Глава 52
Ашраф уверен, что стоит ему меня убить, клятва перестанет его терзать. Не знаю, так ли это, но, надеюсь, что нет. Я спасла этого неблагодарного! Вытащила из самого пекла сражения! И что в ответ?
Ашраф слишком увлекся обличительной речью. Он упивался властью надо мной, наслаждался каждой секундой происходящего. А я могла только смотреть по сторонам. Наши взгляды с Роланом скрестились. В его взгляде были такие боль и отчаяние, которые невозможно передать словами.
Неосознанно потянулась Силой к тому, кого считала другом. У меня вышло. Энергетические потоки легко устремились от меня к Ролану и то, что почувствовала, потрясло. Тело Ролана, все внутри него дрожало от напряжения и борьбы. Внутренним взором я видела, как тяжело и безвозвратно рвутся нити, исходящие от его источника. Ролан боролся с самой своей природой, боролся с необходимостью подчиняться своему Верховному арху.
Все даргары стояли на коленях, но мой взгляд намертво прикипел именно к Ролану. Я следила за ним не только глазами, но и внутренней сутью. Только поэтому я и не пропустила тот момент, в который он сумел побороть невероятной силы воздействие. С яростным, полным боли, криком, от которого у меня буквально заледенело все внутри, он тяжело поднялся на дрожащие от напряжения ноги. На ладонях даргара вспыхнули черные энергетические плети.
— Ролан, не-е-т! — услышала истошный крик Итария откуда-то со спины. Итарий со всех ног несся в его сторону.
А дальше…
Плети все же взметнулись наверх, переплелись между собой и одновременно метнулись к Ашрафу. Верховный даже попытки не сделал защититься или как-то воспрепятствовать атаке. Все, что сделал Ашраф — оттолкнул меня от себя, добровольно становясь на пути энергетических плетей.
Не только я, все с замиранием сердца смотрели за тем, как черные сгустки достигли Верховного. Стоило им коснуться арха, плети истаяли в воздухе, а Ролан, захрипев, упал на землю.
— Ролан!
Изо рта и носа даргара текла темная кровь. Он буквально захлебывался ею. Тело даргара трясло и выпячивало на земле. Руки, ноги изгибало под страшным немыслимым углом. Прямо на наших глазах Ролан умирал жуткой смертью, наказанный за атаку на ставленника Богов.
Итарий первым прибежал к другу. Упал возле него на землю, попытался как-то помочь…
— Ролан! Что же ты натворил? Ролан!
Я могла только оторопело смотреть, как Итарий тормошит Ролана, кричит ему в лицо, пытается стирать кровь… тщетно. Все быссмысленно.
Несколько секунд. Прошло всего несколько секунд, как все было кончено.
Я никак не могла поверить, что все происходит на самом деле, что это не кошмар, от которого я все еще не могу очнуться.
— Ну что, — громко изрек Ашраф, который тоже с интересом следил за разворачивающимся на его глазах действом. — Кто-то еще желает пойти против Верховного арха? Есть еще желающие испытать на себе гнев Богов?
Ашраф еще что-то говорил, я не слушала. Лишь не сводила глаз с Ролана, никак не в силах поверить, что все кончено, его больше нет.
Ашраф вырвал из состояния задумчивой отрешенности, снова хватая за волосы, вздергивая на ноги. И вот тут-то меня прорвало. Я наконец вспомнила о своей Силе, о даре, которым меня одарили Боги. Я о нем не просила, не взывала ни к кому, не желала никому зла и вреда… Так за что же я вынуждена терпеть все это?
Ролан, — всхлипнула про себя, не сводя глаз с тела друга, возле которого на коленях стоял Итарий. Старший даргар повернулся в мою сторону, в его взгляде была обреченность.
— Нет, — прошептала одними губами. — Не вмешивайся.
— Что ты там бормочешь, демон? — встряхнул меня Ашраф, причиняя боль.
А я чувствовала, как Сила сильнее струится, потоками расходясь от источника. Как толчками разбивает сковывающий панцирь, в который облек меня Ашраф. Он еще не понял, что я почти освободилась. Он еще торжествовал.
