Глава 8

Яся

Многие моменты я старалась не упоминать. Не было смысла рассказывать, как я рыдала над пепелищем собственного дома. Не было смысла упоминать, как сельские жители озлобились на меня, как тыкали пальцами, как называли нечистью… Не было смысла рассказывать, как я выживала те ужасные годы, когда была еще ребенком и не знала, что дальше делать, и только Тео заботился обо мне.

Я старалась говорить только по делу, только про смерть родителей и загадочную смерть бабушки. А эмоции и чувства старалась оставить себе.

Но, несмотря на то, как я старалась, слезы то и дело опаляли щеки от болезненных воспоминаний. А руки предательски тряслись.

В конце рассказа Анна накрыла мою ладонь своей. Я вздрогнула и посмотрела на нее. От нее исходили тепло и спокойствие. А на лице было искреннее сочувствие.

Она была первой, кому я доверилась рассказать. И это было по-настоящему сложно. — Мне жаль, — искренне прошептала Анна.

Мне не нужна была магия, чтобы понять, что она говорила искренне. Но внутри была не только боль, но и гнев, и он снова начал выплескиваться наружу, требуя наказать всех… драконов!

Я отняла руку и вытерла лицо. Тео каркнул, привлекая мое внимание, пытаясь успокоить, и я погладила его по голове. От его присутствия стало немного легче. — Она была доброй. Никому не желала зла… Почему? – вырвался у меня самый главный вопрос. Вопрос, который мучил меня столько лет. За что они так с ней поступили? — Яся, драконы не убивают берегинь, — сказала она, словно не слышала все, что я ей рассказала. — Но они убили ее! Мою бабушку! — Яся, если бы это были драконы, они бы не стали жечь дом. Подумай сама — зачем? И тебя… Если бы они считали твою бабушку опасной нечистью, они не ушли бы, не проверив тебя. Никакой амулет не уберег бы тебя от их чутья. Понимаешь?

Не понимаю. Я ничего уже давно не понимаю!

Я не знала, какая злая логика была у этих монстров и почему они так поступили. Но… слова Анны кольнули меня. — Это прозвучит странно, я знаю. Но драконы по природе своей миролюбивы. Кровь и бессмысленные убийства противоестественны для них. Их магия — теплая, такая же, как твоя и моя. Они защищают земли, но не убивают просто так. — Просто так… Но мы ведь считаемся нечистью… — Это не так, — тут же сказала Анна. — Ваша магия никогда не считалась темной. Берегини — не нечисть. — Но мы боимся серебра… — Оборотни тоже его боятся. Но при этом они служат в Дивизионе и… — Но если мы не нечисть, то… где все? — тут же нашла я брешь в ее рассуждениях. — Почему я не видела других берегинь? Я… совсем одна.

Анна застыла. А после она тяжело вздохнула, словно подбирала слова. — Когда укрепляли границы… многие берегини погибли. Драконы атакуют… не всегда аккуратно. А ваша магия, твой облик… их можно спутать с русалками. Сейчас такие атаки запрещены, драконы могут бить только наверняка, не задевая живых, но раньше… было иначе. И дело не только в них. Ваша сила передается по женской линии и требует связи с источником — с озером. Большинство озер осталось в Черни. Многие женщины предпочли не пробуждать в дочерях этот дар, уехали в города, растворились среди людей.

Анна говорила складно, но я не верила ей. Как можно поверить, если видела все своими собственными глазами? Когда видела этот взгляд… полный ненависти и злобы… — Но моя бабушка не делала никому зла! Зачем еще кому-то было ее убивать? — Яся, но ведь не все в селе ее любили? Были те, кто распускал о ней дурные слухи?

Здесь Анна была права. В этом селе мы так и не стали своими. Даже несмотря на всю доброту моей бабушки, на ее помощь… — Да… некоторые шептались, обвиняли ее во всем… Но чтобы убить…

Я не могла в это поверить, но тут же вспомнила про кошек. Кто-то ведь пытался убить и их. Кто-то разбивал мне окна. Кто-то топтал мои грядки. А может… двоедушник?

По спине пробежал холодок. Первым порывом было рассказать Анне про него… Но я вовремя вспомнила слова Кайла. Прежде всего двоедушник опасен для того, кто про него знает. И если я расскажу, я поставлю Анну под удар.

Но правильно ли молчать о таком? Особенно сейчас…

Перед глазами снова встал взгляд того дракона. Нет, это точно был не двоедушник. Бабушка бы поняла… А значит… Значит, это точно был дракон! И об этом я точно могла сказать. — Яся… — вырвала меня из мыслей Анна. — Я… я видела одного из них. Прямо тогда… как он выходил из горящего дома. — Ты уверена?

Вопрос Анны меня задел. Я снова вернулась к тем ненавистным глазам и стала искать подтверждения. — Все было так быстро… Пожар, чьи-то крики, потом он… Я помню черную форму. Меня схватил староста нашего села. Побоялся, что я кинусь в огонь… А я… я правда хотела войти. Или хотя бы догнать его! Догнать того дракона!

