Глава 18

Яромир

— Бульон… — Анна пододвинула миску. Пар поднимался густыми ароматными клубами. Он щекотал ноздри. Пахло чем-то домашним, уютным, словно… детством?

— Мне было назначено лечебное питание, — тут же выпалил я, будто оправдываясь. — Обычная пища провоцирует приступы.

Анна замерла на миг, затем медленно нахмурилась.

— И что это за… питание?

— Постные каши, — пожал я плечами, — с лечебными травами.

— Постные каши — это не лечение, — в ее голосе зазвучала сталь. — Никто не выздоровеет на одной крупе. Тебе нужно мясо, бульоны, овощи, фрукты…

— Аня… — имя сорвалось с губ само собой, и я замер. Не Анна… Аня. Оно обожгло язык, будто раскаленный уголь, оставив после себя странное послевкусие — сладкое и горькое одновременно. Я тряхнул головой. — Анна, ты не понимаешь. То, что ты видела, — это еще цветочки. Приступы бывают куда страшнее.

— Я не пугливая. — Она скрестила руки на груди, и в этом жесте было столько упрямства, что я невольно усмехнулся.

— Я не хочу тебе навредить, — честно сказал я.

— И не навредишь. — Она наклонилась чуть ближе, и в ее глазах вспыхнул вызов. — Тебя ведь уже лечили другие? Назначили свою диету. Но разве помогло?

Я хмыкнул:

— Звучит здраво.

— Вот именно. — Она торжествующе улыбнулась и подтолкнула миску ближе.

Желудок сжался от голода. Я взял ложку, зачерпнул и зажмурился.

— Ты закрыл глаза… — ее голос прозвучал тише, почти шепотом.

— Потому что вкусно. — Я открыл их и встретился с ее взглядом. — Я сто лет не ел ничего настолько… съедобного!

Аня рассмеялась, и в этом смехе было столько тепла, что грудь вдруг сжалась.

— Это ты еще пирогов Федосьи не пробовал,* — она лукаво прищурилась. — Вот где настоящий восторг.

— Я помню, — вырвалось у меня, и ее глаза округлились. — Отрывки… Академию, пироги, некоторых курсантов…

— Это же прекрасно! — она оживилась, но вдруг замолчала, и взгляд ее потускнел. — Жаль, что… меня среди этих воспоминаний нет.

Я вспомнил сон и грязевую яму. Стоит ли об этом спрашивать? Или не стоит? Внутри себя я попытался отрыть что-то еще. Но голова тут же начала ныть.

— Расскажи, как ты пришел в себя, после…после падения? — голос Анны вздрогнул, словно ей было больно задавать этот вопрос.

Я вздохнул. Это были тяжелые воспоминания.

— Проснулся в лазарете. Понял, что выжил, но…Я не знал кто я. И кто эта девушка с голубыми глазами. Рада… Благо она была рядом. В голове тогда была полная каша… Я… — мне было страшно и дико больно, но этого я конечно не озвучил. — Я мог надеяться только на жену. На ее поддержку и ее рассказы о моем прошлом. Она стала моим спасительным лучиком…

Я вспомнил, как она сидела у моей кровати и рассказывала, как мы любили друг друга. Какими мы были счастливыми. Я ничего не помнил, но…В этом месте среди больных, умирающих, среди криков боли, эти рассказы помогли мне выжить даже с увечьем, которое приносило немыслимые страдания.

— А кроме Рады, кто-нибудь приходил? Может рассказывал что-то…

Я отрицательно качнул головой.

— Но…ты ведь герой… Неужели никого?

— Герои никому не нужны, после того как они уже не герои, — хмыкнул я. — Никому, кроме родных. Хорошо, что у меня есть Рада…

В комнате повисла тишина. Анна о чем-то задумалась, а я… закашлял.

А я уже понаделся что этот кашель прошел.

— Это нехорошо, — вздохнула Аня, и прежде, чем я успел извиниться, ее пальцы коснулись моего лба. — Хотя бы температуры нет.

Ее дыхание обожгло кожу. Она стояла так близко, что я различал легкий запах трав и мыла, видел, как трепещут ресницы, когда она моргает. И вдруг — резкий укол в груди. Не боль. Что-то другое. Что-то… опасное.

Я отстранился.

Аня будто почувствовала это — ее улыбка дрогнула, щеки порозовели, и она поспешно отступила.

— Я приготовлю отвар, — пробормотала она, уткнувшись взглядом в чашку. — Из того, что осталось.

Я кивнул.

— Но сначала доешь суп. И… мне нужно осмотреть твою ногу.

— Не стоит, — вырвалось резче, чем я планировал.

Она подняла глаза. Больше в ее взгляде не было смущения, только твердость.

— Ты ходишь. Значит, шанс есть.

— Анна, я показывал ее лучшим целлитам. Никто не смог…

— Но ты не показывал ее мне, — она перебила, и в ее голосе снова зазвучала та самая сталь. — Ты говоришь, что испробовал все. Так давай попробуем по-моему.

Глупость. Чистейшая глупость. Рада сводила меня с лучшими целителями империи — и все без толку. Но эта девушка… В ее глазах горела такая уверенность, что мне вдруг захотелось поверить.

— Ладно. Но… — Я глубоко вдохнул. — Поверь, она выглядит ужасно. Даже для дивизионного лекаря.

Федочья* — повар в академии где встретились наши герои.