49. Сила Галатии

Хаальд

Все становилось только хуже.

Я постоянно ловил на себе взгляды воинов. Многие, стоило только повернуться, тут же отводили глаза. Другие перешептывались за спиной и замолкали, когда я подходил ближе.

Что именно они говорили обо мне?

По правде говоря, не уверен, что хочу знать.

Вчера ушли еще трое. Просто собрали вещи и ушли в темноту. Я видел их из окна, но не остановил.

Пусть.

Остались только самые верные. Или самые отчаянные. Те, кому некуда идти.

Проклятая дюжина воинов против целого мира.

И Герда. И эта лекарка, которая смотрела на меня задумчиво, будто видела то, чего не замечали остальные.

Я старался не встречаться с ней взглядом. Старался не думать о ней.

Сейчас мне вообще не хотелось никого видеть.

Я сидел в своих покоях и пустым взглядом смотрел в пространство перед собой. В голове было тесно от мыслей, которые я упорно пытался прогнать. И не мог.

Все полетело прахом. Все, что я строил годами, десятилетиями. Все, во что верил.

Я был предан Ульгру всю свою жизнь. С самого детства. Я шел по пути, начертанном им для каждого достойного элькхе.

Пути не просто воина, но вождя. Сильнейшего. Способного повести за собой других.

Я доказывал свое право быть вождем в каждой битве, в каждом выигранном сражении. Я не боялся испытаний. Никогда не отступал. Боролся за своих, как зверь, грызущий врагам горло.

А потом мои люди узнали, что я — самозванец, а ульгрим во мне — фальшивка, порождение странной магии.

Но, что еще хуже, во мне обнаружилась сила Галатии.

Если я принял дар от женщины-богини — значит, я предатель. Вероотступник. Я изгой вдвойне.

А кто захочет следовать за изгоем?

Вот и Торвард ушел.

Перед глазами стояло его лицо. Я не мог забыть, как он смотрел на меня, когда я спас ему жизнь силой света.

С ужасом. С отвращением. Так, будто я был проклятым, прокаженным.

А после пришла и ненависть. То, чего я никогда прежде не видел в его глазах.

Торвард покинул Дом Торн, пока мы с Евгенией пытались помочь Герде.

Он взял с собой нескольких воинов. Тех, что были со мной с самого начала, со времен “лесного клана”. И поддержали меня даже тогда, когда вскрылся обман с ульгримом.

А еще Торвард забрал пленного вождя, Воргата.

Зачем?

Хотел закончить начатое и убить его? Сомневаюсь. Или самому попробовать то, что не вышло у меня?

Неважно.

Уход старого друга и некогда верного соратника задел меня больше, чем я хотел признать.

Я презирал себя за эту слабость. Хотел искоренить ее, изжить, выкорчевать.

— Предатель! — рычал я в пустоту.

Сжимал кулаки, пытаясь разжечь в себе злость, знакомую каждому элькхе. Злость легче, чем боль. Злость понятнее. Она куда лучше, чем эта дурацкая тоска.

Но чувствовал лишь горечь от осознания: в глазах Торварда предатель именно я.

***

Они пришли в безлунную ночь.

Я не спал — я вообще почти не спал в последние дни. Вместе с братьями Скель, несущими караул, изучал карту Непримиримых Земель.

Поход на Империю приближался, а Дом Торн был слаб как никогда.

Вероятно, эти мысли посещали не меня одного.

Первым я услышал крик дозорного. Следом — свист стрел и лязг стали.

Подхватив топор, всегда лежащий неподалеку от меня, вместе с братьями выскочил во двор.

Одни воины лезли через выстроенные заново стены, другие прорубали или поджигали их. Врывались в мои владения с факелами, с топорами, со злобными оскалами.

Дом Болго.

Некогда они были моими союзниками. С этими людьми мы сообща воевали против других Домов, делили добычу и пили на тингах.

Фрор Болго отвернулся от меня, когда по Эль Кхаре распространились слухи о том, что у я не обладаю ульгримом.

А теперь, благодаря воинам, покинувшим мой Дом, наверняка пошли слухи и о том, что я — носитель силы Галатии.

А значит, вероотступник.

Высыпавшие из длинного дома воины отбивались от нападавших, как могли, но их было слишком мало. И даже моя помощь мало им помогала.

Я вдруг отчетливо ощутил, как во мне плещется сила света, раскаляясь до предела.  Дар, который я некогда запечатал, распирал грудь, настойчиво требовал выхода.

