— Он не наша семья, Ясенька, — вкрадчиво прозвучал голос утопницы. — Мы — твоя семья.

— Он мне дорог. Я пришла за ним.

— Он лишь один из многих, — ее голос прозвучал резко.

— Он мой… мой любимый, — прошептала я.

В глазах Аграфены мелькнуло что-то. Понимание? Боль? Она кивнула, словно узнавая что-то свое.

Мне сложно было понять ее. Не все утопницы злые… Многие из них становились речными духами, помогали людям, но она… Она выбрала другой путь. Почему?

Настолько ли это сейчас важно?

Они не хотели отпускать Кайла. И меня? Но со мной обходились иначе. Меня не лишили воли, просто закрыли в ловушке. Значит, я нужна им для чего-то… для чего-то очень нехорошего.

— Почему вы забрали Кайла? — спросила я. — Вы ведь не знали, что я берегиня. Зачем он вам?

Я перевела взгляд с утопницы на двоедушника. Он вздохнул.

— Аграфена… она не понимает. Она думает, он важен. Но ты сможешь ее переубедить.

Переубедить? Нет. Никто не сможет меня переубедить. Но Аграфена шагнула вперед, словно была уверена в своей силе. И что… Она попытается использовать магию? Но на меня она не подействует.

Однако Аграфена выбрала другой путь: вместо магии она заговорила.

— У меня тоже был жених, Яся. И я тоже думала, что он важнее семьи.

Она развела руками — и вмиг преобразилась. Кожа позеленела, глаза выцвели, волосы превратились в мокрые пакли.

— Он меня использовал, а потом бросил. Представляешь? Он клялся в любви! А после первой же ночи просто ушел, стал презирать, рассказал всем… Я стала порченой девкой! — голос ее сорвался от боли. — А знаешь, что было потом? В наше село пришли солдаты. Двигали границы. Искали девку, чтоб поразвлечься. Угадай, кто им приглянулся?

У меня в груди похолодело.

— Я кричала, Яся. Умоляла. А им было плевать! — она выплюнула эти слова с ненавистью. — Люди — самые жестокие создания. А мужчины… они хуже любой нечисти.

Она с ненавистью уставилась на Кайла. Он все еще стоял как каменное изваяние — и от этого было невыносимо больно.

— Он бы предал тебя, Яся, — прошипела она. — Рано или поздно. Сделал бы так больно, что ты бы света не взвидела. Он тебе не нужен. Главное — это семья. Мы будем заботиться друг о друге. Никому не дадим нас обидеть. Мы займем то место, которое заслужили.

Я снова посмотрела на Кайла. Они явно готовили для него что-то страшное. Для нас.

— Зачем мы здесь? — спросила я.

— Нам нужна твоя помощь, Ярослава, — мягко сказал староста. Он шагнул ближе. — Теперь, когда ты знаешь правду, ты должна понимать…

— Что понимать?

— Как важно для нас занять свое место. Мы должны разрушить защиту, которую поставили люди. Уничтожить их символы, — его слова вонзились в грудь и вышибли весь воздух.

Уничтожить защиту… Боги светлые!

— Это невозможно, — прошептала я.

— Возможно, Ясенька, — он смотрел мне прямо в глаза. — Если ты дашь нам свою кровь.