Глава 42

Анна

Мы с Татой скакали на Звездочке по узкой тропе, петляющей между покосившихся избушек. Этот район был оживленнее, чем уединенное жилище Марфы. Здесь чувствовалась жизнь: дымок из труб, голоса за плетнями, ребятишки, уже начавшие утренние игры.

— Приехали, — тихо сказала Тата, ткнув в сторону одной из избушек.

Дом Таты оказался небольшим, но крепким, с аккуратно подбеленными стенами. На пороге уже стоял мужчина. Он был высокий, широкоплечий, с суровым лицом и большими голубыми глазами. В руках он сжимал хворостину. Рядом металась женщина, умоляюще хватая его за рукав:

— Иван, успокойся, дай ей хоть объяснить!

— Объяснить?! — хрипло рявкнул мужчина. — Шляется ночами черт знает где! А тут Чернь рядом! Вдруг упырь прорвется? Или болотница утащит?!

Его гнев оборвался, когда мы подъехали ближе. Взгляд его скользнул по Звездочке, потом остановился на мне.

Тата сидела за спиной, и, должно быть, ее они не заметили. Да и сама девчушка явно притаилась, боясь получить от родителей.

Я спрыгнула первой и помогла Тате слезть.

Мать девчушки ахнула и бросилась обнимать дочь.

— Доченька! Мы так перепугались!

Испуг читался и в глазах отца. Вслед за женой он кинулся обнимать Тату. Сейчас я особо ярко ощущала тоску по сыну.

Он уже взрослый, конечно. Мужчина… Но каким бы взрослым ни был ребенок, в глубине души для матери он все равно ребенок. Даже если он уже давно выше и сильнее.

А ведь я забыла… забыла письмо! Отдала его в спешке с другими письмами Яру…

Хворостина выпала из рук мужчины.

— А это кто? — нахмурился Иван, спросив у Таты.

— Это лекарка! — Тата вырвалась из объятий и гордо выпрямилась. — Она поможет Сеньке!

Лицо отца сразу стало каменным.

— Тата, ты же знаешь, что ему никто не поможет, кроме ведь…

Он резко замолчал, словно спохватился, и поправился:

— Знахарки.

Мать кивнула, но в ее глазах читалась та же настороженность.

— Спасибо, что проводили нашу дурочку, — поспешно сказала она, уже делая шаг вперед, будто желая закрыть дверь перед моим носом.

— Я очень хочу вам помочь. Тата сказала, что хворь неизвестная… А я служу на границе с Тайгой.

Родители переглянулись. В их глазах мелькнула неуверенность.

— Тата сказала, что у нас немного денег? Мы готовы отдать все, но боюсь, вам этого будет мало.

Иван внимательно всмотрелся в меня, в его глазах читалось разочарование. Словно кто-то уже отказал им в помощи из-за денег.

— Я не возьму ничего, — честно сказала я и, увидев еще больше настороженности в глазах, добавила: — У меня самой сын. Я знаю, что значит ребенок для родителей. И это мой священный долг перед Богиней Ладой — помочь ребенку. Тем более Тата уже рассказала, какой замечательный у вас сын… животных любит…

На глазах женщины появились слезы.

— Мы подумаем, — сказал Иван, но женщина вцепилась в его плечо.

— Ваня, пускай посмотрит!

— Нет, Уля, это…

— Знахарка дала времени до вчера. Мы… Мы опоздали… Сене хуже… Умоляю, пускай посмотрит. Иначе он…

Ее голос дрогнул на последних словах. В нем была усталость. Безнадежность.

И страх.

Моя рука сама потянулась к ладанке на шее. Я не хотела вмешиваться, так как боялась, что отпугну их. Они явно боялись подпускать чужого человека к ребенку, но мать всегда поймет другую мать.

И я надеялась, что Ульяна сможет убедить мужа…

— Прошу… — прошептала она, и Иван вздохнул.

— Хорошо, мы… мы будем вам благодарны, — неуверенно сказал он.