Это был он. Точно он! Конечно, любой мог надеть черную форму. Но… Даже с тем, как быстро летели события, в глазах все плыло, вокруг все горело и пахло смертью… Как все вокруг застилали мои слезы… Эти глаза я не забуду никогда! — Яся, я… конечно, не могу ручаться за всех драконов. Я лишь говорю то, что знаю. Но будь это дракон, он бы не убегал. Он был бы уверен, что творит правосудие, понимаешь? Зачем ему скрываться?

Слова Анны прозвучали как удар. После всего, что я ей рассказала, открыла ей свою душу, она просто мне не верила! — Но я это не придумала! – прорычала я, и Анна замерла. Ее глаза стали мягче, и она стала теребить край пальто от нервов. — Прости меня, — неожиданно сказала она. — Прежде всего, я искренне соболезную тебе. Мне правда жаль. Все это ужасно.

На глаза снова навернулись слезы. Это было очень и очень сложно. Рассказать все это… Но точно ли я выбрала правильного человека? Она была доброй. Но никогда не сможет меня понять. Кто я? А кто она? — Тебе тяжело в такое поверить, потому что ты… дочь дракона, — сухо сказала я.

Мои слова задели ее. Анна нахмурилась, а после вздохнула и мягко сказала: — Ты права. Я действительно вижу драконов совсем другими, но… Я понимаю тебя. Правда.

Вот уж не думаю… Я кинула взгляд на Анну, а она… Закрыла глаза. На миг ее черты исказились, словно она испытывала очень сильную боль.

А потом она заговорила, и с первого слова ее голос сорвался на хрип от слез. — Моя мама тоже умерла, когда я была совсем маленькой. Прорвались утопцы… Она не успела спрятаться. Он тащил ее… Тащил через все село. Люди смотрели из окон, но никто не решился выйти. Говорили, она боролась, билась, кидала камнями и хваталась за землю и траву… Но она не смогла себя спасти. Отец подоспел до того, как утопец утащил ее в озеро. Тогда он убил в первый раз. Но маму это уже не вернуло. Пока он тащил ее, он ударял ее о землю, камни… Она умерла.

Анна вздохнула со всхлипом, она пыталась перевести дыхание, чтобы закончить рассказ. А у меня все внутри оборвалось от боли… Да, сейчас я ее понимала. И мне было так больно. Словно я переживала с ней ее рассказ. Потерю родных.

Потерять маму больно любому ребенку, и неважно, дочь она берегини или дочь дракона. Это огромная черная дыра в сердце, одинаковая у всех. — Тогда отец даже не думал о войне. Мы были обеспеченной семьей, со слугами, с достатком. Но после смерти мамы… Он захотел, чтобы больше никто не терял близких. Он и еще несколько драконов… Отец посвятил остаток жизни и все наши деньги тому, чтобы укрепить границы. Он делал все, что мог… Он не хотел воевать, Яся, он просто хотел защитить тех, кто не может защитить себя сам. Как… — Как твоя мама, — тихо сказала я, и Анна кивнула. — Ему не нужны были ни деньги, ни блага… Ему был нужен мир. И ради этого мира он тоже отдал жизнь. Я… я тоже осталась одна, среди чужих людей. Среди тех, кто не понимал меня. Среди тех, кто пытался меня переделать.

Она говорила это искренне. И я видела, что слова даются ей так же сложно, как и мне. А значит… Она тоже нечасто говорила об этом. В обмен на мою боль она поделилась своей. — Мы похожи. Каждая в своем горе. Но похожи. Мы потеряли самых близких. Тех, кто должен был всегда быть рядом. И я правда понимаю тебя. Мне… мне сложно увидеть в драконах злодеев. Потому что я видела их другими. Потому что их магия — светлая. Она не была создана для убийств. Их сущность… она как источник жизни. Раньше они наделяли деревни силой и плодородием. Именно поэтому драконы так богаты. Они были источником для жизни целых сел. Они не созданы для коварных убийств и жестокости… Это отражается в самой их природе. Ты веришь мне хоть немного?

Я пожала плечами. Внутри было полно противоречивых чувств и мыслей. Необходимо было время, чтобы осознать все услышанное сегодня. — Я не знаю… Но, наверное… если люди бывают разными, то и драконы тоже…

Я все еще не верила, что опасные крылатые ящеры могут быть не монстрами. Но я точно для себя поняла, что Анна не монстр. Что ее отец не был монстром и что… Кайл… Кайл, возможно, тоже не монстр. Может, и неправильно судить всех одинаково? Ведь, поступая так, я сама становлюсь не хуже тех, кто тыкал пальцами в мою бабушку.

Тех кто считает берегинь опасной нечистью… — Могу я попросить тебя о помощи? — нарушила тишину Анна.

Я была настолько погружена в свои мысли, что даже на миг забыла, что не одна. — Один очень дорогой для меня человек тяжело болен. Он очень добрый и хороший человек, он спас меня… Протянул руку, когда никого не было рядом. Я… Я не понимаю природу его болезни. Твой дар… он сильнее моего. Ты можешь видеть и чувствовать то, что недоступно мне. И если есть хоть малейший шанс… — Ты хочешь, чтобы я помогла дракону, что живет рядом с горой?

Она замерла, словно превратилась в статую. Значит, я попала в точку. Для этого она приезжала и вчера. — Тому, что проклят? – задала главный вопрос я.