Мы стояли очень близко, вплотную друг к другу. Едва смогла шевелиться, я просунула ладони под камзол Ашрафа. Он вздрогнул, но отреагировать не успел. Наши взгляды были скрещены, я все глубже осознанно погружалась в его голову. Не просто погружалась, я подчиняла его своей воле. Не позволяла Верховному арху двинуться.
Конечно же, я провалилась в его сознание. Впервые я сделала это осознанно. Я осознанно, намеренно погружалась в сознание Ашрафа. Он знал, что я делаю это. Пытался сопротивляться. Бешено вращал глазами, силился ставить блоки внутри разума, но все тщетно.
Осознание, что опоздала, что позволила Ролану погибнуть из-за собственной никчемной трусости, придавало злости. Ожесточения, с которым я вгрызалась в разум Ашрафа. Ломала его, не считаясь с последствиями. Добиралась до самых темных уголков памяти.
Сначала я встретила на своем пути маленького мальчика. Мальчика, который очень быстро понял, что лишен Силы, лишен благословения Богов, не одарен ими, а значит, не нужен своему отцу. А мальчик отчаянно стремился получить одобрение Верховного арха. Арха с колючим холодным взглядом, который при встрече только окидывал сканирующим, брезгливым взглядом и тут же отводил глаза.
Мальчик очень быстро понял, что и к матери отец относится с той же отрешенной холодностью, что и к нему. А вот та другая… гардара, которая родила его брата, вот она вызывает в Кахрамане больше эмоций. И мальчик стал жадно следить за каждым моментом общения отца и той, другой.
И не просто следить — ненавидеть. Ненавидеть каждый момент, который Кахраман проводил не с матерью, а с ней. Бурхана он тоже ненавидел. Брат получил то, что должно было достаться ему, Ашрафу! Силу, которой не достоин. Силу, которую должен получить наследник, а не рожденный от наложницы бастард!
Ашраф был готов на все, лишь бы получить одобрение Богов, лишь бы получить Силу.
И выход был найден.
Его нашел Кахраман, не Ашраф. Ашрафу лишь оставалось взять максимум от женщины, которая родила его, но не сумела дать все, чего он заслуживал.
Ашраф тайком ходил к матери. Он и сам не мог бы себе объяснить, зачем ходит к женщине, которую презирает. Зачем ищет внимания той, что оказалась недостаточно хороша для его отца. Но он ходил. И мать принимала. Каждый раз она находила для сына слова утешения.
Она смирилась. И за это Ашраф презирал ее еще сильнее.
И вот Кахраман получил согласие служителей на обряд. День был выбран. Точнее, ночь. Это была та самая ночь, в которую Эу, Пта и Вишну останавливаются. Ночь, в которую в Ларос проникаю пришлые.
Боялся ли Ашраф?
Отчаянно!
Но даже сам себе в том не признавался. Ведь желание заполучить одобрение отца, желание затмить брата, который приезжал в Кристальный дворец лишь изредка, но все равно неизменно перетягивающий на себя внимание всех, это желание было сильнее страха.
Перед обрядом с Ашрафом провели беседу. Сначала служитель, объяснивший, как все будет проходить. Потом отец. Мать тоже с ним говорила, но Ашраф старался ее не слушать, не вникать в то, что говорит эта женщина. У него в голове прочно засели слова служителя мольбища.
— Вы должны понимать, Ашраф, — заканчивая описание обряда, обратился к нему убеленный даргар. — Что чем больше вы заберете у матери, тем меньше ей останется. То, что мы собираемся осуществить — порицается Богами, противно природе как даргаров, так и неодаренных.
Чем больше он заберет, тем меньше ей останется… — эти слова крутились в голове Ашрафа, пока он шел по коридору к подземному скрытому святилищу. Тайное мольбище для архов Орхартена. Боги всегда откликаются на просьбы того, кто просит их в этом священном месте…
* * *
Меня затягивало все глубже, уже сложно было определить, где мое сознание, приходящее в ужас от того, что задумал Ашраф и где его, наслаждающееся происходящим.