Я не знал, на что он способен. Ведь использовал его лишь единожды, исцелив Торварда.

Но я боялся. Не смерти — этой силы. Света Галатии, который делал меня чудовищем в глазах своих.

Впервые в своей жизни я стыдился чего-то.

— Хаальд! — закричал Олав.

Я обернулся.

Двое воинов Болго, ворвавшихся в главный дом, вытаскивали оттуда Герду и Евгению. Лекарка проклинала их, билась, кажется, даже пыталась кусаться, но силы были неравны.

Стоило представил, что с ними будет в новом Доме, у новых хозяев, и внутри вскипела злость.

Герда все еще больна и слаба. А Евгения, с ее дерзкими речами, задумчивым взглядом и светлой улыбкой…

— Нет, — хрипло сказал я.

То ли воинам Болго, то ли самому себе.

И выпустил свет.

Он вырвался не через руки — через все тело. Через грудь, через глаза, через поры. Яркий, ослепительный, ударил во врагов волной. Сбивал с ног, заставляя зажмуриваться и закрывать лица.

Кто-то закричал.

Свет тек сквозь меня. Я больше не мог его контролировать. Чувствовал себя так, будто внутри меня рухнула плотина.

Я боялся одного — что ослеплю своих. Но… нет.

Олаву крепко досталось в бою. Но сквозь поток света я видел, как заживает рана от стрелы на его плече. Братья Скель застыли, разглядывая тела и руки. Порезы, оставленные метательными ножами, затягивались на глазах.

К моим воинам возвращались силы. Они поднимались с земли и с удвоенной энергией и боевым кличем бросались на врагов.

А те стояли, будто оглушенные. Ослепленные. Легкая мишень.

Я стоял посреди этого хаоса и светился, как треклятый маяк.

Когда все кончилось, на земле лежали десятки тел. Чужих тел. Оставшиеся враги во главе с Фрором Болго бежали.

Мои воины были не только живы, но и исцелены.

Поток света иссяк. Обессиленный, я рухнул на колени.

Мы победили, но лишь в глазах нескольких воинов — Олава, братьев Скель, Эгилла — я видел триумф.

Другие смотрели на меня со страхом.

Я и впрямь последователь Галатии. Теперь они видели это своими глазами.

Из толпы вышла Евгения. Растрепанная, в порванном платье, с распахнутыми глазами, в которых застыл шок от пережитого.

Она опустилась на колени передо мной. Дрожащей рукой достала из лифа склянку с золотистой жидкостью.

— Выпейте, вам полегчает. Это Благодать.

Явно магическое зелье, но какого черта? После сегодняшнего мне уж точно нечего терять. И чураться магии, когда ты — ее источник, глупо.

Так что я взял из ее пальцев флакон и сжал в ладони.

Какая же дикость! Я только что пережил суровую битву, последние мои воины вот-вот отвернутся от меня… А меня будоражила мысль, что этот флакон теплый оттого, что согрет ее телом.

Я откупорил пробку и выпил зелье залпом. Я бы легко пережил слабость, растекающуюся по всем конечностям, просто переждал.

Но если начнется мятеж, мне понадобятся все мои силы.

— Вы поступили правильно, — тихонько сказала Евгения. — Что все-таки призвали свет.

Я хотел огрызнуться. Сказать, что она ничего не понимает. Не потому, что женщина. Потому что не элькхе и не росла среди нас.

Но почему-то промолчал.

— Вы спасли нас. Я была права, вы — защитник. Это — ваша истинная роль.

— Только потому, что я выпустил волну света? — усмехнулся я.

Евгения не отвела взгляда.

— Свет был и позади вас. Еще не крылья, но свечение.

— О чем ты? — недоумевал я.

— Вы — эфирный дракон. А значит, можете стать воином света. Тем, кто несет не смерть, а жизнь — для других.

Эфирный дракон?

Как те, что неизменно становились императорами Империи Инвиктус? Я, элькхе, который вместе с конунгом собирался пойти на одного из них войной?

— Я пойду помогу Герде, она сильно переволновалась.

Поднявшись, Евгения ушла. Но ее слова еще долго звенели в моей голове.

Эфирный дракон…

Я не знал, правда ли я — один из них.

Но прежнего Хаальда больше нет. Того, кто верил только в Ульгра и силу топора. Того, кто прятал свет и боялся собственной сути.

Кто я теперь?

Я не знал.

Но внутри меня теперь горел свет.