Ашраф не прервал обряд и тогда, когда Рамина побледнела и едва устояла на ногах. Не прервал даже тогда, когда волосы его матери побелели, кожа одряхлела, и она стала выглядеть намного старше своего истинного возраста.
Обряд прервал служитель. Он буквально вытолкнул Рамину из круга, спасая ей жизнь. А Ашраф… он в этот момент упивался мощью, которую никогда не испытывал. Источник, который дремал в юном теле пробудился, Сила стала расходиться от него грязными, словно застаревшими потоками.
Я не стала смотреть дальше, просто не смогла. Отголосками, тенями мне открылись зверства, которые творил Ашраф-подросток. Молодая гэйри, которую он замучил до смерти в попытке покорить своей воле. Девушки, пострадавшие от его забав, понесшие детей и за это умерщвленные вместе с приплодом. Забавы, совместные с друзьями — такими же молодыми даргарами, которые наконец приняли Ашрафа в свой круг.
Кахраман сумел вырастить достойного себя преемника. Он породил и вырастил такое же чудовище, каким был сам. Достойного себя сына и наследника.
Теперь я еще лучше стала понимать, почему Бурхан не вписывался в этот круг, почему Кахраман не посчитал его достойным преемником. Бурхан совсем другой. Жесткий, но не жестокий. Умеющий любить и сострадать. Отзывчивый.
Провал в сознание Ашрафа занял немного времени. Тем сложнее было переварить все увиденное. Верховный арх Орхартена бился, словно бабочка на шпажке, но ничего не мог мне противопоставить. Ярость и боль подпитывали меня, наполняли пугающей мощью.
Ашраф выпучил глаза, глядя на меня с настоящим ужасом. Только теперь поняла, что от моих ладоней, которыми я его касалась, исходил жар, опаляющий незащищенную плоть. Но в тот момент жалости во мне не осталось. Только отрешение. Только холодная ярость и безумная, пугающая злость.
Ашрафу просто нечего было мне противопоставить.
— Вызываю тебя на поединок, Верховный арх! — выдохнула я так, что меня услышал каждый стоящий на коленях даргар. Услышал Итарий, вскинувшийся в мою сторону.
Я не смотрела на него. Не смотрела, но знала, что это так.
Все мое внимание всецело было сосредоточено на Ашрафе. На его расширившихся от страха и понимания происходящего глазах. На его дрожащем теле. На его отвратительном смрадном дыхании, вырывающемся с хрипами.
— Ты не можешь, — проблеял он растерянно. — Только арх может вызвать меня.
— Верно, — не стала спорить. — Только арх.
Была ли я уверена, что Боги меня не оставят? Что не истеку кровью, как Ролан? Не до конца. Но я обязана рискнуть. Обязана попробовать.
Руки от Ашрафа оторвала, и он тут же сформировал вокруг себя щит, демонстрируя ту разницу, что есть между нами — обучение. Он его прошел, а я нет. Недоучка, решившая бросить вызов Верховному арху, получившему благословение богов!
Но и у меня есть свои секреты.
Кажется, Ашраф или не знает, или забыл мою маленькую особенность — его Сила может быть легко обращена против него же.
Отступила чуть в сторону, натыкаясь взглядом на огненную воронку. План созрел окончательно.
Взгляд на тело Ролана. Короткий. Но и его хватило, чтобы подпитать сумасшедшую ярость, обуявшую меня.
— Я не принимаю вызов, демон! — вызывающе просипел Ашраф, чувствуя себя гораздо увереннее. — Ты не назвала причину!
— Причину? — ухмыльнулась. — Ты убил моего избранного, Верховный.
Подняла руку, продемонстрировав метку. Понятия не имею, что там было от Ролана и было ли, но похожую причину использовал Бурхан, чтобы вызвать отца, так что выбор был легким.
Ашраф тоже покосился на Ролана. Я видела, что арх напитывает щит все сильнее. Каждую секунду разговора Ашраф использовал, чтобы стать менее уязвимым для моих атак. Только вот атаковать я не планировала.
Огненная воронка пылала, не ослабевая.
Все, что происходило, долго рассказывать, а на самом деле времени прошло совсем немного.
Момент, когда Ашраф посчитал, что достаточно укрепил свой щит, я уловила четко. Выражение лица подлого арха едва уловимо изменилось, энергетический фон вокруг него всколыхнулся, он готовился напасть, уверенный, что я ничего не замечу. Мне нужна была его атака. Нужна, чтобы используя его же Силу, втолкнуть его в приготовленный для меня погребальный костер. Вся в напряжении я ждала последнего шага в нашем противостоянии.
Едва не зажмурилась от ослепивших вспышек. Неожиданно для всех, около нас окрылись два портала. Один в шаге, второй — шагах в десяти. Из ближайшего шагнул Бурхан. Злющий, сосредоточенный, сконцентрированный.
Из дальнего буквально вывалились архи Зартага, причем все трое. У меня не было времени рассматривать их, но то, что успела увидеть навсегда отпечаталось в памяти — Мансур и Данияр физически повисли на Адиле, и без того опутанном десятком плетей и сдерживающих формул. Глаза младшего арха пылали, наши взгляды на долю секунды встретились. Мне хватило этих кратких мгновений, чтобы ощутить поддержку. Я была не одна. Адиль меня не бросил, его явно не пускали. Осознание этого придало сил и уверенности.
Бурхан заметил второй открывшийся портал, но не стал на нем сосредотачиваться. Он и по мне лишь мазнул обеспокоенным взглядом и тут же все внимание сосредоточил на брате.
— Ты повторяешь ошибки отца, Ашраф, — глухо рыкнул Бурхан. — Забыл, за что поплатился Кахраман? Я вызываю тебя!
— Поздно, братец, — мерзко-мерзко расхохотался Ашраф. — Твоя айсхи меня уже вызвала.
— Что? — растерялся Бурхан, переключая внимание на меня.
Этим моментом растерянности и воспользовался Ашраф для атаки. Новоиспеченный Верховный меня недооценил, и в этом его ошибка. Бурхан не успевал вмешаться. Жуткая атака Ашрафа, которую я успела перехватить и отправить обратно. Нас разделяло очень малое расстояние, я рисковала, но зато и Ашрафу некуда было деться.
Его собственная атакующую формула с огромной Силой врезалась в того, кто ее и отправил. Не знаю, оправился бы Ашраф от жуткой раны, узнать это мы уже не сможем.
От силы удара Верховный арх дернулся в сторону и вступил в подготовленную для меня огненную воронку. Бурхан в тут же секунду возвел вокруг брата сдерживающий кокон, не позволяя тому выбраться.
Это было страшно. Очень страшно смотреть и слышать крики. Крики и проклятия. Ашраф до последнего винил в случившемся меня и брата, и Богов. Кахраман воспитал достойного себя преемника.
Хотела бы я сказать, что все было кончено быстро. Но нет. Это было ужасающе долго и мучительно даже для тех, кто смотрел. Очистительный огонь. Не просто название. Одаренный, попавший в него, отдает свою Силу миру. Она снова вплетается в ткань мироздания, разделяется между даргарами, которые находятся рядом. Я тоже почувствовала часть Силы Ашрафа, которая обволокла меня всю, впитываясь, кажется, всем телом. Кожей, волосами, дыханием…
— Да здравствует Верховный арх!
— Да здравствует Верховный арх!
— Да здравствует Верховный арх!
Я переводила растерянный взгляд с одного даргара на другого. Это подданные приветствовали своего нового Верховного арха.
— Приветствую тебя, арх Бурхан, в Зартаге, — к нам шагнул Мансур.
Краем уха я слышала голоса, периферическим зрением видела движение вокруг, но взгляд никак не хотел отрываться от пылающей воронки, в которой уже не угадывалось ничего, кроме дикого, яростно ревущего пламени.